Лепите, мол, людям срок (это суду), так сами их и стерегите. Анам за них сидеть не хочется.
Заклинило в судебной машине. В 1934-1935 годах пошёл мас-совый вредитель, и конфликт разогрелся до цвета побежалости.Потребовался консилиум лучших умов советской пенитенциарнойсистемы - наркома Внудел Ягоды, Прокурора СССР Вышинского,начальника ГУЛАГа Бермана, председателя Верховного СудаСССР Винокурова. В совместно подписанной директиве от 17 мая1935 года все горячие точки карательного процесса, от ареста доосвобождения, охладили до комнатной температуры. «Не допус-кать пи в коем случае, — читаем историческую бумагу, — отказа вприёме в тюрьмы лишённых свободы, на которых представленынадлежаще оформленные постановления или приговоры. В техслучаях, когда лимит данного следственного органа исчерпан,следственные принимаются на резервные места».48
Резервные места, естественно, никак не лимитировались.Умозрительно можно дело представить в таком вот ракурсе: нанарах возлежит зек исключительно лимитный, а резервные сми-ренно ждут своей очереди у параши. Гулаговская литературнаяклассика утверждает, что реальный расход по нарам сильно отли-чался от идеального.
В лагеря выбрасывался всяк под руку попавшийся. А кудаденешься? Зек-энтузиаст был на Урале в большом дефиците. На-чальники великих строек испрашивали заключённых с отчаяниеми даже различимой угрозой. Что могло сделать УралИТУ? Тре-бовали все подряд. Но больше всех доставала легендарная Маг-нитка, ей вынь да положи сразу. «В связи с отказом ГлавногоУправления ИТУ в пополнении исправительно-трудовых колонийУрала рабочей силой из других краёв и областей мы не можемпополнить за счёт своих ресурсов действующие колонии до коли-чества, обусловленного с работодателями. Равно не можем дать вданный момент Магнитогорской колонии 4500 человек. Необхо-димость комплектования её для нас совершенно очевидна...» Воимя святого укоротили Чусовскую, Надеждинскую и Пермскуюколонии. «Будут изъяты полностью срочные из закрытых местлишения свободы, где наберётся 1000 человек, таким образом по-лучим 4500 человек, которых сможем направить в Магнитку кимеющимся там 10300 человек».49
Если у России вспыхнет желание осознать себя всеисториче-ски, не замкнувшись на хронологии дел монарших, дотошные ис-следователи доберутся до ворот каждого из советскихконцлагерей. Мы с читателями ещё пошатаемся по новостройкам
282
Хроника колхозного рабства
Магнитогорска классически большевистского года тридцатьтретьего. Чтобы понять причину столь острого дефицита зек-энтузиастов, подойдём к чёрному выходу Магнитогорской ИТК.
За год, предшествующий означенной просьбе, из боекомплек-та колонии в 16 тысяч человек умерло более 1000 и сбежало 4500заключённых.50 Умерли от условий труда и быта, с которыми мыпознакомились накануне. Правда, то был разговор о спецпересе-ленцах, лагерная жизнь на порядок хуже. Каждый третий энтузи-аст дал тягу не по причине лопоухости охраны. Прозябающему вбеспросветной нищете остаётся одна мечта — достойно умереть.Ежедневные видения скотской гибели близких по нарам сняливсякий страх. Бежали, сломя голову, от энтузиазма натурального,о котором в отечественной истории не сказано ни слова.
«Прокурору Республики. От прокурора Уральской области.Совершенно секретно. 28 марта 1933 года. Нами производитсярасследование о безобразном этапировании лишённых свободы изМагнитогорска в Нижне-Туринскую колонию... Оно произведенопреступно небрежно. Подобное обращение и отношение к людямтрудно себе представить. Совершенно больных людей привозилина автомобилях и бросали в вагоны. Среди указанных людей былиударники, выполнявшие норму на 100-120% и больше. Больные стемпературой направлялись в этап, и абсолютно никто с этим несчитался. Люди стали сразу же умирать в вагонах, даже тут же пастанции Магнитогорск. Условия перевозки не содержали элемен-тарных правил этапирования. Вагоны были совершенно не обору-дованы, были лишены самых примитивных удобств: плохоеснабжение даже питьевой водой, не закрыты люки, отсутствовалипараши и т.д. По заключению врачей больше тысячи человек изприбывших живыми в Н-Туру не могли следовать этапом. Людивыползали из вагонов редко без посторонней помощи...»51
«В прибывшем эшелоне из Магнитогорска, — теперь по сек-ретному документу ОГПУ, — привезено 18 трупов, при выгрузкеумерло ещё 15 человек, в ночь умерло ещё 60 человек... В баракахмёртвых дожили вниз, а на них умирающих, и так продолжаласьукладка... Был составлен акт на 4 умерших, а при снятии с ниходежды оказались двое живыми. Они были отнесены в ванную,где продолжали оставаться живыми ещё 10 часов. Больные тифомне изолировались...»52
А теперь пейзажи конечного пункта этапирования. ВидыНижне-Туринской колонии. «Бараки и камеры переполнены сверхвсяких пределов. Там, где нормально помещается 200-300 человек,было размещено 1300-1500 человек... Бытовые условия оказались
Глава 7. Энтузиасты на этапе
283
чрезвычайно тяжёлыми. Колония не смогла обеспечить заключён-ных не только питанием, но и водой; пруд, питающий колонию,обмелел и не обслуживал потребности в воде. Люди умирали нетолько от истощения, но и от жажды и других заболеваний.
Крайне тяжёлая обстановка (отсутствие белья, теснота и про-чее) не позволяла развернуть рациональную медицинскую помощьбольным, а в госпитальном лечении не менее 1000 человек. Ввидуэтого смертность в колонии достигла громадных размеров. Завремя с 20 февраля по 20 марта умер 1271 человек. Большей ча-стью от истощения. Большинство умирает по баракам и камерам.По заключению врачей, из оставшихся в живых обречены насмерть в течение ближайшего месяца не менее 1000 человек... Спитанием в колонии дело обстоит также плохо. Калорийностьдневного питания — для голодного ребёнка. В большинстве бара-ков отсутствуют крыши, грязно, сыро и громадная вшивость...И.О. облпрокурора Виноградов».53
Всё выше на Север лезли эшелоны с людскими отходами со-циализма. Здесь, в упрятанных лесами колониях, звучал финаль-ный аккорд марша энтузиастов. Заканчивался живой конвейериндустриализации, начавшийся в разграбленной деревне. Междуего полярными точками укладывалось полтора-два года «массово-го трудового героизма». Каждая великая стройка имела своё от-хожее место, свой отвал. Пояс северных душегубок прятал концыпреступной политики. Мы не освоили цивилизованных газовыхкамер и механизированных крематориев. К учёту убиенных неприучены идеологически. Замордованные энтузиасты мёрли нафоне богатой уральской натуры. Дохли бессчётно и тихо. Мас-штабы нам дались сразу, ибо гробили мы своих.
Разговор о массовом режимном энтузиазме вызовет улыбкутихой вины у нынешнего социалиста, если вам не противостоиткристальная оголтелость. Согласившись с тем, что в истории небез урода, проследуем в царство свободы и пылающих неподдель-ным пафосом душ. В колхоз. Труд, знают все в этом царстве, соз-дал человека. Труд бесплатный возвысил человека до колхозника.Преимущество последнего состоит в том, что рационально он вос-принимает кнут как осознанную необходимость, срабатывающуюкаждый раз, когда индивидуальные устремления входят в проти-воречие с партийным провидением.
Утро деревенского энтузиазма выдалось пасмурным и озна-меновалось строго индивидуальным приглашением к барщине.«Мария, вставай и на картошку к поповскому лесу!» — где-то такежедневно будировал коммунаров нарочный, для уверенности по-
284
Хроника колхозного рабства
стучав кнутовищем по раме. Марьи и Лукерьи, привыкшие рабо-тать сытыми, на себя и по собственному побуждению, не спешилиторопиться. Вытянуть их на полосу могла только реальная надеж-да если не унести из колхоза чего-нибудь за пазухой, то хотя быоперативно, отпугивая голод, пожевать. Более ленивая мужскаяполовина артелей могла проспать из принципа. А секретное по-становление райкома о срочном окучивании колхозной картошкисрывалось и застывало пузырём брака в фундаменте социализма.
У отполированного диссертантами надгробия научной орга-низации колхозного труда тепло вспоминаются первые попыткиобуздать сельскую анархию... Уполномоченный обкома Гомзяков,человек по-военному прямой, строил коммунаров в затылок (ар-тель «Труженик» Бродоколмакского района) и с наганом наголовыводил их в поле. Идеальную картину портил один штрих, ком-мунары не умели ходить в ногу, потому колонна деревенских эн-тузиастов напоминала этап свежезаключённых. Из кабинетапредседателя, сплошь да рядом свидетельствуют материалы чист-ки, есть два выхода — или под арест, или на работу. Сначала былважен факт выхода на работу, к коему шли через мордобой, угро-зу заключения и голода.
Позывы к прогулам показаны всякому работающему даром. Вэтом плане социализм открывает безграничные возможности тру-довых извращений. Работаем с 10-11 часов, письменно признава-лись Сталину коммунары одного из колхозов Суксупского района,когда единоличник, ехидно улыбаясь, садится обедать. Пробовалибудить раньше — не получилось, в ответ колхозники или медлен-нее шли, или отсыпались на работе.
Зимой тридцать второго постановлением ЦК ВКП(б) решилиперевести общественный сектор на бригадную форму. Колхозныймонолит следовало разбить на производственные бригады и датькаждой твёрдое задание, закрепив за ней земли и инвентарь.Сколоченные бригады тотчас же перевели на коллективнуюсдельщину. «При установлении норм выработки, — повествуетбумага Колхозцентра, — колхоз обязан равняться по количеству икачеству на выработку лучших колхозников и бригад, достигну-тую в результате соцсоревнования и ударничества».
За созданием бригад стояло нечто большее, чем абстрактнаясдельщина. Намерения властей сгустились до очевидности с вы-ходом директив о немедленном оборудовании полевых станов.Трудоспособную деревенщину решили выкурить из деревни и по-селить рядом с работой. По государственному уму мероприятиевыглядело многократно полезным. Экономия рабочего времени
Глава 7. Энтузиасты на этапе
285
налицо, не надо ежедневно бить ноги колхозников и тягла несоз-нательного. Оборудование полевых станов провели аврально в1933—1934 годах. В самые глухие и отдалённые углы перекаталито, что осталось от кулацкого жилья. В расчёте на летнюю экс-плуатацию станов, срубы перекатали не мша пазов и не настилаяполов. Быт деревенского пролетариата, считалось разумеющимся,должен быть строго функциональным, лишённым разлагающихэлементов буржуазного комфорта. Исключение сделали для бур-жуйки, в комплекте с которой шли актуальные лозунги и нормывыработки. Позднее к ним добавили плакаты, призывающие дер-жать себя бдительно и не болтать. Дабы проходящий лесом англо-германо-японский шпион не выведал стратегических секретов.
Самым удачным моментом новой конструкции колхоза былото, что выселенные на полевые станы коммунары ели паёк в оди-ночку. Пещерные условия жизни имели высокий резон — отру-бить у колхозника семейных иждивенцев. Пребывающих в бригадесадили за общий стол и записывали съеденное в аванс. Чтобыродственные чувства не обернулись ущербом, бригадирам вмени-ли в обязанность — немедля гнать из бригады пришлых и пресе-кать любые позывы к милосердию у штатного состава.
Вскоре по образу и подобию колхозных организовали поле-вые станы тракторных бригад МТС. Туда перетащили технику имеханизаторов. И по обстановке, и по уюту станы тракторныхбригад мало отличались от колхозных. Вот с режимом там былостроже, как-никак предприятие государственное.
Ну что, милости просим в гости. «Бытовые условия комму-наров в поле были антисанитарные. В бригадах имелось по однойполевой избушке без окон и полов, в помещениях теснота, по 15-20 человек, а в бригадах по 30-40 человек. Остальные в холоднуюпогоду спали под открытым небом, вследствие таких условий по-лучились систематические заболевания».54 Верить этому можно,ибо картина тайно написана и отослана в столицу начальникомЗверипоголовского райГПУ, искренне верящим, что социализм этонечто иное. Те же пейзажи легко найти в отчётах медицинских,облземовских, партийных. В архивах всей России.
«В бригадном стане в виде маленькой бани с земляным по-лом по двум стенам нары, в углу стоит развалившаяся печка, за-коптелое окошечко (какие бывают у омшаника). Тлеет полено вжелезной печке, помещение полно дыма. На нарах лежит тракто-рист, закрывшийся тряпьём... Ржавые бачки, старые вёдра и дру-гой скарб. На полу грязь и кучи мусора, в ящике негодное железо.На нарах вагончика лежит брошенное и грязное (похоже на то,
286
Хроника колхозного рабства
что им трактор вытирали) переходящее красное знамя. Оказыва-ется, это знамя в конце сева передано за лучшие показатели».Талант не пропить и не украсть. Отчёт уполномоченного по Сухо-ложскому району покоряет не фактом, а вкусом к слову. Прово-ронил себя человек. А талантливо сказано про Курьинскую МТС.
Сплю на нарах, ем паёк. Географическое перемещение с пола-тей на нары далось не легко. Сначала колхозников выгоняли на-сильно. Те упрямо и ежевечерне бежали в село, чтобы утром,качаясь от усталости, снова явиться в бригаду. Надо было что-тосделать по хозяйству, присмотреть за престарелыми родителями идетьми, молодёжь обуревали чувства холостяцкие. Нередко беглыеотказывались возвращаться на полевые станы и намеревались да-же выходить из колхоза. Партия мудро посоветовала колхозамввести жёсткий распорядок, увязав его с прикормом.
Из арсенала стимулов, которыми пороли колхозника, назовулишь самые эффективные. Беглых стали штрафовать, списываязаработанные ими трудодни. Ночь в родной кровати для пожилогокоммунара обходилась в три-четыре трудодня. Парень за ходку навечёрки обычно работал даром пять дней, по причине ветреностимотивов преступления. Штрафовали за всё: за неявку на собраниепроизводственное и по случаю осуждения троцкистов, за неявкупо повестке сельсовета, за опоздание и неусердие, за неучастиетам, где уставно обязан быть...
Мужика сломили. Эффективнее всего на коммунара действу-ет страх тюрьмы, вербовки, ссылки, ну и почётной патриотическойобязанности. Сталинским колхозным уставом, принятым в три-дцать пятом, пребывание в бригаде закрепили обязательной нор-мой. Для гарантии дело подперли постановлением СНК СССР от16 июля 1937 года, в котором самовольный уход колхозника сместа проживания, то бишь бригады, квалифицировался уголов-ным преступлением.
Молодость целых поколений удалось сгноить в произволе игрязи бригадного быта. Угодливые души назовут это романтикойи даже массовым энтузиазмом. «В бригаде процветала половаяраспущенность, возглавляемая председателем колхоза Гордеевыми бригадиром Лоскутниковым...» Дело было в усть-уйской артели«Коминтерн». Обвиняемые «принуждали девушек и женщин наполовую связь, обсуждали — кто с кем будет спать, отдельнымженщинам наносили побои, вследствие чего имел место упадоктрудовой дисциплины в молотильной бригаде».56
Не ищите криминала сверху, деревенских баб перекрёстножарили на многих полевых станах. Интересное сбоку. Райпроку-
Гпава 7. Энтузиасты на этапе
287
рор Трегубов сразу влепил бригадиру и председателю по статье58, дробь Ни дробь 14. Такой букет обычно давался за организо-ванные действия, направленные на ослабление государственногостроя СССР. В принципе правильно, на току надо строить социа-лизм. Дело попало на контроль в Уралпрокуратуру. Там в комин-терповской групповухе нашли только злоупотребление служебнымположением, на основании чего Трегубову дали строгий выговор,а райпрокурорам остальным направили специальное предупрежде-ние, чтобы впредь не путали политику с блудом.
Изложение фрагмента о чистом пафосе начну с материаловпервого всесоюзного съезда колхозных ударников в феврале 1933года. Делегатов от Большого Урала па него назначили. Не из тех,разумеется, что боронили на коровах, а политически хватких. Впользу того говорят пухлые персональные дела на каждого.Ударник должен быть и звать... Словом таким, чтобы мог без иро-нии в роже выслушать такое. «Величайшая заслуга в том, что на-ше колхозное движение пошло по правильному здоровому руслу,что оно было направлено по верному пути, принадлежит первомуударнику-колхознику тов. Сталину!» Сказал это мастер курчавойеврейской лести Лазарь Каганович. И призвал коммунаров дви-нуться в сталинский поход за урожай.
Делегаты раскатились по Союзу, чтобы стать живыми экспо-патами республиканских, краевых, областных съездов ударников.Тут только и обнаружился великий резон, спрятанный в назначе-нии делегатов союзного съезда. Кому нужен делегат, способныйлишь смущённо мычать или инстинктивно материться? Побывав-шие в столице должны источать восторг и уметь передавать егословесно. С тех времён вошло в привычку садить в торжественныепрезидиумы номенклатурный сырец — обласканных угловатыхударников. Те сначала чувствовали себя неуютно, отчасти по при-чине неожиданно свалившейся славы, но больше из-за шевеля-щейся внутри совести. Потом пообвыкли, постепенно превращаясьв мохнатых трутней.
Съезды энтузиастов стали школой советского ритуала. Вторжествующей нищете уже схватывались те милые черты, кото-рые найдут совершенство в форумах эпохи застоя — с выносамихоругвей, с шутами со всего света в президиумах, с группамискандирования. В телепредставлениях, которые любил смотретьмой сосед по общежитию МГУ японец Ииси, объясняя ласково иядовито, что таких спектаклей больше нигде в мире не увидишь.
Уральский слёт колхозных ударников состоялся в июне три-дцать третьего. В самый разгар голодухи. Когда секретарь Урал-
288
Хроника колхозного рабства
обкома появился в президиуме, тренированный голос объявил:«Товарищи, лучший соратник товарищей Ленина-Сталина — Ка-баков!» Стенограмма слёта констатирует бурные продолжительныеаплодисменты. Времена определяются нравами. В тридцатых впротоколе была скромность. Местные вожди напропалую косилипод вождя народов, снимая до тонкостей сталинскую привычку —появляться в президиуме с запозданием, как бы невзначай и уса-живаться где-нибудь на краешке. Уральский вождь сыграл удачнои демонстративно приглушил овации.
Разогревали публику подсадные утки. Кто-то предложил по-слать приветственную телеграмму Сталину, другой — Калинину,третий — Кагановичу, четвёртый — вождю Красной Армии Во-рошилову... Вскоре ситуация вышла из-под контроля, потому какиз зала полетели фамилии вождей малозначительных. Перешли налица юридические - ЦК ВКП(б), газета «Правда» и далее. Сара-пульская делегация сделала смелый ход, передав красочно оформ-ленное поздравление секретарю Уралобкома Кабакову. К этому,оказалось, были готовы и посланцы других районов. 57
Посеяли много, укрепил в вере секретарь Уралобкома, теперьголода не будет. Развешенные по степам диаграммы и карты, накоторых в зелёный цвет засеянных зон были выкрашены даже се-верный Ивдель и Остяко-Вогульск, произвели впечатление болеесильное, нежели изустно сказанное. Погода в тот год подвела,отвыкать от голода не пришлось, а в северных районах, где засухаи кобылка не достали, аборигены по слабосознателыгости и агро-техническому невежеству съели урожай на корню.
На слёте было признано, что судьбу весеннего сева решиликоровы и бабы. Сей исторический факт был назван трудовым ге-роизмом и занесён в актив ударничества. Председатель облсудаЧудновский призвал беречь колхозное добро и похвалился, чтоболее двух тысяч кулаков осуждены по указу «семь восьмых». Одесятках тысяч сидящих колхозников говорить не стал.
Вогнать соотечественника в пафос принудиловки Советскойвласти так и не удалось. Традиционные средства — паёк, угрозазаключения и досрочное освобождение — провоцировали тольковыход на работу, но не усердие. Провоцировали слабо. Физионо-мия строителя социализма всегда выражала крайнее отвращение ктруду, нутро же его либо изнывало в безысходности, либо впадалов трудовые извращения. Трудодень по своей призрачности требо-вал применения дополнительных реактивных средств, коими чащевыступали разовые прикормки и текущая бытовая жестокость.
Глава 7. Энтузиасты на этапе
289
История Страны Советов учит — жестокость продуктивналишь в том случае, если она низведена до ежедневной подлости.Чтобы колхозник, к примеру, выполнил свою историческую мис-сию, надо, чтобы он больше всего на свете боялся ближнего на-чальника, бригадира. Чувство абстрактного страха есть тоска, а нестимул. Колхозник должен либо работать, либо сидеть. ИсторияГУЛАГа почему-то сосредоточилась на блатных и политических.На Урале самым штатным клиентом ИТЛ был колхозник.
Артель «Память Ленина» Шумихинского района: из 160 тру-доспособных более половины имеют раскулаченных родственни-ков и тянущих срок членов семей. Колхоз «Память Ленина»(память об Ильиче взята за основу выборки) Краснополянскогорайона, тот же тридцать четвёртый: из 30 колхозных мужиков си-дят все, из оставшихся 60 трудоспособных, бабы, молодёжь и ста-рики, осуждено 39 человек. В отчётном приложении к последнемуфакту уполномоченный Уралобкома ВКП(б) Квасов сетует на то,что в колхозе работают старики да бабы. Как только парень вхо-дит в силу, находится повод, чтобы его посадить.58 В районноммасштабе это выглядело так. Заугольно-тихий Лебяжьевский рай-он. За три года колхозного строительства осуждено, по отчётурайсуда, 7985 человек из 33 тысяч населения.59 В Большой Уралвходило двести районов.
Тем, что колхозника били по харе, в России никого не уди-вишь. Били все, на то он и колхозник. В тон манерам и местноеруководство назначалось. Образы председателей, сотворенные оте-чественной литературой и кинематографом, порой восхищают.Особенно в исполнении талантливых артистов. Грубоватый с видутакой, но где-то по большому правильный и добрый. А если исовершит какую-то благоглупость, секретарь райкома отеческиподскажет. Жаль, что на Урале таких не было.
И не могло быть. Советскую власть устраивал только руково-дитель, способный ценой крайней жестокости и подлости выпол-нить её директивы, не оглядываясь на мораль и чужое мнение.Робкий теля и человек рассудительный могли попасть в номенк-латуру случайно и па свою беду, ибо любое потакание колхозникусчиталось предательством интереса государственного. Вдоль вре-мени и поперёк Урала тиражировались директивы партии, ОГПУ-НКВД, прокуратуры, суда и подмахивающих им органов, требую-щие пресечь антигосударственные тенденции руководителей. Ис-ключить из партии, снять с работы, привлечь к уголовнойответственности — таков путь руководителя-доброхота. Разрешил,к примеру, зав. отделением совхоза «Большевик» жарить зерно
19 Hp{px 1360
290
Хроника колхозного рабства
бабам, работающим в холодную ночь, — садись на три года. Далголодающим колхозникам зерно до выполнения плана — получайсрок. Выдал председатель хлеб по трудодням до разрешения рай-кома (Макушинский район) — тюрьма. Продал колхозникам об-молоченную на один раз солому (Бродоколмакский район) —через неделю зек. За невыполнение плана сидеть сам Бог велел.
В Англии король управляет королями, заметил когда-то одинпутешественник, во Франции король управляет людьми, в Герма-нии человек управляет скотиной, в России — скотина командуетскотиной. После обвинения путешественника в британском сно-бизме остаётся ещё момент истины. Практически весь придонныйслой хозяйственной и партийно-советской номенклатуры тридца-тых находился в текучем состоянии. Руководителя обычно хвата-ло, чтобы провалить очередную хозяйственную кампанию, или донаезда очередной карательной бригады.
Изложение фактов самоспасителыюй председательской жес-токости сделало бы книгу бесконечной. Отдадим дань вниманиятолько жестокости талантливой и экзотической. К людям талант-ливым я отнесу уполномоченного Челябобкома ВЛКСМ ВанюКуликова. Приезжая, к примеру, в Мало-Грязиухинский сельсоветКаменского района, он слазил с ходка и с хода въезжал в харюместного начальства. Бил независимо от возраста, но, что удивля-ло колхозников, бил выборочно и как бы прицельно. Через день-два битых обычно садили.
За магическими способностями комсомольца, как это бываетвсегда, скрывалась жуликоватость. Перед выездом в колхозы Ваняузнавал в райотделе НКВД фамилии руководителей, запланиро-ванных к аресту, проходящих по следственным делам.60
А теперь экзотическое, к сожалению, без соответствующеготексту национального звукового акцепта. «Сообщаю издевательст-во над колхозникам предколхоз Файзуллин Фахрид колхоз имениКалинина Ембаевского сельсовета. 6 июня 1936 года. ФайзуллинФахри избил своих колхозников. Сафарбеков Сафа лежит в по-стеле не может подняться. Файзуллин била палками, раскололголова. Сафарбеков ошеп руки не может поднять, из головы вы-шел кров в последстве остал без сознания.
Байдукова Гайша тоже лежит на постеле, она тоже не можетподняться очень тяжело лежит, его топтали ногой в грудь и бил...У него сейчас опухло от доктора имеет справку для поврежденияот избиения, имеет 6 детей. Сафарбекову Атаута тоже с палкойбил в голову, у него тоже голова раскололась. Бурундукова Ахатапалком бил, он тоже не может поднять руки. Мирхалимову Баши-
Глава 7. Энтузиасты на этапе
291
ру всё окно разбил, ни одного стекла не осталось, так боялися же-на его и дети. Председатель сельсовета Галеев никаких мер непринял, а наоборот вместе с Файзуллиным пьянствовал, такжепарторг Тимербаев Нурулла на место предупредить Файзуллина,даёт толчок побольше бить, чтобы колхозники во время допросатак на собрании молчали.
Колхозник сейчас говорит, что если мы скажем о недостаткиколхоза, пред колхоза, то нам будит рабски наказания. ФайзуллинФахри прошлом году в одного колхозника за это дело ухо отнялиу Тузбакова Ризвана. По просбе колхозников».61
Восток, Петруха, — дело тонкое. Это только сначала всё ка-жется страшным. Ну отхватили у мужика ухо. Колхозник не во-рона — матом не спугнёшь. А тут хоть с одной стороны слышит,да дома! Цивилизованный председатель с уполномоченным сдалибы колхозника в НКВД с намёком на статью пятьдесят восьмую.Дальше хороший срок. Да тот же Тузбаков Ризван, пугани егодесятилетним сроком, сам второе ухо подставит.
Духовная сторона колхозной принудиловки будет много бога-че. Действительно, чтобы погасить ту крайнюю степень остервене-ния, которая естественно вспыхивает при мгновенном обращениисвободного хозяина в раба и проявляется в варварском отношениик технологии, орудиям труда и продукту, необходимы прямо-такипсихотропные государственные средства. Но коммунистическаявласть, агрессивная по природе, не довольствуется малопроизво-дительной покорностью. Она вгоняет раба в состояние идеологи-ческого психоза, придавая вульгарной принудиловке характерсамодеятельного героико-исторического действия. Декоративныйпафос оправдывал и маскировал убогость.
Историю «массового трудового героизма» закрыли коммуни-стические субботники эпохи зрелого социализма. Фальшь их чув-ствовал каждый, почти каждый видел в них выветрившийсялоскут подлинного героизма тридцатых годов. Да, в субботникахсквозило лицемерие, но из их прецедента выветрился не героизм,а насилие. Ложь, подпертая всей силой государства, может бытьидеологией. Но насилие и героизм суть вещи разные.
Архивные документы дают понять, что партийная власть необольщалась и всегда считала соцсоревнование и ударничествотолько второстепенным потогонным средством. Сферой блудо-творчества пропагандистской и журналистской братии. Деловыесекретные бумаги дуреломных лет ехидно относятся к моральныммерам поощрения и твёрдо стоят на том, что соотечественникагораздо полезнее драть.
19*
292
Хроника колхозного рабства
Нам же, обозлённым потерей целого столетия, хочется пе топоупрямиться, не то снова побренчать святыми советскими моща-ми. Душой и телесно ощутить романтику голодного пайка на днехолодного котлована. Может, потому, что давненько не сидели.Зек памятливее условно свободного. Отсидевшему лучшие деся-тилетия в розовые сны старости тоже приходят сопки Колымы иродные лица солагерников молодости. Но ему в голову не придётпридавать печальному раскладу биографии космическую ценность.Скорее всего, он поставит его в вину себе, судьбе или власти.
Естественными ударниками по должности были вожди. Ста-лина называли первым ударником во всех отраслях, в каждой соттенком профессиональной лести. В деревне он первый колхоз-ный ударник, в металлургии — первый сталевар. Всех обскакалЛазарь Каганович со своим локомотивом революции. Быть паро-возом, судя по кинохронике торжественных мероприятий, ИосифуВиссарионовичу очень нравилось.
Вожди мелкой фракции, включая краеобластных, числилисьпередовиками в пределах своей епархии и временно - до тех пор,пока пе попадали во враги народа. Районному начальству лезть ввожди не рекомендовалось. Монополия партии па информацию ипринудительная оседлость работали на убеждение — плохо живёт-ся только здесь. При ударном местном начальстве невольно завя-жется крамольная мысль, что такой бардак по всему Союзу.
Сильнее всего впечатляет личный пример соседа. На этомздоровом общепсихологическом фундаменте вызрела идея орде-ноносного авангарда. Ударничество, как внутреннее спонтанноежелание даром и хорошо работать на дядю, можно смело отнестик биологическим аномалиям. Для искусственного его культивиро-вания необходима живая демонстрационная модель. Коей и сталиорденоносцы. Тонкий слой штатных ударников нагрузили двумяфункциями. Во-первых, кавалеры государственной милости долж-ны были доказать выполнимость колхозно-совхозных норм выра-ботки. Во-вторых, стать образцом той колхозной зажиточности,которую сделали советской мечтой.
К подбору кандидатур относились скрупулёзно, ударникунадлежало быть эталоном идейной чистоты и высокородного про-летарского происхождения. Трудовые показатели почти пе имелизначения. Орден и сопутствующие блага давались авансом. Гео-графически в выборе исходили из того, чтобы каждый район имелпо знаменосцу. Профессионально выбор сосредоточили на основ-ных видах сельхозработ. Зачем, скажите, орден бабе на току? Вотмеханизатор и животновод — дело другое.
Глава 7. Энтузиасты на этапе
293
Баловней судьбы поставили под опеку райкомов, обязав по-следних выделить орденоносцам хорошее жильё, новую технику ихороший скот. Районы отчитывались перед областью по каждойорденоносной особи. Если кавалер не тянул норму, в первую оче-редь доставалось местному руководству — либо плохо организова-ли работу, либо подставили под орден шалопая. Во спасение частоприходилось гнать туфту. Ударники же, войдя во вкус, вели себякак обнаглевшая старуха с разбитым корытом и, будучи чуть оби-женными соседом или бригадиром, сразу писали круто вверх.
Достойно ли трудятся союзно обласканные? — поименно за-прашивала области Москва. «Во время уборочной кампании дляоказания практической помощи в работе к агрегатам комбайнеров-орденоносцев были командированы парторги. Для отдельных ор-деноносцев-комбайнеров по поручению секретаря обкома Рындииасельхозотдел подыскивал массивы...»62 «Комбайнеру-орденоносцуПономарёву, были даны плохие массивы, потребовалось вмеша-тельство обкома ВКП(б) и специальные выезды на место работыдля подыскания массивов и организации косьбы для Пономарёва.У орденоноски Художитковой (Половинский район) не были соз-даны хорошие условия — были поломки трактора. По указаниюобкома Половинский РК прикрепил к ней постоянного механика».Орденоноску Лапипу из Камышловского района заставили рабо-тать в плохом свинарнике и жить в маленькой и грязной кварти-ре. Бюро райкома постановило передать ей чей-то новый дом, втёплое помещение перегнали и подорденоносных поросят.63
Чтобы всё свести в ажур, прикреплённые парторги и механи-ки готовы были бегать за махоркой и водкой для таланта. Иногдаи этого не хватало. Тогда выручали единоличники. «Для покры-тия дефицита в рабочей и тягловой силе колхозов, — читаем до-кумент по сему поводу, — признать возможным и необходимымпривлечь единоличников и трудоспособных членов их семей, атакже лошадей и транспорт для работы в колхозах в порядке най-ма... Допустить натуральную оплату труда нанимаемых единолич-ников в размере от 800 граммов до 1,5 кг... Дневная норма выдачихлеба колхознику должна быть выше нормы единоличника. Нор-мы для лошадей единоличников такие же, как и для колхозных».64
Единоличника на мякине трудодня не проведёшь. Он соци-ально примитивен и блюдёт один принцип — работать там, гдеплатят. В колхоз, основанный на вроде бы ином принципе — «гдебы ни работать, лишь бы не работать», он вписался удачно. Ми-молётный исторический прецедент с работающим в колхозе еди-ноличником больше интересен в познавательном плане, ибо даёт
294
Хроника колхозного рабства
ниточку к пониманию бублика современной российской экономи-ческой философии — мы мало получаем оттого, что плохо рабо-таем, или плохо работаем потому, что мало получаем.
«Большинство отстающих колхозов имеют вокруг себя еди-ноличные хозяйства и вместо их коллективизации идут по линиинайма в пору уборки. В 1934 году наём принял огромные размеры,и по существу единоличники в ряде колхозов сыграли роль свое-образной МТС, заработав огромное количество хлеба и денег. На-пример, «Борец Урала» — 28 нанятых колхозом единоличниковубрали колхозу 350 га, а «хозяева» в числе 50 человек убралилишь 159 га. В коммуне имени Карла Маркса 10 единоличниковзаработали и получили с коммуны 5 тысяч рублей и 62 центнерахлеба, а сама коммуна сидит без семян и хлеба».65
Артельщики с завистью смотрели на чужие доходы, всё чащепорываясь бежать в наёмники. С движением орденоносцев наёмединоличников связан нелегально. Часть работ, выполненная на-ёмниками, переписывалась на штатных ударников. В первую оче-редь та часть, которая оплачивалась деньгами. В материалах РКК(партийной комиссии) такой подлог чаще всего связывается сфактами лжеударничества. Кредиты колхозу, таким образом, ухо-дили на оплату найма, а выработка привлечённых со стороны за-носилась на моральный счёт орденоносцев.
На фотографиях тех лет известные орденоносцы всегда в кру-гу восторженных почитателей. Молодое здоровое лицо, яркий ор-ден на кителе от «Большевички», видел Сталина — всё это сведётс ума хоть кого. Только не работающих рядом колхозников. Дляних он всегда предатель. Водить дела с облизанным властью чело-веком считается дурным тоном в пролетарской среде. В деревнетридцатых, стоящей на том, что совместно хорошо только пить пахаляву и воровать тяжёлое, прикормыш был у мужика в презре-нии. Иногда таковое буйно прорывалось...
«За обвинение орденоноски Ивановой в лжеударничестве ипроституции виновный осуждён на 5 лет, за нападение па ордено-носца Лихачёва — двое па 5 лет, за оскорбление орденоносцаШаврина — пятеро на 3 года и 8 лет, за оскорбление Епанчинце-вой виновный осуждён на 5 лет...».66 Вся карательная системастраны стояла на защите лицемерия. Кто скажет, что деревенскиймужик ангел? Ударников крестили последними словами, подвер-нётся случай и били. И не за живость в труде, таковой чаще небыло, а за лизоблюдство.
Показное усердие пригретых толкало в ответ на тайную под-лость — сунуть железину в агрегат, а то и просто житейски под-
Глава 7. Энтузиасты на этапе
295
сидеть. Дурной характер и юридическое невежество выводили наскамью подсудимых. Знай земляки циркуляр Наркомюста от 3июля 1931 года, ударник мог смело ходить даже в престольнуюпьянку. А в циркуляре сказано холодно и ясно: «Квалифициро-вать убийство ударников, совершённое в целях воспрепятствия ихдеятельности как ударников, мести им за ударную работу со сто-роны отсталых или классово-чуждых элементов по статье 58-4УК. К лицам, совершившим это преступление, применять рас-стрел».67 И пугать энтузиаста, разъясняла секретная директиваВышинского, уголовно чревато. «Преследование стахановцев, ко-гда эти действия не несут характера террористического акта, ква-лифицировать по статье 73 УК... Порчу машин, агрегатов,производимую с целью срыва работы стахановцев, квалифициро-вать как вредительство по статье 58-7».
Крупной ветвью «массового трудового героизма» явилисьмногочисленные почины, провоцируемые партийным штатом. Си-туация разгонялась таким образом. На всесоюзном слёте ударни-ков какой-либо отрасли настойчиво будировалось движение замаксимальную выработку. Тут же демонстрировались ударныеособи, якобы добившиеся таковой на деле. В большей части ре-кордная выработка была итогом жульничества. Не хочу обижатьтех, кто действительно тянул жилы во имя личной славы. Скажуодно, реальность выработки не имела никакого значения. Требо-валась субъективированная в какой-то персоне высокая норма.Эталон героя труда безо всяких комментариев.
Вслед за этим по партийным, советским и карательным ка-налам проходили директивы, обязывающие низовку всколыхнутьширокие народные массы. По отраслевой управленческой струк-туре директивы детализировались до норм ударной выработки,предписаний, кому и с кем соревноваться, контрольных цифр поохвату энтузиазмом и иные моменты, без которых, известно, па-фоса из соотечественника не выжать.
Передо мной документ той эпохи — книжка ударника. Выда-на она столяру стройбюро ПП ОГПУ на Урале НеугодниковуИвану Ивановичу в начале 1933 года. Водяные знаки с гербомВЦСПС доказывают её всесоюзный статус. По такому документупри удовлетворительном заключении смотровой бригады, заверен-ном производственным сектором ФЗК, можно было получитьпродовольственные талоны, либо прорваться в закрытую столо-вую. При неудовлетворительном заключении комиссии - увы...
Владельцу книжки напоминалось, «самое замечательное в со-ревновании состоит в том, что оно производит коренной перево-
296
Хроника колхозного рабства
рот во взглядах людей на труд, ибо оно превращает труд из зазор-ного и тяжёлого бремени, каким он считался раньше, в дело чести,в дело славы, в дело доблести и геройства». Тут же, на первойстранице книжки портреты двух авторов коренных переворотов -Ленина и Сталина. Внутренность документа контрастирует свнешним блеском. Все страницы разграфлены под производствен-ные и общественные обязательства ударника и их выполнение.Производственная деятельность включает установленную админи-страцией ударную норму и превышающее таковую личное встреч-ное обязательство. Без него какой ты ударник?
Власть провоцировала ударничество ради высокой выработкии спрашивала её в первую очередь. Самого же передовика мог со-блазнить только дополнительный паёк. Количество ударников,таким образом, определялось условиями прикорма. При голодеобъектом подозрительности смотровых комиссий становились об-щественные характеристики. Хомут обязательств ударника срабо-тан профессиональными шорниками. Здесь активный помощникпартии желудком отвечал за свой моральный облик: за прогулы,за посещение производственных совещаний, за личные способно-сти к изобретательству и общественную работу вообще. С модныхв тридцатые коллективных фотографий смотрят в мир нынешнийстроители социализма. Интерес интересом, но каждый лез в кадрпо причине совершенно прозаической, повсеместно применялсяметод фотофиксации присутствующих.
Контроль над общественной активностью человека - вполнедостаточное средство, чтобы сделать его жизнь невыносимой. Еслидаже ограничиться нормами советского общежития и режимомбдительности. Полную гарантию давало привлечение в наставникилиц, страдающих холодной подозрительностью — облизанных вла-стью ветеранов и впавших в идейный мазохизм старых дев.
«Повседневно заниматься повышением своего культурно-политического уровня и повышением квалификации, добиться втечение 1936 года 2-ой категории шофёра, аккуратно посещатьполитзанятия... Прочитать из художественной литературы «Под-нятую целину» Шолохова за летний период, посещать кино... За-ниматься повышением военных знаний, посещать военные занятияО СО и получить звание «Ворошиловский стрелок» в течение ле-та...» Приведен типичный набор требований к ударнику, выпол-нившему производственную норму.
История забыла, осилил ли их шофёр Тестов или, бросив вугол «Поднятую целину», подался па рыбалку. Требования всегдапривязывались к местности — как с хлебом. Надо было сократить
Глава 7. Энтузиасты на этапе
297
число прикормышей, смотровые бригады могли расширить кругпретензий до участия в комсодах прокуратуре, подписных кампа-ниях и прочая, и прочая. «А скажи-ка нам, дорогой товарищ, вкаком году был седьмой съезд партии? И ктой такой Плеханов?Ась?» Ответ совершенно не имел значения, вопросы задавались,чтобы столкнуть с пайка.
Возможности материального провоцирования ударной работыв колхозе отсутствовали вообще. Давать деньги колхознику за-прещалось категорически. В трудодень никто не верил. Многочис-ленные директивы о развитии стахановского движения из года вгод повторяли тезис, что в сельском хозяйстве приходится боль-ше опираться не на силу слова, а силу без слов.
Показательны в этом массово будируемые в деревне почины«пятисотниц», «семисотииков», «тысячниц и тысячников». Юр-линская МТС, год тридцать пятый. Души деревенских трактори-стов неожиданно вспыхнули желанием дать за сезон по семьсотгектаров обработки. Порыв удивительным образом совпал с не-давней директивой обкома партии и годовалой давности бумагоймосковской. Печатный орган обкома искусно изумился. «Вашиписьма с обязательствами дать за свою смену не менее 700 га,посланные в обком ВКП(б) на имя Кабакова И.Д., мы получили.Обком ВКП(б) будет следить о выполнении взятых Вами обяза-тельств, а Вас просим сообщать обкому ВКП(б) о затруднениях ввашей работе и результатах работы семисотииков в весенний севи уборочную кампанию»68 Инициаторам передали новую технику,оборудовали показательно-образцовый стан с библиотечкой, му-зыкальными инструментами и шашками. Ну и прочее: выбралиподручные для рекорда массивы, прикрепили механиков и выда-ли равный намерениям харч.
Каждый районный секретарь захотел, что вполне естественно,иметь семисотииков в своей вотчине. Хорошо зная кухню энтузи-азма и что стоит за почином, партлидеры выехали в тракторныебригады. Вскоре местные газеты радостно сообщили: будут и у нассвои семисотиики! «Да?» — ехидно спросило областное начальст-во. Пусть ваши герои пашут хоть по тысяче гектаров, было сказа-но где-то так, но тихо. Поднявших звон предупредили, чтоколичество часов и велосипедов для премирования рассчитанотолько па активистов, выдвинутых обкомом, что информация оместных героях может породить у них нездоровые ожидания. Наместах устыдились и впредь разводили почины по чину.
Из-за нищеты в высокую моду вошли разовые и переходящиезнамена — от шитых золотом хоругвей с изображением вождей
298
Хроника колхозного рабства
мирового пролетариата до кумачовых тряпок повседневного оби-хода. Все возбуждающие средства, не связанные с дополнитель-ным пайком, а на деревне они были основными, отдавались натворческую выдумку. Красные и чёрные доски украшали каждуюбригаду. Отстающим вручались рогожные и близкого тому досто-инства знамёна. Психическое давление порой скатывалось добрезгливости. Ударники хлебали колхозную баланду из красногокотла, простолюдины — из чёрного.
Местные ударные инициативы, генерируемые по погоде, осо-бенно колхозников не доставали. Советскую историю они укра-шают как творческий продукт той романтической эпохи, когдапрогресс достигался естественным порывом необразованной кад-ровой души. Потом понасядут люди с универсальными дипломамиВПШ, и жизнь станет схоластически скучной. «Заставить коровуутроить надои!» — раскатывалось эхом по газетам Урала в концетридцать четвёртого. И сонм причастных к животноводству объ-являет войну оппортунистической яловости, поднимает знамямассового социалистического соревнования за стопроцентнуюслучку. Намедрш вышло постановление ЦК ВКП(б) о развитииживотноводства, идеологическую каверзу которого можно сфор-мулировать так: не пристало социалистической скотине доиться ижить в два раза меньше скотины единоличной.
Исходным моментом успеха, что известно каждому соотечест-веннику, является расстановка кадров. «В среднем по 29 районам,— с ужасом осознаёт документ Уралобкома ВКП(б), — один ком-мунист приходится на пять ферм и 748 голов скота. Хуже всего вКизильском и Троицком районе, где на 20 фермах всего 8 комму-нистов. На каждого коммуниста приходится по 2314 голов скота...Коммунисты в основном работают завфермами. В Режевском рай-оне, например, из десяти коммунистов, работающих на фермах,все десять заведуют фермами. Нет почти партийного руководстваза развитием животноводства со стороны райоргаиизаций. Вбольшинстве колхозов уход за скотом поручен инвалидам, глубо-ким старикам и подросткам... Коммунисты и комсомольцы рабо-тать на ферме не хотят, а стремятся на курсы пропагандистов...».69
Толстокожую деревенщину лестью и уговорами не достанешь.Широко распространённые на заводах товарищеские суды в кол-хозе не прижились. Члену «товарищеского» суда могли пуститьпетуха. Сельские солидарно ленивы в колхозном труде. И этоплохо. Но, в радость основоположникам социализма, завистливы вбыту. Тут все и всё знают про соседа, отчего порой не совсемуютно на душе. Острым привкусом маразма отдаёт широко прак-
Глава 7. Энтузиасты на этапе
тикуемое в те годы селькоровское движение. Абсолютное боль-шинство творческого персонала советской журналистики прошлоэту школу анонимного осведомительства.
Деревенские стукачи-энтузиасты в миру старались жить ти-хо, не навлекая на себя внимания. В газетах и карательных орга-нах они проходили под конспиративными кличками: Молот,Серп, Шило, далее, насколько хватит фантазии. Их грязные до-носы принимались властями за проявление классовой бдительно-сти и находили короткую дорогу в печать и следствие.
Газеты поддерживали регулярную связь со своими филёрами.В специальном отделе (обычно «Почтовый ящик» или что-то вэтом роде) теневым поделыцикам давались инструкции, индиви-дуальные задания, требовали разъяснений по представленным до-носам. «Шило, материал будет принят, если назовёте фамилии».«Серп, передайте материал в сельскую комиссию». «Зоркий, дляпринятия мер необходимы фамилии, подробное изложение мате-риала. Не увлекайтесь общими рассуждениями». Польщённыевниманием, доносчики лезли во все щели жизни и сочувственнопровоцировали соседей на неосторожную откровенность.
Газетчики умели быть благодарными и строго блюли тайнуавторства. Доносы, направляемые для принятия мер, сопровожда-лись предупреждением, что «разглашение должностными лицамиимён корреспондентов, а равно содержания заметок, передаваемыхими для расследования, является уголовно наказуемым преступ-лением; виновные привлекаются к ответственности по 96 или 121ст. ст. УК (лишению свободы до 3 лет)».70
В деревне угораздило родиться — не жить тебе, а колотиться!Даже убеждённому коммунисту уютнее в буржуазной Швейцарии,чем в советском колхозе. Дома жрать хочется до того, что поса-дить или пришибить могут. Засветившихся авторов били с удо-вольствием. Чтобы стукачи не вывелись, власть огородила ихуголовной статьёй и подружила с прокуратурой. «По всем возни-кающим делам против рабселькоров и степкоров, — отечески вол-нуется Наркомюст, — производить расследование следователямипод руководством прокурора... Прокурорам и нарсудьям рекомен-дуется шире использовать рабселькоров и стенкоров в качествесудебного актива (руководители ГСП, колхозных, производствен-ных, сельских общественных судов), привлекать к работе по всеммассово-политическим кампаниям».71
В феврале тридцать пятого колхозные энтузиасты выполнилисамую грязную работу. Тщательно отобранные делегаты второгосъезда колхозников приняли сталинский устав. Делегатов фильт-
300
Хроника колхозного рабства
ровали пуще прежнего. Фолианты личных дел на представителейУрала похожи на рукописи энциклопедического словаря. Входнаяанкета содержит более тридцати вопросов. От нашей депутациипоручили выступить будущему народному академику. В выборетоже не ошиблись, подготовленный Челябобкомом ВКП(б) текстон прочитал буква в букву.
На съезде приняли судьбоносное решение — передать колхо-зам землю в вечное бесплатное пользование, подтверждением чегостали государственные акты. Сейчас у колхозника дарственныхбумаг на землю полная божница. Тогда это была бумага первая,однако, приличного событию восторга она не вызвала. Мужикзатылком понял то, что родной солонец в Америку не увезёшь. Задокументом, насильно всученным колхозам, стояло только правовкалывать, вкалывать бесплатно. Акты па пользование землёйвручались под обязательный переход на новый устав. Супоньбарщины в нём затянули до храпа, а приусадебные участки и лич-ное подворье в нормах урезали. Началась свара. Колхозники отка-зывались принимать ударный устав.
Лубок в тему. Колхоз «Красная заря» Макушинского района.На общем собрании колхозников, с ужасом сообщается в райком,принят антиколхозный, кулацкий устав в отмену Сталинского ус-тава сельхозартели. В первом разделе — «Цели и задачи» не при-няты и не вписаны в свой устав такие слова из Примерногоустава — «обеспечить полную победу над кулаком, над всеми экс-плуататорами и врагами трудящихся... Колхозный путь — путьсоциализма — есть единственно правильный путь для трудящихсякрестьян». Кроме идейного вандализма за красиозариицами заме-чены и корыстные наклонности.72 В конце концов отпечатали ус-тавы, до слова копирующие московскую шпаргалку, оставалосьтолько проставить реквизиты хозяйства.
Первые опыты по культивированию массового трудового ге-роизма проводились исключительно на мужиках. Бабы, малолетки,перестарки если и встречались, то проходили сопутствующим тех-нологическим ресурсом. Не умаляя исторической роли мужчин,должен сказать ответственно и документально доказать, что укра-шением эпохи дурелома остаётся энтузиазм женский.
Итак, сначала был мужик. На Руси, особенно советской, онживёт торопливо и обычно не успевает даже толком поболеть.Лучшая треть его мрёт досрочно от водки, треть — от махоркиили «Примы», треть господь оставляет, чтобы было кому поми-нать. Позднее, когда обнаружился невосполнимый дефицит эпту-
Глава 7. Энтузиасты на этапе
301
зиастов мужеского пола, партия положила деловой взгляд на пре-красную половину Страны Советов.
19 мая 1931 года Наркомтруд СССР принял постановление«Об использовании женского труда в промышленности, в государ-ственном и кооперативном аппаратах». Не буду комментироватьидеологическую часть этого документа, утверждающую, что со-циализм и женщина едины, что именно социализм открывает длянеё всё... Каждый советски образованный человек наплетёт тутсколько угодно. Скажу суть. Женщин освободили от цепей патри-архального домостроя и мобилизовали к революционному пере-устройству мира. На конец 1931 года доля баб в советскойпромышленности составила 31,5%, на следующий — выросла до33%. В 1933 году Наркомтруд запланировал мобилизовать допол-нительно 700 тысяч женщин.73
Все силы партии и советской власти были брошены на по-мощь рвущейся к свету женщине. В тридцать третьем году прове-ли совещание союзных наркоматов и ведомств по вопросувовлечения женщин в народное хозяйство страны. Декабрём три-дцать второго вышло постановление ЦИК СССР, в котором от-раслям установили планы по феминизации промпредприятий иаппарата. Из бумаги, подписанной Калининым и Енукидзе, сле-дует, что уже тогда русская баба была самой прогрессивной, ибоконтрольные цифры по России в два-три раза превышали требо-вания к разным там узбечкам и казашкам.
Трудовым ресурсом в высоком смысле бабу не назовёшь. Она,скорее всего, лишь природный полуфабрикат. Первыми это поня-ли леспромхозы, хлебнувшие горя с началом женской вербовки.Которая, путаясь в подоле, не успеет выбежать из-под падающейлесины, которая не вывернется из-под десятника. В тридцатыхдевок бросили на образование, всей системе профтехучёбы уста-новили 50%-ый минимум женского набора. И тут проблем невозникло, план забили дочерями ссылки.
Всё новое пробивает дорогу со скрипом. Политически отста-лым руководителям втолковывали, что женщина, как существосугубо чувственное, способна любить завод и коллектив большемеркантильного мужика. Что женщина, особенно одинокая, дофанатизма устойчива в своих политических привязанностях и бо-лее активна в общественной работе. И самое главное — она по-корна, менее склонна к перекурам, прогулам, забастовкам,пьянкам и прочему чисто мужскому куражу.
Обследование, проведённое по инициативе Наркомата трудасреди станочников, показало — у женщин потери на прогулы, пе-
302
Хроника колхозного рабства
рекуры и скрытую пьянку составляют 4,5% рабочего времени, а умужиков в два раза больше. «Возьмите Пермский завод, — билконсерваторов на областном совещании главный спец Урала поженскому вопросу Чижицкий, — женская бригада сверлильщиковдаёт рекордную норму выработки, если мужчины производят всутки не более тысячи дыр, то женская бригада даёт 1200 дыр». Ктому же, за одинаковую работу прекрасной половине цеха платятпочти в два раза меньше.74
Уральский регион включился в дело не сразу. Важнейшемуцентру социалистической колонизации пока хватало живого по-тока спецпереселенцев со всего Союза. Уралтруд постановлениемот 25 апреля 1932 года рекомендовал развернуть работу по вовле-чению женщин в народное хозяйство региона и установил кон-трольные цифры. Уралобком ВКП(б) тоже принял директиву о(чего тянуть!) стопроцентном вовлечении женщин в производство.
Первым делом специалистов по феминологии стал переченьспециальностей и отраслей, где применение женского труда воз-можно или даже преимущественно. В горном деле женщинам от-вели место бурильщиков на колонковых молотах, машинистовтяжёлых врубовых машин, конвейеров и скреперов, выборщиковпороды и другие соответствующие женской натуре рабочие места.Первый опыт дал почти положительные результаты. В данныхмедкомиссии, проведённой по линии защиты материнства на ки-зеловских угольных копях, отмечено, что женщины- горнячки восновном физически здоровы, но поголовно беременны. Тут иОГПУ только разведёт руками.75
В доменном производстве энтузиасток ждали на место весов-щиков угля, руды, кокса и чугуна, наборщиков шихты, машини-стов завалочных аппаратов, отчасти сталеваров, обрубщиков иобрезчиков. На цементных заводах под феминизацию попало бо-лее половины рабочих мест. Металлообработка, химпром и желез-нодорожный транспорт оказались идеальным местом приложенияласковых женских рук.
На 1932 год запланировали перетянуть в промышленностьоколо трёхсот тысяч женских душ. Всем предприятиям установи-ли контрольные задания. Уралжелдорстрою, Востокстали и строй-индустрии предписали феминизировать трудовые коллективы на40%. Хотя план не был выполнен, социалистическая промышлен-ность Урала выказала растущий интерес к прекрасной половинечеловечества. Особенно отрасли с варварскими условиями труда.
Практика подтвердила выводы проектантов и высокий авто-ритет опорного края державы. Ремонт железнодорожного полотна
Глава 7. Энтузиасты на этапе
303
до сегодняшних дней остаётся излюбленным делом уральскихженщин. В тридцать третьем доля баб в региональной промыш-ленности зашкалила за 30%. В отчётах хвалили Березниковскийхимкомбинат и Невьяпский цемзавод с рекордным уровнем фе-минизации. Ложкой дёгтя казались крупные стройки. На Тракто-рострое, Цинкострое, Уралмашстрое доля энтузиастов в юбкесоставляла 22-27%, а по всем 47 крупным стройкам — 20%.76 Нибабьей, ни партийной вины здесь не было, на этих объектах пре-обладали заключённые. Среди энтузиастов-зеков женщин быломало. Женщины, выяснили американцы — авторы книжки «Наше(это они про себя — А.Б.) преступное общество», очень боятсятюрьмы, воруют по мелочам и не склонны к рецидиву.
Сколь бы ни была привлекательна идея феминизации про-мышленности, советская женщина всё-таки создана для колхоза. Воснованную на произволе и директивной непредсказуемости кол-хозную систему робкая и выносливая соотечественница вписаласьоптимально. Возник идеальный тип социалистического плантатор-ского хозяйства, где онаганенный большевистский мужской штатгосподствовал над вдовствующей и покорной бабьей деревней.
Вдовствующей почти всесоветски, ибо старшее поколение еёмужиков сгнило в ссылке где-то под Ныробом или Вишерой, сы-новья положили здоровье и жизнь на стройках индустриализа-ции, а внуками оплачены страшные счета второй мировой.Всесоциалистически покорной потому, что единственным актомпротеста, да и самоутешения, для одиноких женщин остаютсятолько слёзы. Во времена коллективизации партия воевала с му-жиком и хозяином, позднее система колхозных отношений строи-лась между всесильной властью и забитой женщиной.
Женщина начала работать в колхозе с момента его рождения.В самом начале столбового пути её права не были уставно огово-рены, она оставалась мобилизационной тягловой единицей. Помере вымывания сильной половины деревни всё большая частьхозяйственных забот ложилась на женские плечи. «Женщина вколхозном производстве Урала, — констатирует документ Уралоб-кома ВКП(б) в 1933 года, — занимает преобладающее место. Какправило, женщин в колхозах находится 60-70% и даже 85% отобщего состава трудоспособных».77 Списочные составы артелейсельскохозяйственной зоны, сохранившиеся в архивах, свидетель-ствуют о правоте авторов секретной бумаги.
Уральский колхоз, таким образом, вскоре после рождениястал преимущественно бабьим предприятием. Всё бы тишь дагладь. Но па первом съезде колхозных ударников вождь народов
304
Хроника колхозного рабства
немного подумал и сказал: «Женщина в колхозе — большая сила,держать эту силу под спудом, значит допустить преступление».Демократически избранные руководители всегда несут косноязыч-ную глупость, в чём беззащитны от юмористов, сорвавшихся сцепи журналистов и иной злоиптеллектуалыюй шавки. Вождинастоящие экспромтом говорят красиво, а с паузой — даже муд-ро. Восхищаться тем должно и для сохранения шкуры очень по-лезно. Про огромную колхозную силу Сталиным, повторюсь,сказано подумавши. Провинциальное начальство в преступникипопадать не хотело и, смущённое тем фактом, что баба вроде и такне пребывает в лености, кинулось расшифровывать мысль вождядо конкретных ежедневных поступков.
Претензии советской власти к прекрасной половине деревнипостепенно обострялись. Конечно, баба, как безупречное живоеорудие, была незаменима на ферме, па току, в поле. Вместе с темобнаружился дефицит по тем видам работ, которые до того счита-лись исключительно мужскими. Массовые аресты крестьян, возве-дённых в сан вредителей и хищенцев, а также людской оброквеликих строек оголили сельхозтехнику. Пацаньё, пропущенноечерез курсы механизаторов, больше гробило технику по беззлоб-ному невежеству, чем работало. Смешно вспомнить, в нацменов-ских деревнях зелёные мехаиизаторы-конюхи палками, каклошадь, забивали заглохшие тракторы.
Вымыванию мужиков из производства способствовала бурнаябюрократизация, в которой мужик всплывал много быстрее.Принцип выдвиженчества работал безотказно, и уже в те годызакладывался ныне привычный стереотип — женоподобный в те-лесах, смачногубый мужик-руководитель и мужеподобная в по-вадках, широкая в кости баба-работиица. В мае тридцать третьегосекретарь Уралобкома ВКП(б) Кабаков телеграммно жаловалсяСталину, что «тракторный парк совхозов простаивает из-за дефи-цита запчастей и опытных механизаторов, тогда как на 100 трак-торов приходится 150 человек административно-техническогоперсонала». Вождь получал такие сообщения не только с Урала.Поэтому лозунг «Девушки — за трактор!» выглядел вполне умест-ным. Вскоре нашли мудрым посадить па технику молодую испол-нительную девку вместо склонного к пьянке оболтуса.
Решение проблем с феминизацией механизаторских кадровсвелось к созданию женских тракторных бригад. Опыт внедрениямеханизаторш в мужские тракторные бригады оказался неутеши-тельным. Как бы сказать про то мягче. На полевом стане и га-лантность земная, ударниц повсеместно стали эксплуатировать в
Глава 7. Энтузиасты на этапе
305
их естественном предназначении. Пропущенной через курсы меха-низаторов деревенской девки хватало на один сезон.
Организация исключительно женских тракторных бригад извеньев гарантировала физиологический карантин. Трудности вы-явились с подбором энтузиасток: выманить из семьи молодуху,чтобы на годы упечь её в одиночество тракторного стана, — тутнужны большие способности. При отсутствии таковых прибегалик обычной мобилизации. Кто тогда знал, что забавное дело — во-дить трактор — обернётся пожизненным ярмом?
В самом деле, эта категория деревенских женщин хлебнулагоря сполна. До войны их держали в поле от первого тепла добелых мух, обзывая ударницами, в войну трубянить совесть и Богвелели, потом измор лет послевоенных. Целину скоблили опятьударницами, но теперь яркие тряпки и грамоты не могли обма-нуть. Приходило ощущение потерянной молодости, утонувшей вгрязных спецовках, непосильном труде и пещерном быте полевыхстанов. Ощущение особенно тяжёлое для тех, которые не успелизавести семьи, а если и прижили ребёнка, то не по любви, а мут-ным случаем. Сейчас позавчерашним ударницам где-то за восемь-десят. До них ли сегодняшней циничной, теперь откровенноциничной, России?
Ещё одним блоком в основание массового женского энтузи-азма лёг дефицит младшего комсостава деревенской экономики.Быстрый моральный износ бригадиров, председателей сельсоветови колхозов, а точнее, их эволюция из руководителей во вредители,обернулись острой кадровой проблемой. Попавшему на скамьюсуда, много хуже — в ОГПУ-НКВД, всё чаще не оказывалось за-мены на рабочем месте. Если в бригаде девять баб и один мужик,в начальники поставят последнего. Будь он даже убогий, потомукак природно более приспособлен к оралыю-матерному стилюколхозного управления.
Уралобком предписал «выдвинуть на руководящую колхоз-ную работу председателями колхоза по Уралу не менее 100 кол-хозниц, бригадирами — 20%, заведующими МТФ — 10% к общемусоставу». У рал совет приказал срочно феминизировать органы де-ревенской власти. Районы получили контрольные цифры по же-новыдвиженкам.78 В местах коренного населения Урала вхождениебаб в номенклатуру не стало проблемой. Авось будет не хуже. Длябудирования вопроса в партаппарате создали женотделы, а напредприятиях ввели в штат освобождённых жепоргов.
Труднее сложилось в иацменских районах. Шла кампания ко-ренизации местного управления, то есть культивирования нацио-
20 Hp{px 1360
306
Хроника колхозного рабства
нальных кадров. Любое сомнение в целесообразности такого шагаобзывалось великодержавным шовинизмом. В перекрёстном светедвух идей выдвижение националки па руководящую работу игра-ло бы бриллиантом в любом отчёте. Однако на запрос заведующейженотделом Уралобкома ВКП(б) Мальцевой, как обстоят дела свовлечением нацжепщин в производство и аппарат, из районовтундры ответили прямо: никак, тут, мол, мужики-то ещё дикие,как олени, а вы о бабах. Не утешали и ответы с промпредприятий.Планы феминизации с грехом пополам тянули, но баба шла ис-ключительно славянской наружности.
«Проработав письмо сельхоза отдела обкома и совещанияженщин-трактористок от 26-7-36 о включении всесоюзном сорев-новании женщин трактористок, а также проработав приказ поСвердловскому облзу от 25 июля 1936 года о женских тракторныхбригадах, мы - женщины тракторной бригады № 3, глубоко при-ветствуем выдвинутые мероприятия и даём свой деловой практи-ческий ответ. Мы все, как одна, включаемся во всесоюзноесоревнование женщин-трактористок и взяли обязательство выпол-нить на трактор за смену 700 га, это дело считаем выполнить иперевыполнить... Выдвигаемые условия для трактористок — методустройства на тракторе зонтика, предохраняющего от солнечныхлучей и дождя — это дело необходимо осуществить. Устройствомягкого сидения также необходимо».79
Сотни подобных писем, стилизованных под деревенскую не-грамотность, реже неграмотных от души, стекались в партийныеорганы. Фабриковали их аппаратные энтузиасты в ответ на све-жий почин или вылазку врагов народа. Обязующаяся сторона по-рой просто не знала о собственном героическом намерении да ильгот от власти не ждала. Советская техника, сосредоточенная натягловом усилии, комфорт работника и дизайн не приемлет идео-логически. Её эталон — Захарка (ЗиС-5), абсолютно приспособ-ленный к войне и колхозу.
Тракторы без кабин и с деревянными сидениями ползали да-же по пятидесятым, сохраняя, естественно, преимущества взаимо-контроля. Если на ходу засыпала трактористка, поделюсь своимопытом, и трактор вылезал из борозды, с прицепки бросал ей вспину камнями. Осторожно так, навесом. Когда начинал клевать я,она сдирала сон таким разбойничным свистом, на который спосо-бен только колхозный эквивалент мужика.
Биологически женщина тоньше. Методика воспитания энту-зиазма схватила это сразу. Колхозная баба, выяснилось, не нужда-ется в предварительной идеологической ласке. Тут надо сразу
Глава 7. Энтузиасты на этапе
307
напугать, потом в страхотрясе легонько похвалить. И поплылародная. У мужиков чаще было наоборот. Сначала растрезвонят опочине, а в конце концов — лжеударники. Поэтому скромные дек-ларации о женском ударничестве соседствуют в архивах с приме-рами потрясающей самоотверженности землячек.
«Колхозница артели «Победа» Камышловского района удар-ница Песцова Анна день боронит на корове, норму выполняет на130-140 %, а ночь на прицепке у трактора и она стала вырабаты-вать по 2.5 трудодня в сутки». «Выковать из колхозниц предан-ный партии и власти Советов актив!» — призывали газеты. «Засоциалистическое отношение к колхозному труду, — взято из дру-гого манускрипта, — и систематическое перевыполнение норм вы-работки в посевную на бороновании своей коровой на 180 %, всенокосную литовкой — на 150%, в уборочную на вязке снопов —на 140%, и за активную работу по мобилизации денежныхсредств с выполнением задания на 150 % колхозницу артели«Красный Октябрь» Петуховского района Осееву Клавдию Сте-пановну наградить значком «Ударник Сталинского похода за уро-жай».80 Вот так-то! Гордиться будем, мужики, нашими женщинами,или немножко стыдно?
Читатель вспомнит сейчас некрасовское: «копя на скаку оста-новит, в горящую избу войдёт». Нарисует образ живого, сияющегоздоровьем локомотива, женщину, эстетический стандарт которойувековечен в оптимистически мощной, как Т—62, мухинской«Колхознице». На то он и соцреализм. На самом деле деревенскиеземлячки телом были дряблы и вид имели тоскливый. Потому какв энтузиастах ходили в основном женщины пожилые от голодаили просто пожилые.
Чтобы убедиться в этом, заглянем в обкомовские реестрыударников. «В Заплатинском сельсовете (Варненский район) 78-летняя старуха Титова Дарья Григорьевна при норме 0,4 га забо-ронила на своей корове 1,3 га в два следа». Старики и старухикоммуны «Октябрь», что процветала под сенью Мехонской МТС,создали ударную бригаду и призвали к тому советское старчествовсего Урала.81 Инициатива прижилась. В Бардымском районе ор-ганизовали рекордную по возрасту ударную бригаду. КурицинойАфомии, Крыловой Агрофине, Ширинкиной Анне, Графильнико-вой Евгении и Ширинкиной Александре в сумме было 365 лет.Но они, радуется автор отчёта, посвятили свои деяния партии изаколачивали по трудодню в смену.82
Любая женщина — тайна. Трудовой героизм открыл прямо-таки экзотические способности уральской натуры. Красные свахи20*
308
Хроника колхозного рабства
лучше мужиков справлялись с подпиской па заём. В Камышлов-ском районе делегатка райслёта ударников Боровских Мария (ар-тель имени ОГПУ) обучила 25 коров, которые потом выполнялинорму на 130-140%. В Усть-Уйской МТС бабы обучили коров, датак, что те стали боронить по гектару в день и при этом лучшедоиться. Ночью на коровах пашем, днём — доим. В Щучанскомрайоне организовали 42 женские бригады с количеством 274 человека для сбора семян. Сверхчувственные способности местныхженщин проявились адекватно. Мария Ветрова с Медведскогосельсовета выявила пять тайных ям с доколхозпым зерном. ВКаргапольском районе и того хлеще. Бригада делегаток районногослёта женщин нашла под снегом комбайн, семь конных граблей имного всяческого сельхозинвентаря.
Массовый женский героизм остался отчётно-газетной фаль-сификацией серой голодухи. Но имел место, вне сомнений, и эн-тузиазм высокородный. К таковому я отнесу будирующуюдеятельность прекрасной номенклатурной половины. Начну свы-сока. Во второй половине тридцатых кому-то пало в голову про-водить всесоюзные съезды жён высших руководителей. Слёт жёнкомандиров Красной Армии, съезд жён руководителей промыш-ленности, конференция жён специалистов и иные подобные. Затемслёты отраслевые и областные. И в те времена местный управлен-ческий штат образования, здравоохранения, культуры набивалсяжёнами и пассиями мужей номенклатурных.
Спать с кадровым работником и не быть энтузиасткой пре-ступно. В общественную нагрузку партийно-советским невестампоставили шефство над всем и вся. Муж директор совхоза? От-лично, будешь внештатным жепоргом. Твой работает агрономом?Это хорошо, шефствуй над тракторными бригадами и полевымистанами. Жёнам надлежало быть образцом советской морали идобродетели. Материалы о всесоюзных шабашах номенклатурныхэнтузиасток сохранились в Российском (Красногорск) госархивекинофотодокументов. Забавные вещи! Сталин в прибое ошалев-ших от счастья женщин. Через год-полтора большинство из нихстанут ЖВН (жёнами, точнее — вдовами врагов парода) и досмерти будут клясть корявого недоноска. Я расскажу о событииместном — слёте жён директоров МТС Челябинской области.
Слёт состоялся в мае 1936 года. В торжественном президиумесидели вожди: Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Орджо-никидзе, Калинин, Чернов, Яковлев, Крупская, министр совхозовКалманович и секретарь Челябобкома ВКП(б) Рындип. Зритель-
Глава 7. Энтузиасты на этапе
309
по улавливался один Рындин. Остальные воспринимались толькоспособными к медитации и спиритизму.
«Затем появились вожди, — открывают стенограмму воспо-минания делегатки всесоюзного слёта спецбаб Тофило, — великоечувство радости охватило всех. Овации, несмолкаемые приветст-вия, выкрики, казалось, разорвут стены. А затем, когда скоро поя-вился Сталин, ещё большие чувства прибавились, и это чувствовылилось через край. Женщины от избытка чувств стали плакать.Много, очень много слёз было. Редкая женщина не плакала. Этобыли слёзы радости. Вождей наших засыпали цветами. Зал былбольшой. Он вмещал три тысячи с лишним женщин. И вот цветыперебрасывались с задних рядов в передние, ближние подхватыва-ли, так что весь зал представлял собой конвейер цветов... Това-рищи, мы все с вами любим своих вождей, мы все с вами знаем,что такое вожди... Наши вожди, несмотря на великую работу, ко-торую они проводят, все они выглядят прекрасно, все жизнерадо-стные и румяные... Я была на банкете у Орджоникидзе. Он сбанкета ушёл последним в три часа ночи...»
«Я видела великого Сталина, — продолжила тему следующаявсесоюзная делегатка, — вождя мирового пролетариата, этого ге-ния, этого сверхчеловека. Не каждому дано счастье видеть Стали-на. Я знаю, все женщины завидуют мне». Тепло отозвавшись оСерго Орджоникидзе, она всё-таки не стала рабою чувств и за-кончила выступление идеологически прилично: «Да здравствуетлучший друг женщин товарищ Сталин!»
Очередь в Кремль, рассыпалась в приятных мелочах делегат-ка третья, занимали с четырёх часов утра, чтобы занять место по-ближе к президиуму. А женщины Азербайджана подарили вождюмакет нефтяной вышки, фонтанирующий духами. Вспомнила проподарки другие. Под конец она не сдержалась и выдохнула с над-ломом души и голоса: «Да здравствует идейный руководительженского движения Серго Орджоникидзе!»83
Женской натуры не отменить. Всё, что касается любви, долж-но быть крупным, впечатляющим и с усами. Тут вождь мировогопролетариата начисто проиграл вождю Тяжпрома. Проиграл, нохорошо запомнил. Нам не след впадать в пошлую ревность, мыпростим замордованным нами женщинам их тайную любовь к ли-цам кавказского телосложения. Потому как сами не лучше.
Спецбабы, не видевшие Сталина, поделились опытом шефст-ва и личного энтузиазма. «У нас есть один тракторист — Романов,— поведала жена директора Есаульской МТС, — он в прошломгоду за лето один раз умылся, а сейчас он моется каждый день».
310
Хроника колхозного рабства
Шефством и нравственной перековкой деревенщины гордилисьмногие жёны райноменклатуры. Раньше колхозницы матерились вбога и сплошь, теперь мата меньше и в процентном отношении, икачественно он стал мягче. Гостьи из Свердловской области поде-лились опытом проведения советских посиделок. На идеологиче-ские вечеринки в среднем приходило по 96 человек, хотяприглашались только девы социально непорочные. Да и как непридёшь, когда там прорабатывают вопрос об очередной вылазкетроцкистов и борьбе с животноводством?
В ответ хозяйки могли похвалиться свежими ритуальныминаходками. В моду вошли красные «звездины», на которых мла-денцев погружали в купель под образами классиков марксизма,затем заворачивали в кумачовое полотнище и нарекали актуаль-ными именами — Серпами, Гигантами, ВИЛами (ВладимирИльич Ленин), Домнами. По женской части предпочтение отдава-лось революционной классике — Роза, Клара, Надежда.
«Вам, любимым руководителям большевиков Челябинскойобласти, районное собрание жён специалистов, директоров МТС,стахановцев и ответственных работников Куртамышского районашлёт пламенный большевистский привет! Мы рады, что благода-ря Сталинской заботе нас сегодня собрали на такой радостныйпраздник. Мы проработали итоги всесоюзного и областного сове-щания жён специалистов. Мы заверяем Вас, что со своей стороныпримем все усилия для оказания помощи нашей любимой партиии вождю тов. Сталину в борьбе за 7-8 миллионов пудов хлеба вближайшие 3-4 года, а по нашему Куртамышскому району не ме-нее 100 пудов с гектара...»84
Сии верноподданнические послания повсеместно и регулярно(к праздникам, по случаю пуска очередной домны, цеха, завода)направлялись в парторганы. Как свидетельство должного полити-ческого рвения, заслуживающего сверхпайка. Самые цветистыепослания иногда поощрялись. Корпус номенклатурных жён чест-но, со всей лютостью бабы, впавшей в бытовой коммунистическийфанатизм, отрабатывал своё содержание.
«Ваши указания сделать кондитерскую промышленностьСвердловской области такой же образцовой и хорошо работаю-щей, как пищевая промышленность, возглавляемая наркомом пи-щевой промышленности Микояном, нами принята как боеваябольшевистская директива...»85 Легко догадаться, что обращение вобком писали жёны руководителей крахмалопаточных предпри-ятий. Сладкого много. И чувств. Не грузин, к сожалению, но всё-таки Микоян! У простой работницы, получающей пятьсот грам-
Глава 7. Энтузиасты на этапе
311
мов хлеба на семью, эрогенные зоны искать бесполезно. Если онаи расчувствуется, то в плане финальной ревизии прожитого.
Жена жене рознь. Одна, чтобы доказать верность мужу,должна была стлаться перед его начальством. Серое пролетарскоесупружество в чувствах грубее. Проституция духом и телом здесьпрезирается. Когда есть совесть, но ни ума, ни шарма, остаётсягероизм трудовой. «В порядке социалистической помощи, — не-много документальной пролетарской лирики, — жёны рабочих,дабы пе допустить простоя вагонов под выгрузкой и погрузкой,выходили па субботники, разгружали руду, кокс, металлолом, за-правочные материалы и погрузили готовую продукцию. По дан-ным шести заводов (Чусовой), жёнами рабочих погружено ивыгружено 9 тысяч вагонов. Только на Чермозском заводе жёнырабочих разгрузили 11 барж чугуна и металлолома... 168 тысячкубометров дров заготовили жёны Надеждинского завода...»86
Тут надо обождать. Иначе перехватит горло от гордости задетско-бабий героизм. Обождать и подумать. Тогда и дыханиепридёт в норму. Речь идёт о событиях 1933-1934 годов. На Севе-ре полыхал голодомор вкупе с безработицей. Людей тысячами вы-брасывали с заводов и предприятий. Наоборот, вагонов и баржкатастрофически не хватало. Каждый руководитель шкурой пом-нил приказ Вышинского. «Во исполнение решения СНК и ЦК от9 марта предлагаю предавать суду по закону от 7 августа как захищение государственного имущества должностных лиц транспор-та, парт-советских организаций за неплановые перевозки, зло-употребление своим положением, берущих взятки... По деламневыполнения государственного плана перевозок без вышеуказан-ных признаков... предавать суду по статье 59-3».87
Сидеть даже по пятьдесят девятой скучно, хотя она, в отли-чие от пятьдесят восьмой, не закрывает возможности попасть взонные выдвиженцы — придурки. Обслуживать транспорт надобыло срочно. На местах вагоны и баржи ждали как милость бо-жью. Убогие да малые лезли разгружать оковалки не из чувствасоциалистической взаимопомощи, за авральную работу давалипаёк и, следовательно, временное право па жизнь.
Жён пролетарских, а тем более деревенских, в Кремль не во-зили. Неудачно выбравшие мужей убивали здоровье на энтузиаз-ме лесоповалыюм. Отличившимся на погрузке чугуна и налесосеке вручали ударные книжки и премии. На Верх-Исетскомметаллургическом заводе ударным жёнам вручали по паре кур спетухом, па Чермозском — по паре разнополых кроликов.
312
Хроника колхозного рабства
Пишу эти строки не в насмешку над историей. Пишу в по-клон и извинение перед оскорблёнными прародителями за корот-кую нашу память. Присмотритесь внимательнее к согбеннымстарушкам, что одиноко бьются у своих огородов и избёнок, чтособираются по вечерам у городских подъездов. Это наша живаяистория. Загляните в их выцветшие от горя и слёз глаза, чтобы доболи сердечной понять, чьей судьбой оплачен наш политическийавантюризм. Они это знают. Потому не обижайте их вопросами омассовом трудовом героизме. Вот все советские голодухи онипомнят хорошо. И ту, что пришлась на детство, и ту, что была вюности, и послевоенную. За плечами у них только нищета, мно-гие и сегодня живут в нищете кромешной...
Картина «массового трудового героизма» первых пятилетокбудет и логически, и содержательно незавершённой, если не вы-писать хотя бы штрихами её главных персонажей — партийныхлегионеров, о которых так много писано, да не то сказано. Мас-штабы свершений тех лет от ГУЛАГа до агроГУЛАГа дают, таксказать, общий итог деяний партии, материализованный продуктеё идейных устремлений. Будни же партийной номенклатуры,взятые в конкретной уральской обстановке, являли уникальныекомбинации политического прохиидейства и произвола, корысто-любия и внутриклановой грызни, морального разложения и при-крывающей всё примитивной до мракобесия идеологии.
Классовая свара за кусок хлеба, с позиций исторического ма-териализма, есть основа общественного процесса. Кто гегемон, тоти чаще ест. В конце двадцатых по Уралу и стране прокатиласькампания муниципализации жилого фонда. Обращения в совет-скую собственность домов и квартир социально вредного элемен-та. В лучшую часть национализированного перебралась городскаясовпартноменклатура. Жильё похуже ушло под коммуналки про-летариату и советскому мещанству. Активист деревенский бла-женствовал после раскулачки в домах сосланных. По схеменоменклатурной оседлости стала формироваться коммунальнаяслужба. Городские сети водоснабжения, света, тепла запаутиии-лись вокруг контор и жилья избранных. И тут, за несколько летдо голода, большевистский монолит под влиянием бытовой эро-зии дал первые микротрещины.
Будучи профессиональным большевиком, платить за комму-нальные услуги просто стыдно. Это что же получается, товарищи!Рвёшь жопу за мировой социализм, а за свет в туалете плати?Абсурдность ситуации уловили, и областной штат советской, пар-тийной и карательной номенклатуры сразу вывели на льготы.
Глава 7. Энтузиасты на этапе
313
Правда, не весь. Из Москвы пришли директивы с раскладкойльгот до последнего пропагандиста.
Лучшее украшение всякой должности — зарплата. Предан-ность идеям мировой революции вообще-то ничего не стоит, еслиты коммунист рядовой. Даже взносами приплачивать надо. Умст-венные потуги па этот счёт безвредны и хорошо упражняют ин-теллект. Другое дело, если ты кадровый или аппаратныйработник. Вожделенная цель каждого рвущегося вверх выдвижен-ца не идейное совершенство, а позволяющее парить над нищетойжалование. Прикинем и мы цену беззаветной преданности идеямОктября деревенского, к примеру, большевика. Год тридцать шес-той. На дворе развитой сталинский социализм, никто ещё не зна-ет, что завтра будут снимать головы. Секретарь райкома ВКП(б)получает 350-400 рублей в месяц плюс на литературу и команди-ровки, жалование инструкторов — 300-350, пропагандистов —200 рублей. По райкому на зарплату, вместе с прислугой, уходит вмесяц около четырёх тысяч целковых.
Голыми купюрами шелестеть не будем, а сядем сразу на чис-тейший марксизм и сравним доходы на основе трудовых затрат. Вте годы совхозная доярка заколачивала на каждой корове по пол-торы копейки в день. Три литра по 0,5 копейки. Про колхозныхдоярок говорить неуместно. Когда я попросил знакомую бабу Ка-тю, отработавшую всю жизнь на ферме, вспомнить хотя бы при-близительно свой годовой денежный заработок, она округлила егодо «ни хера». Так вот, при тех надоях за рублёвку беспартийнаяэнтузиастка должна была вручную подоить 70 коров. Чтобы отра-ботать свой месячный заработок секретарю райкома па пару с зав-оргом надо бы доить половину всего колхозного поголовья рай-она. Где-то по тысяче голов па кадра. Если доярка может управ-лять государством, то секретарю райкома мять вымя — самаяподходящая по его средне-коридорному образованию работёнка.
Считать неявные статьи партийных, а равно и судебпо-карательпых расходов тогда пе позволяла большевистская совесть.Почему последнюю намертво заклинило, в какой-то мере объяснитчастный факт из жизни Челябобкома ВКП(б). Ровно за полгодадо ареста Кузьме Рыпдииу поступила бумага за подписью заворгаЦК партии Стецкого — смета расходов обкома на 1937 год по ли-нии партийной пропаганды и агитации. Из республиканскогобюджета (!) было ассигновано три с половиной миллиона рублей,из коих треть шла на содержание 66 парткабинетов, 250 тысяч —на парткабинеты заводские, 660 тысяч па оплату 125 штатныхпропагандистов (по 5 тысяч на брата), 220 тысяч на содержание
314
Хроника колхозного рабства
трёх домов политпросвещения».88 Был март, по деревням областиот голодухи вымирало детство. Спасительная булка хлеба стоилатрёшку. Партия сурово указывала перстом на врагов народа, уводявзоры нищих от номенклатурных кормух, над которыми густороились идеологические трутни.
Денежное довольствие наёмных энтузиастов натурально под-пиралось пайком. Это очень важное обстоятельство, ибо советскийрубль до самой смерти оставался не всеобщим эквивалентомстоимости, а её тенью. Прямой выход на кусок хлеба гарантировалвыживание. В году 1932-м, в Рождество Христово, настоящимбольшевикам выпало большое житейское послабление. Не от Бога.Постановлением Уралобкома от 7 января, с восторгом списанногос цековской директивы, партийный аппарат был переведён на га-рантированный государственный харч. Районным и областныморганам власти дали право оставлять часть продукции, выжатойиз деревни, для внутреннего потребления. Но только при условиивыполнения планов, любая задержка каралась сдачей всего зерна.И правильно, какой же хозяин кормит собаку перед охотой?
Государственное мародёрство, таким образом, гармоничноувязывалось с алчностью местных большевиков. Процент, остав-ляемый на прикорм, был мизерным. И всё-таки радовала гарантияот голодухи и перевод грабежа из действия индивидуально твор-ческого в нормативно государственное. Оставленный на местахпродукт делился классово. Тезис о руководящей роли партии до-минировал, хотя на объедках с московского стола сразу же повисцелый рой прикормышей. Всё коммунистическое поголовье Урала
— к тому времени сто тысяч членов и девяносто тысяч кандидатов
— на усиленный паёк рассчитывать не смело. Обком партии ди-рективно установил порайонный контингент прикормышей и ихкровородственпых нахлебников.
Система внутрипартийных ценностей обрела материалистиче-ски осязаемую меру — паёк. Снабжение сразу же строго диффе-ренцировали во избежание обезлички кадров. Для сельскихрайкомов, это естественно, контингент и нормы определили по-меньше. «Имейте же совесть, — парировали скулёж сельских ком-мунистов, — ведь на хлебе сидите! Чтоб человек с наганом, дапри власти, да на деревне и не прокормил себя?» Райкомовскойэлите — членам бюро и членам президиума райисполкома — уста-новили паёк по первой категории. Дабы дистанция улавливалась вбыту, развесили пайки иждивенцам. В потребительском простран-стве дед заворга, к примеру, отстоял от бабки секретаря райкомапропорционально иерархии номенклатурных внуков.
Глава 7. Энтузиасты на этапе
315
По второй категории питалась партактивная инструкторско-пропагандистская чернь. Во избежание мук зависти пришлось раз-вести категории по разным магазинам или обслуживать в разноевремя. Судебно-репрессивный аппарат, включая ОГПУ, получилне шикарный, но калорийный красноармейский паёк, что вполнесоответствовало характеру их работы и трудовых затрат.
По мере роста трудностей чекисты не стали ждать милостейот родной партии и аккурат под самое утро голодухи, 2 ноября1932 года, ПП ОГПУ на Урале издаёт чрезвычайно полезную бу-магу. В ней приказывалось «приступить к организации свиновод-ческих и кролиководческих хозяйств во всех районах, частях РКМ(Рабоче-крестьянской милиции — А.Б.), органах ОГПУ и ВПК стаким расчётом, чтобы к концу 1933 года все закрытые столовые,детясли и другие учреждения ОГПУ, РКМ и ВПК были переве-дены на собственное мясо и жиропродукты».89
Порядки в ГУЛАГе погуще, чем в колхозе, поэтому жиропро-дукты в чекистском котле не переводились всю голодуху. Суды ипрокуратуры свинарников держать, естественно, не могли. Кон-тингент в КПЗ временный и очень ненадёжный. Но, понимаясвою значимость в деле строительства коммунизма, голодом си-деть никак не хотели. Поэтому с началом каждой репрессивнойкампании правоподсобиики донимали партийные органы требова-ниями пайка и льгот.
Советским учреждениям позволили открыть свои внутренниераспределители, только без особых претензий. Ведомственные ииные распределители создавались с разрешения парторганов приналичии собственных источников съестного. Покусительство напартийный паёк квалифицировалось как заразнейшая форма оп-портунизма. Ударнические распределители, о которых упомина-лось, росли из другого пенька. Здесь повышенная калорийностьпайка достигалась элементарным распределительным действом -сокращением нормы основной, но не ударной массы.
Исходя из руководящей роли партии, большевики люто сле-дили за ассортиментом закрытых кормух. «Райком предупреждает,что в случае проявления отсрочек, тормоза или нежелания выпол-нять решения об улучшении снабжения партактива, будут приня-ты меры партийного воздействия как за срыв решений обкомапартии». Такие депеши повсеместно и срочно разбрасывали во всекормные места. Прикинем на руке месячный паек, к примеру, ка-мышловского профессионального сельского революционера. Год1933, тот самый, когда беспартийные и рядовые партии мёрли сголоду. Проходящая по первой категории кадровая особь получала
316
Хроника колхозного рабства
в месяц: муки — 18 кг, мяса — 3 кг, сахара — 2,5 кг, масла сли-вочного — 1 кг, масла растительного — 1 кг, рыбы — 3 кг, печенья— 2 кг.90 Иждивенческий номенклатурный паёк чуть тоньше.
Строго по чинам распределялись и промышленные товары.Рядовые партактивисты могли легально шариться на районнойторговой базе. Секретарь райкома был приписан к базе областной.На пути растущих потребностей вставал товарный дефицит.Большая часть местного аппарата выказала уникальные способно-сти к промыслу па стороне. От наезда, как бы невзначай, к свеже-забитой колхозной скотине или иному дележу, до творческииндивидуального объегоривания деревенских.
Саврасовский пейзаж с натуры тихого Багарякского района.Начальник райотдела милиции Русских вызвал колхозника надопрос и «предложил» ему продать свой хлеб за велосипед дляглавного милиционера. Колхозник согласился, не выслушав аль-тернативного варианта событий. Начальник райотдела НКВД Ба-рышников, пронюхав о манёвре своего коллеги, вызвал к себепредседателя одного из колхозов и вскользь выразил пожеланиеиметь часы, которые продавались только в обмен па хлеб. Предсе-датель охотно не возразил. Таким же образом приобрёл часы сле-дователь; редактор районки, управляющий отделением Госбанка идиректор маслозавода выменяли на колхозный хлеб по велосипе-ду, а секретарь райкома партии — патефон...91 И этой бумаге ве-рить можно, ее написал Сталину председатель райпотребсоюза.
Эталоном социалистического распределения на Урале былиобкомовские кормухи. В тридцать третьем, к примеру, па откорместоловой Уралобкома ВКП(б) состояло 1300 фуражных энтузиа-стов. Секретные финансовые документы спецмагазина № 36, об-служивающего обком партии и облисполком, свидетельствуют,что по централизованным фондам обеспечено стопроцентное вы-полнение планового товарооборота. Кроме того, во исполнениедиректив об улучшении снабжения партактива соответствующимиотделами Уралобкома ВКП(б) были заключены прямые договорана дополнительную поставку со «Скотоводтрестом», «Маслопро-мом», «Союзрыбой», «Союзмолоком», «Уралохотсоюзом», Шар-ташским тепличным хозяйством и другими очень полезнымиорганизациями.92 Многие предприятия, фальшиво удивлялись ра-ботники сиаботдела, отказываются от всяких договоров и согла-шаются услужить в любое время по доверительным запискам..
Чтобы пресечь всякое возвышенное нытьё про великодушиепартийных руководителей и их заботу о простом народе, скажу,что ни один из двухсот райкомов Урала пи единожды, даже в са-
Глава 7. Энтузиасты на этапе
317
мую лютую голодуху, не отказался от номенклатурных пайков впользу вымирающего детства. То же самое отнесите в адрес пред-ставителей родной советской власти, номенклатуры карательной ивоенной. Наоборот, в переписке с обкомами вновь образованныхобластей просьбы об увеличении аппаратного пайка есть изо всехбез исключения райкомов. Тут время вспомнить про дополыш-тельные льготы комиссарам деревенским. От сельхозналога и все-возможных индивидуальных заготовок освобождались секретарирайкомов и предрики, прокуроры и судьи, гепеушпики и уполно-моченные комзага. Весь гвардейский карательный корпус деревен-ского большевизма.
Подлость многолика. Примером даю документальный штрихиз хозяйственной жизни голодного тридцать третьего. «Решениемобкома ВКП(б) от 5 марта 1933 года обязали наш комбинат от-грузить на экспорт в марте месяце бекона 40 тонн и языковыхконсервов 21200 банок... Языковых консервов отгружено 22929банок, или 108% месячного плана, а квартальное задание выпол-нено на 130%. Бекона в марте отгружено только 9,6 тонн, невы-полнение плана отгрузки бекона объясняется тем, что Заготскот иСвиноводтрест не выполняют решения обкома - подачи бексвинейв марте 1000 голов...»93 Цитировалась служебная записка курган-ского мясокомбината в адрес Челябобкома ВКП(б). Но речь не освиньях, которых, кстати, пять лет назад отправляли в Европу впять раз больше и из сытой страны. Разговор о свинстве тех, ктотащил народ за волосы в социалистическую нищету.
За ублажённое брюхо и тщеславие кадровые энтузиасты пла-тили лакейством, которое называлось большевистской преданно-стью. «Мы просим партийную конференцию, — читаем обращениеработников Тракторостроя, — возбудить ходатайство перед выше-стоящими организациями о переименовании Челябинска в городКоба — имя, которое носил тов. Сталин в славные годы своейподпольной революционной работы в рядах большевистской пар-тии под руководством тов. Ленина. Город под руководством пар-тии и её лучшего рулевого тов. Сталина вырастает в крупнейшийиндустриальный центр, не может больше носить названия Челябы(в переводе па русский — яма)».94 Скоропостижное озарение 14-тысячного коллектива состоялось где-то часа в четыре пополудни26 августа 1931 года. И всем захотелось Кобу. Не Виссариона илиещё лучше — Осю, а именно Кобу.
«Сегодня с утра, — вещала на следующий день газета «Челя-бинский рабочий», — на всех предприятиях и стройках городапроходят массовые митинги-летучки, посвященные обсуждению
318
Хроника колхозного рабства
обращения рабочих и специалистов Тракторостроя. Рабочие горо-да единогласно поддерживают... Собрания проходят под лозунгом«Просьбу о переименовании Челябинска в город Коба подкрепимударной работой по выполнению шести боевых указаний тов.Сталина». Гвоздём экстренного выпуска шло сообщение о собра-нии литейщиков завода имени Колющенко, состоявшемся в часночи. Хоть и не вовремя приспичило, но поддержали единодушно.В ночной смене, кстати и совершенно случайно, оказался коррес-пондент областной газеты.
Из земляков делали дураков. Через три дня на партийнойконференции секретарь горкома говорил от имени 70 тысяч поже-лавших жить в Кобелянской или Кобыляиской области. Спустянеделю горсовет отредактировал идею в ходатайство многотысяч-ных масс трудящихся и передал таковое в Уралсовет. Там оностало требованием всех трудящихся города с опостылевшим на-званием Челябинск. Бумагу отправили во ВЦИК.95
В Москве к делу отнеслись более спокойно. Во-первых, под-махнуть вождю норовил каждый обком и крайком партии, рассчи-тывая в итоге на послабления. И из политических проститутоксначала снимают лучших. А тут лезет городишко пока даже необластной. Всякий проходимец, во-вторых, волею случая выбро-шенный в вожди, просто ненавидит своё никчёмное прошлое. Ка-кому вождю народов, скажите пожалуйста, понравится, когдахолуи лезут с прежней его бандитской кличкой.
На Урале и без того рябило в глазах от вождеимённых кол-хозов, предприятий, улиц. Это сейчас привычно, вроде в летах ипри полном уме, а не шокирует. С площади Революции попал напроспект Ленина, свернул па Воровского, потом на Советскую,через пару кварталов — па Сони Кривой и вышел на Розы Люк-сембург. У национально девственной особи поехала бы крыша. Нокогда всю жизнь прожил в Свердловске по улице Дзержинского,отработал до пенсии на фабрике имени Крупской, ни хрена с то-бой не случится. Ум легче потерять, чем снова найти.
Особенно хороша в этой экзотике Пермь. От ультрареволю-ционных реквизитов веет осенью тридцать седьмого. Комсомоль-ский проспект, Коммунистическая, Большевистская, Советская,Ленина... Весь старинный центр сверху похож на зарешеченноеокно в коммунизм. Забываешь, на каком свете живёшь. Хочется втон обстановке и связь эпох запеть па известный мотив Антонова— прошёл по Гитлерюгенда, свернул па штрассе Геббельса...
Вождей провинциальных жгло честолюбие. На карте страныпоявились Сталинград, Сталинабад, Сталино, Ворошиловград, не
Глава 7. Энтузиасты на этапе
319
один Ворошиловск, Калинин, Киров... Естественно было предпо-ложить, что и на карте Урала возможны свежие имена. Но, какположено при демократическом централизме, ждали, когда на-едятся вожди кремлёвские. За ними пошли просто наркомы и во-жди с неприличными фамилиями. Этим давали города и районыпо окраинам Союза, азиату привычнее коверкать язык в разныхтам Орджоникидзебадах или Микоян-Шахарах.
К середине тридцатых дошла очередь до краевых вождей.Сначала их не баловали, так — совхоз или пару колхозишек обзо-вут. Но гвардия местных холуев донимала центр «единодушными»пожеланиями трудящихся. Обкомовские присматривались куральским городкам с невыразительными и устаревшими назва-ниями. Районное звено грело душу мечтой о собственноимённойдеревне или артели. В тридцать пятом пришла разнарядка на одингород. Надеждинск переименовали в Кабаковск...
Льстили вверх, понимая, что лгут, били нижестоящих в осоз-нании невиновности тех. Как только кто-то срывался, вслед емунеслись самые грязные слова бывших «товарищей». Умиралвождь, и на могилу выливались помои целой эпохи. Быть рабомподонка, - что может быть тяжелее и позорнее такого ярма. Когданаступят времена борьбы с врагами народа, кадровая душа совсемокаменеет от страха. Останется расторопное лакейство и глубокозапрятанная ненависть.
Низовой большевик и вовсе жил наобум. Райкомовские ун-тер-офицеры нервически шарахались из угла в угол, озадаченныеочередной пожарной директивой. Соизмерять поступки с умом исовестью было некогда. Вышли мы все из народа, и, чтобы песорваться туда снова, приходилось колотиться. Суета порождалатолчею, та, в свою очередь, - внутриаппаратную грызню. Особен-но невыносимую потому, что внешне она зализывалась обязатель-ной протокольной вежливостью.
Комиссары в открытую травили деревенщину и втихаря из-водили себя. О борьбе с мужиком многое сказано. Кроме, может,идейно-бытовых фантазий и самого мелочного промысла. Всесо-юзно и в каждом дворе собирали на модные тогда дирижабли созвучными именами: «Клим Ворошилов», «Правда», «Наш ответимпериалистам», самолёты назло папе римскому, комсомольскиеподводные лодки. Земляки регионально скинулись на танк«Уральский безбожник» и дирижабль «Выдвиженец». Брали день-гами и продуктом, барщиной и облигациями. Клянчили серьги,кольца и драгоценности. Не брезговали мелочью. «Беднячка Яки-мова Ефаиасья внесла на постройку дирижабля 1 рубль 50 копеек,
320
Хроника колхозного рабства
бедняк Медведев — 50 копеек...» Гроши, собранные с нищеты, шлина сооружение обозначенных декораций или пропивались мест-ными инициаторами. МОПРы, Осоавиахимы и иные кровососу-щие донимали жителей барачного социализма и идущих постолбовому пути колхозников...
Эпоха жестокости, подлости и лицемерия утонула в бездневремён. Закоптелыми окнами глядят в мир нынешний одряхлев-шие гиганты первых советских пятилеток. Они помнят краснуюложь плакатов, призывающих к труду коммунистическому, колон-ны зеков пятидесятых, работавших до обморока малолеток войны,своих оборванных и голодных строителей. Помнят всех не вос-торженными болванами, а страдальцами. Жаль, что седые руинынемы и не могут укорить большевизм во лжи.
Проводим благодарным взглядом проходящую в небытиепервую колонну советского «массового энтузиазма». Ложных ипышных слов не надо. Либо осени крестом прародителей и тихозабудь, либо помни о них.
Но помни только правду.
321
Глава 8Чертогон
Спервых дней аграрных экспериментов новой власти при-шлось иметь дело с сырым биологическим материалом.Всё формально осовеченное население, исключая вождей, пред-ставлялось пассивным конгломератом, из коего следовало выде-лить общественно полезный ресурс, а остальное отправить в отвалистории. Система комвоспитания принимала в расчёт, что разомвышибить из человека веками формирующиеся пороки не удастся.Поэтому технология строилась на последовательной цепи воспи-тательных мер. От грубой перековки уравновешенного сознания иосмысленных житейских поступков в классово завистливое пони-мание мира и ритуальность поведения — на первом этапе, до тон-кой доводки под большевизм высшей пробы — в перспективе.
С технической стороны, воспитательный процесс был схож сперегонкой нефти, или совсем близко, с изготовлением самогона.На каждой ступени социального подъёма подопытное населениеискусственно расщеплялось на основные компоненты — лояльныххотя бы по внешним признакам энтузиастов и элемент антиобще-ственный. Постепенное выжимание людского шлака действует впрогрессивном направлении, которое определено тезисом «народи партия — едины!» Абсолютное тождество убило бы диалектику.Поэтому рафинирование десятой доли населения России в штат-ных коммунистов можно считать вполне приличным итогом семи-десятилетней практики большевизма. Итог положительный в томсмысле, что гарантирует преемственность и необходимый уровеньоголтелости нынешних политических решений.
Черновой разброс деревни па нужных и ненужных начался втридцатом. Кулаки, сказал в историю Ильич-классик, самые звер-ские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры. И потом добавил:
21 Hp{px 1360
322
Хроника колхозного рабства
«Мы стояли, стоим и будем стоять в прямой гражданской войне скулаками. Это неизбежно».
Раскулачка и ссылка открыли эту войну. На Урале массовоевозникновение вооружённых мужицких банд отметили ещё веснойтридцатого. «На территории Николаевского сельсовета Ирбитско-го округа появилась банда в 18 человек из кулаков, выселенныхиз этого же округа... Задержана и разгромлена банда на границе сБашкирской республикой...»1 В самом деле, одновременно с кам-панией ссылки повсеместно возникают скрывающиеся в лесахгруппы беглых. Практически в каждом районе. Если посмотретьна отгрузочные реестры выселений с комментариями райГПУ, тов некоторых деревнях количество хозяев, ударившихся в бега,превышает половину. Для многих дезертиров начало трагедиипредставлялось лишь демонстративным мероприятием власти, ко-торое можно переждать. На первых порах никаких ответных илинасильственных действий такие группы не предпринимали. Поройони поддерживали тайную связь с родственниками и пыталисьузнать о судьбе семьи.
Надежды на лучшее не оправдались. Уральская прокуратурадирективно оповестила районные карательные органы, что фактомпобега кулаки перевели себя в новый статус, ибо дезертирство из-под ссылки карается концлагерем. Как государственные преступ-ники они должны быть немедленно арестованы либо уничтожены.Оперативные документы ОГПУ остаются закрытыми поныне.Приводимые иллюстрации взяты из оперсводок особого отделаПП ОГПУ в адрес Уралобкома ВКП(б).
«23 февраля, — сообщает оперсводка от 3 марта 1930 года, —на территории Тавдинского района, граничащего с Тюменскимокругом, около деревни Миасской появилась вооружённая бандав составе шести человек из бежавших кулаков. Бандиты живут вземлянках. Продукты питания доставляются семьями кулаков.Выброшенные Ирбитским и Тюменским окротделами ОГПУопергруппы точного местонахождения банды не установили.Предполагается, что банда скрылась в Кондинских лесах Тоболь-ского округа. Приняты меры к установлению точного местонахож-дения банды и её ликвидации».2
«Банды» возникали в Ишимском, Шадринском, Тюменском идругих округах. Пассивное сопротивление нарастало и катилосьволной за кампанией выселения. Поступающие в обком ежеднев-ные оперативные сводки заметили эту взаимосвязь. В районы да-ли срочные директивы на предварительный арест всех мужчин изсемей, подлежащих высылке. Успокаивало органы другое обстоя-
Глава 8. Чертогон
323
тельство. Большинство групп формировалось из местных беглыхкулаков, они были территориально маломобильны. Всё это ис-ключало возможность какого-то организованного фронтальноговыступления. К осени центр сопротивления постепенно сместилсяна Север, к столицам социалистической колонизации Урала. Бег-лые нащупывали путь к своим семьям.
Следующий год выдался буйным. Ударники лесозаготовоквозвращались в вымершие и постаревшие спецпосёлки. Лишьвысшая степень гражданской и интеллектуальной продажноститолкнёт к поиску здесь массового энтузиазма. Скорее предполо-жить то, что и произошло. Беспредел государственной жестокостизаставил покорного даже при раскулачивании мужика броситьсяот отчаяния в бунт. Надо заглянуть в документы неизвестнойгражданской начала тридцатых, чтобы оценить по-новому и «ге-роизм» властей в подавлении народного гнева, и то, что мы и сей-час называем кулацким террором. Кстати, о масштабах последнего.По данным ПП ОГПУ на Урале, за 1930 год кулаками совершено50 убийств, 146 покушений на то, 266 избиений активистов, 346поджогов и 77 актов вредительства.3 Сравнимо ли это с масшта-бами погромов раскулачивания и жертв ссылки? Той зимой толь-ко в петлю от горя залезли более двухсот баб. Вспомним промногие тысячи вымерших по пути.
Пережив лютую зиму и, натерпевшись всего, ссыльные на-пролом двинулись к югу. Веером рассыпались группы беглых постране. Бежал не только местный, но и сосланный издалече. Бе-жал другой люд. Не выжидающий милости государства, а озлоб-ленный до беспамятства. Значит, готовый на всё. Вспыхнулалесными пожарами тайга ссылки. Потом дошла очередь до колхо-зов. Были и те самые выстрелы из ночи. Типичное донесение техдней: «Пожары принимают в Исетском районе угрожающие раз-меры. 7 июля сгорело колхозное имущество в Исетском. 16-госнова пожар в Исетском и других сёлах, 19 июля пожар в селеКрасновал и Елешино, 28 июля пожары в Сунгуровском районе.Сейчас горят леса в Исетском районе, Боровлянской гослесдаче...Группируются кучки вооружённых бандитов, которые организуютвышеперечисленные пожары. Они же, есть случаи, берут колхоз-ных лошадей на полях, забивают мелкий скот, распускают всевоз-можные контрреволюционные слухи и угрозы по адресу колхозови отдельных лиц».4
Подобные сообщения практически поступали из всех районовБольшого Урала. Тревожно застучали сводки ГПУ. «Еловскийрайон — оперирует вооружённая банда в составе шести человек...
21*
324
Хроника колхозного рабства
На границе Исетского, Суерского и Белозерского районов обна-ружена группа бандитов в числе 8 человек. Банда состоит из бе-жавших с места ссылки преступников и кулаков. Бандитывооружены винтовками, обрезами и наганами... Ялуторовский рай-он. 23 июля была произведена облава для поимки скрывающихсябандитов-кулаков. Во время облавы бандиты отстреливались искрылись в тайге... Ялано-Катайский район. Банда в числе 5 че-ловек-татар приступила к активным действиям... Тавдинскийрайон. Действует банда из бежавших от ссылки кулаков... Надеж-динский район. За июнь-июль 1931 года участились побеги изИТК и спецпереселенцев».5
Сводки Уральского областного отдела милиции отмечают в1931 году резкий подъём бандитизма, грабежей и насилия. Боль-шинство преступлений, судя по отчётам облсуда и прокуратуры,прямо или косвенно спровоцированы политическими обстоятель-ствами. Признают это и авторы отчётов, по без намёка на пороч-ность государственной политики. Подозреваю, что они думали,вслух полагалось обвинять только кулака.
Пугал не только шастающий по лесу мужик, каждый при-шлый в деревне испытывал косой взгляд власти. «В последнеевремя, — директива повсеместного значения, — наблюдаютсяслучаи бегства кулачества из спецссылки. Беглое кулачество раз-бегается по сельской местности, укрывается по всевозможнымложным документам в колхозах, совхозах, МТС. Имея ненавистьна Советскую власть, репрессированный элемент занимается хи-щениями социалистической собственности, поджогами, вредитель-ством и т.д. В целях борьбы с побегами ссыльного элемента ипредупреждения всякого рода вредительских действий: в случаепоявления кулаков без документов об освобождении па вашейтерритории немедленно их задерживайте и направляйте в распо-ряжение райотдела ОГПУ; всех вновь прибывших регистрируйте,тщательно проверяйте и обо всех подозрительных немедленносообщайте в райотделы ГПУ».6
Власть хорошо помнила события десятилетней давности, ко-гда мужицкое ополчение, вооружённое берданами и самодельнымипиками, освободило территорию нынешней Тюменской области.Крайней жестокостью Ишимское восстание подавили. Толпы ме-стных мужиков-шатунов и пробирающихся на юг беглых наводи-ли на неприятные предчувствия. По всему поясу ссылки создалисанитарную зону для отлавливания дезертиров.
Банду и судить надо за бандитизм. Хорошо, если перехвачен-ные на бегу сумели что-то натворить. А если их поймали без до-
Глава 8. Чертогон
325
кументов, без оружия и без намерений? Проще, со второй поло-вины тридцать первого все отловленные кучкой и в розницу по-шли членами повстанческих организаций. Партия, укравшаявласть вероломством, больше всего боялась ответной расправы.Пойманных и уличённых можно было подвести под террористи-ческий акт или вредительство, статья 58, дробь 8 и 9. В случае,когда дезертиры вели себя тихо и не выказывали контрреволюци-онных намерений, следствие садилось на статью 58-11.
«Всякого рода организованная деятельность, — так стучит по-следняя дробь, — направленная к подготовке или совершениюпредусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно уча-стие в организации, образованной для подготовки или совершенияодного из преступлений, предусмотренных настоящей главой,влекут за собою меры социальной защиты, указанные в соответст-вующих статьях настоящей главы».
В свете данной поведенческой нормы сборище совгражданможет быть квалифицировано трояко: как санкционированноепартией общественное мероприятие (субботник, Союз писателей,комитет содействия прокуратуре и т.д.), антисоветская организа-ция, политически нейтральная пьяная компания. Поскольку дол-гое время естественная потребность к общению удовлетворялась внейтральной форме, многие сопровождающие эту процедуру мо-менты выродились в привычку. С объявлением нынешних свободдемократические организации, быстро разогревшись, стали нары-вистыми, члены таковых, набравшись свободы до упора, началимолотить друг друга. Блестящие в прошлом демлидеры смотрятсясуетно, особенно на фоне коммунистов, сохранивших и после вос-крешения холодную мировоззренческую ненависть.
За совместный умысел по статье 58-й полагался «расстрелили объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества ис лишением гражданства союзной республики и тем самым граж-данства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсе-гда, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижениядо лишения свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трёхлет, с конфискацией всего или части имущества».
Всё ясно? Теперь поставьте себя на место командира опер-группы ГПУ. Гоняться ли с риском для жизни за рвущимися на-сквозь бандами, к примеру, казаков и хохлов, или наловить безриска местных лесных шатунов, околачивающихся вокруг роднойдеревни? Второе предпочтительнее во всех отношениях. Раскинемумом. Там есть диверсия, а будут ли преступники — неизвестно.Значит, прохлопал и вредителей, и их преступные действия. Тут
326
Хроника колхозного рабства
всё наоборот. Злоумышленники — да вот они, и злодеяние пре-дотвращено. А как же, рады стараться, товарищ командир! Шеро-ховатости при оформлении бумаг мизерные. Бежали со ссылкивместе, преступная организация уже есть. Остаётся осторожно, безнажима назвать её повстанческой. Позывы к восстанию проходятпо самой серьёзной — второй части статьи 58 УК. Где смягчаю-щим обстоятельством может быть самодельная петля в камере.
Крестьянское сопротивление политике начала тридцатых.Это белое пятно в тёмной нашей истории. Сейчас не до него.Многие пишут о себе. Каждый, случаем продёрнутый через ны-нешнюю власть, торопится мемуарно заморозить себя в историироссийской. История возвышенной лжи уступает место хроникеозлобленных сплетен и самовосхваления. Кто примет за наукужизнеописание, где мужичьё-кулачьё оптом, а жизнь — за горстьзерна? В назойливость приведу ещё один документ, подготовлен-ный ПП ОГПУ на Урале в ноябре 1931 года.
«Москва. ЦК ВКП(б). Тов. Сталину.
...Установлено, что повстанческими организациями велась ра-бота ещё с августа месяца и постепенно охватила целый ряд рай-онов бывшего Пермского, В-Камского и Коми-Пермяцкого округа.Повстанческие организации имеются в Косинском, Кочевскомрайонах Коми-Пермяцкого округа, — в Майкорском, Камско-Берёзовском районе бывшего В-Камского округа, в Чермозском,Сергинском, Березовском, Усть-Кушерском, Кунгурском, Суксун-ском, Ординском, Лысьвенском, Чусовском районах бывшегоПермского округа. Во всех этих районах формировались повстан-ческие ячейки, при которых существовали боевые бандгруппы избеглых кулаков, бежавших заключённых из исправдомов и мест-ных антисоветских элементов.
Наличие повстанческих организаций в этих районах подтвер-ждается следствием и оперативной работой ОГПУ, и, по всей ве-роятности, они связаны с невыясненным пока руководством,находящимся в некоторых сельскохозяйственных районах и про-мышленных центрах...
Всего по повстанческим группировкам на сегодняшний деньарестовано 87 человек. При аресте изъято оружие. 17 ноябряпредполагалось выступление в ряде районов и сельсоветов, но неудалось только потому, что это совпало с операциями органовГПУ по этим районам и были сняты гонцы повстанческих групп,которые должны были оповестить о начале выступления. Выступ-ление намечалось под лозунгами: «За новый порядок без комму-нистов!», «За свободную торговлю!», «За вольный рынок!», «За
Глава 8. Чертогон
327
несдачу хлеба государству и оставление его на местах!». Повстан-цы усиленно занимались вербовкой спецпереселенцев.
Наряду с этими повстанческими организациями на западномсклоне Урала выявлена поповско-кулацкая монархическая пов-станческая организация на востоке Урала (в бывшем Тюменском,Ишимском и Курганском округах). Эта контрреволюционная ор-ганизация возглавлялась епископом Серафимом и начала своюдеятельность с благословения Тихона и Петра Крутицкого ещё с1924 года. По существу эта организация продолжала работу «Сою-за русского народа», который в этих округах в прошлом имел дос-таточно мощные ячейки. Почти каждый поп двух епископатов(Ялуторовского и Курганского) формировал вокруг своего при-хода повстанческие группы из членов церковно-приходских сове-тов и кулаков. Арестовано около 90 человек, в том числе дваепископа, 4 благочинных, 20 попов, 8 монашек, остальные кулакии бывшие бандиты. Из всех показаний арестованных вытекает, чтоэта организация должна была поднять восстание в момент интер-венции. Контрреволюционная организация присвоила себе назва-ние «Союз благоспасаемой России».
Кроме того, ещё в сентябре ликвидированы две повстанческиеорганизации (около 100 человек) в районах бывшего Нижне-тагильского, Ирбитского и Тюменского округов. Эти организациисостояли преимущественно из сбежавших и выселенных кулаков.Характерная особенность поповско-кулацкой организации состоитв том, что она развернула работу на более узких участках связиУрала с Сибирью (Омск — Тюмень, Омск — Курган), что, оче-видно, вытекает из стратегической установки этой организации —в момент интервенции отрезать Урал от Сибири».7
Такими депешами из уральских, да и других российских па-лестин, чекисты доказывали, что едят хлеб не зря. В отличие отоперативных сводок в адрес Уралобкома ВКП(б), где россыпьюшёл мелко-контрреволюционный факт, документы вождю тща-тельно редактировались. Канонически жёстко выдерживался букетопределений контры. Следовало работать только в рамках терми-нологии, укрепившейся в столичном обиходе.
«Поповско-кулацкая организация», к примеру, по централь-ным директивам гуляла уже лет шесть-семь. Сначала, во временаизмывательств над митрополитом, с угрожающим тоническимударением на первой части эпитета, позднее — на второй. Пофан-тазируй урал-чекист куда-нибудь в сторону «поповско-троцкистской организации», пришлось бы давать объяснения, а то,глядишь, и излагать причины появления свежей пакости.
328
Хроника колхозного рабства
Хорошим тоном считалось хоть как-то пристегнуться к союз-ным карательным операциям. Начальник ПП ОГПУ Раппопортудачно ввернул про связь с митрополитом Тихоном. Не с какими-то там «обновленцами», а именно с опальным митрополитом. Со-ветская власть его ненавидела чуть меньше, чем папу римского.Такой ход, точно рассчитал гаулейтер Урала, наверняка понравит-ся и Иосифу Джугашвили, и Минею Израилевичу Губельману —председателю секретной Антирелигиозной комиссии при ЦКВКП(б), вошедшему в советскую историю под стилизованной подРусь крышей — Емельян Ярославский.
Украшением темы массового вредительства стали националь-ные повстанческие организации, вдруг появившиеся в то же вре-мя. Большевистской идее унитарного государства с формальнойдекларацией национальных прав ненавистно всякое подниманиеголовы российских нацменьшинств, тем более противен антисо-ветский элемент с экзотическим оттенком. Ещё куда пи шло —туземец-большевик, но контра! Злонамеренных нацменов находи-ли повсюду, но мы, для разнообразия, бросимся в пампасы запад-ного уральского склона.
«Мы за то, — говорил Кабаков в 1931 году (по показаниямсекретаря Коми-Пермяцкого окружкома Благонравова), — чтобыотдельные мелкие национальности в СССР растворились бы врусском народе; коми-пермяки — это такая национальность, кото-рая не имеет собственной закопченной культуры и над развитиемхозяйства которой нет особой необходимости работать».8 Абориге-нам растворяться не хотелось. Позыв к самосохранению вылилсяв создание не санкционированного властью объединения предста-вителей «незаконченной» национальной культуры, в которое во-шли писатели и поэты (Зубов, Грибанов, Лихачёв). Судя поналичию абрамовичей в списке заговорщиков, дети суетного италантливого племени приняли активное участие и в коми-пермяцком национально-освободительном движении.
Творческая группа тотчас же попала в повстанческие. Служи-тели богемы — народ слабый, к допросам и пыткам не дюжийсовсем. Интенсивное следствие вскоре установило, что основнойзадачей организации является вооружённое восстание против Со-ветской власти. Это программа-минимум. В перспективе туземнаяконтра мыслила объединение коми-пермяков с коми-зырянами,карелами, удмуртами и другими угро-финскими народами, созда-ние угро-финской федерации. Сильным фрагментом обвинениязвучит шпионаж в пользу Финляндии и ещё кого-то. Обвиняемыене могли вспомнить.
Глава 8. Чертогон
329
В краю, где спецпереселенцев и заключённых больше корен-ного населения, не обошлось без банд обычных, однако, будучи попреимуществу славянского состава, они программы-максимум неимели. Точного числа банд секретарь на допросе в НКВД не на-звал, ограничившись неопределённым — много.
Весной 1931 года, когда ссыльные дезертиры потянулись наюг целыми косяками, домзаки и отчёты карательных органовстраны, Урала в первую голову, забил повстанческий элемент. Вмоду вошло лепить пятьдесят восьмую каждому святому и леше-му. Наркомюст издал тормозящий циркуляр. «Немедленно, —гласит документ, подписанный Крыленко, — прекратить практикупроизвольного расширения понятия контрреволюционного пре-ступления, подводя под него лишь те действия, которые вызваныдействительно мотивами классовой борьбы и классового сопро-тивления капиталистических элементов...
Полностью изжить вынесение необоснованных приговоров иискусственное отягчение обвинения по сравнению с тем, что дей-ствительно установлено материалами дела... Высшую меру соци-альной защиты применять как исключительную в случаях, когдаэто вызвано действительной необходимостью, имея в виду, чтодлительная изоляция, а тем более её максимальный срок — 10 летсо ссылкой и высылкой в условиях настоящего режима мест за-ключения являются мерой достаточно строгой и реальной... Пре-кратить практику передачи дел, по которым возможно применитьрасстрел, народным судам... Эти дела поручать исключительнопостоянным и достаточно выдержанным членам краевых, област-ных и городских судов».9 На деревне, рекомендует нарком, рас-стрел надо применять тоже с умом — только за поджоги,террористические акты и массовые выступления.
Естественные проявления жизни не подавить благочестивойнаркомовской директивой. Жестокость вытекала из природы вла-сти, поэтому советское правосудие и ухом не повело. Более того,через полгода облпрокуратура Урала категорически потребовала«ликвидировать оппортунистическое отношение к вопросам борь-бы с вредителями путём привлечения к обычной уголовной ответ-ственности...» Гнать их надо под пятьдесят восьмую! А ещё спустяполгода тот же Крыленко гневно испрашивает провинциальныесуды — почему мало расстрелов?!
Для мощной карательной машины расправа с явным внут-ренним врагом не составила труда. Богатейший опыт борьбы сов-власти с вредительством в основном окостенел вокруг поиска ивыявления сволочей тайных: либо засевших клопами в щелях
330
Хроника колхозного рабства
провинциальных, либо торчащих на виду, но удачно мимикри-рующих под актуальные цвета политической жизни.
Экономическая природа колхоза такова, что не красть в нёмневозможно. Как и невозможно быть не вредителями. Колхознаяэкономика постоянно плодит хищенцев и саботажников. На ши-рокой платформе колхозной бесхозяйственности постепенно вы-растает пирамида вредительства.
Если рядить о вредителе классическом, я бы начал с варвар-ства технического. И вот почему. Не было ни одной колхозноймолотилки, эксплуатация которой помимо основных функций недавала бы побочный уголовный продукт, то есть осуждённых ра-ботников. В самом деле, молотьба — тот технологический элемент,когда колхозник начинает работать непосредственно с зерном. Этовтройне опаснее, чем шастающие по ночным полям «парикмахе-ры». Поэтому цепь технологических операций от молотьбы доэлеватора нуждалась в сугубой охране.
Сначала всё выглядело по-детски. Местные уполномоченныеи активисты, налёты пацанов «лёгкой кавалерии». Все они жратьхотят одинаково. «Потери зерна есть?» — сурово вопрошал парт-следователь бригадира. «Есть», — молвил тот. «Охрана была?» —«Круглосуточно». — «Откуда потери?» — «Охранники сами ипёрли!» Факт весьма обычный, а дословно взят из материалов чи-стки Бродоколмакского района.10
К четвёртой колхозной страде власть поумнела окончательно.На токах народных инициаторов заменили профессионалы. По-становлением Челябобкома от 2 августа 1934 года, исключительнопримером, а не панорамой, в колхозные молотильные бригады на-правили более 1200 коммунистов и 500 комсомольцев. По двабольшевика на молотилку в дневную смену и по комсомольцу вночь. Следить за энтузиастами. Чтобы партийцы бдили от души,их надо было кормить не из охраняемого бурта. «Командируемыев подшефные районы коммунисты и комсомольцы, — озаботиласьпартия, — используются на работе в качестве весовщиков и полу-чают за свою работу зарплату и премии натурой от МТС, соглас-но постановлению правительства... Обязать все организации, вкоторых работают командируемые на уборку, сохранять за нимиза всё время пребывания на уборке занимаемую ими должность».11Какая-нибудь местная Лукерья, способная стоять при весах запустой трудодень, не проходила по морально-государственнымпризнакам.
Вид тщательно взвешивающего твой хлеб большевика абсо-лютно неприятен. Холодный немецкий педантизм, например,
Глава 8. Чертогон
331
склонился бы в данном случае к рациональным мелочам и поискукомпромисса. Мы совершенно другие. Хоть думаем тем же ме-стом, но иначе. Сунуть первую попавшую под руку железину вбарабан молотилки, чтобы агрегат заскрипел в судорогах, нампредпочтительнее и по духу, и по нашему аршину справедливости.В молотилки полетело всё. Чем меньше молотим, тем дальше отголодухи. Из уголовных дел по сельскому вредительству ясно, чтопорча молотильных агрегатов — излюбленный метод срыва работ.По факту порчи техники без околичностей давали статью 58-7.И ни в коем случае здесь не вылазить на статьи просто уголов-ные, предупреждал циркуляр Наркомюста от 1 июня 1934 года.
Были ли дела липовые? Были, примерно через раз. Приходи-лось порой инспирировать злой умысел при некриминальных об-стоятельствах. Советская техника, было бы вам известно, сама посебе не ломается. Это, во-первых. Вредитель, во-вторых, нуженбыл всем. Его десятилетний срок как-то оправдывал отставание отплана и украшал отчёты органов бдящих. Какой же ты «зоркогла-зый страж пролетарского государства», если уезжаешь из колхозабез саботажника? И судья ты не народный, а буржуазный прихво-стень, если...
«Во время уборки были факты саботажа — сначала убиралихудший хлеб для государства, а лучший оставляли себе (виновныесразу же осуждены)... Хлеб не сушат специально, потому что сы-рой хлеб элеватор не принимает...» (Лопатинский район). «Про-куратура и суд весь апрель, май, июнь месяцы были в разъездныхсудебных бригадах (обслужили все сельские советы, а 8 из них на2 раза). Судом с участием прокурора проведены показательныепроцессы на местах. Все дела создавались и рассматривались не-медленно». (Троицкий район).
«Меры судебного воздействия на уборочную, — это из Шу-михинского района, — возбуждено 12 дел, привлечено к суду 25человек (на всех отпущено 122 года — А.Б.)- За время уборочной,обмолота и хлебозаготовок была организована охрана в виде кон-трольных постов, застав, засад и объездов... Охвачено 1595 чело-век. В колхозе «Большевик» до 15 сентября посевы охранялаКрасная Армия».12 «Суд закрыт, все ушли на уборку!» — щемящезнакомая надпись висела на дверях Омутнинского райнарсуда.Кому-то судьба уготовила снимать урожай, а кому-то сносить го-ловы. За страду судом проведено 30 показательных процессов счислом вредителей за сто.
Трудности повседневной карательной работы становятся по-человечески понятными, когда читаешь отчёты прокуратур Урала.
332
Хроника колхозного рабства
Ночью в засаде, днём катаешь приговор. Домой вернёшься — об-зовут оппортунистом. Лучше надо работать, товарищи юристы! —мог бы устало и с укоризной сказать многим прокурор безлюдногоБердюжского района, сумевший за полугодие тридцать третьегоспрятать за решётку 559 вредителей.
Наряду с хлебом и инвентарём тока любимым объектом изде-вательств был трактор. Чего только не натерпелось это скромноетворение из рычагов и колёс! Его судьба ничуть не лучше судьбытрактористок. Будь он живым существом, можно бы поставитьсвечку в покаяние. Правда, вредительство здесь не носило явнойзлонамеренности, скорее оно вытекало из варварской природыколхозного труда и быта.
Трактор для механизатора в условиях закрытого пребыванияна полевом стане — и стол, и дом. Кто из пожилых колхозниковне знает, что на тракторе можно сварить кашу и картошку? За-верни продукт в платок, опусти в пробку радиатора и через 15минут можешь есть. Единственный кулинарный секрет сводится ктому, чтобы сделать это мимо посторонних глаз. Если не поймают,будешь сытым, накроют — вредитель. Ибо колесник вовсе не рас-считывался на бытовую эксплуатацию. Варили почти все и назы-вали трактор домашне ласково — чугунок.
Саботажником можно было стать по причине поломки маши-ны в урочный час. Для карательных органов имел значение толькофакт вынужденного простоя, а не обстоятельства, его вызвавшие.Производственное качество отечественной техники — хуже некуда.Шестерни того же ЧТЗ порой висели на заусенцах, потому чтосгондобил его заводской колхозник. Однако это был факт секрет-ный, даже на совещаниях руководителей МТС об этом говориливполголоса и намёками. Из выступлений механизаторов на слётахударников выхеривали по-чёрному всякие сомнения относительнокачества техники, оставляли лишь те пожелания, которые отража-ли переход от хорошего к отличному.
«Особенно резкие формы и широкие размеры вредительства,—читаем сводку о состоянии классовой борьбы на деревне, —имели по Ялуторовской, Троицкой, Ишимской, Режевской, Щу-чанской, Туринской, Б-Сосновской, Курганской, Полтавской МТСи совхозам: Ялуторовском, Нагайбакском, Шадринском, Маку-шинском... В этих хозяйствах выявлен 121 активный кулак-вредитель». Только в одном Петуховском совхозе 67 человек. ВШадринском зерносовхозе в радиаторе одного из тракторов нашли2 кг картошки. Находили болты, стружку, тряпки».13
Глава 8. Чертогон
333
Без вредителя МТС и совхозы работать совершенно не могли.Головами саботажников рассчитывались за скверное качествотракторостроения, за постоянные поломки и простои, в оправда-ние ежегодной мобилизации коров, за безалаберность и бесхозяй-ственность. Руководители хозяйств и политотделы были прямозаинтересованы в постоянном шмоне и арестах механизаторов.Нет плана — давай на-гора саботажников. Подозрительность ижелание скинуть страх на чужие плечи пронизали все звенья хо-зяйственной власти.
Иллюстрацией тому будет отрывок из стенограммы текущегопроизводственного совещания Куртамышской МТС. Была весна.«Классовый враг здесь у нас орудует, но мы до сих пор не можемпоймать врага!» — подкинул для затравки замдиректора Колесни-ков. «Ход ремонта тракторов, — поддержал его агроном Падиков,— у нас идёт из рук воп плохо, под нашим носом вредят, но вре-дителей мы до сих пор не нашли, а отсюда вывод, что у нас отсут-ствует политическая бдительность». Жестянщик МТМ Бородинсначала откашлялся, как подобает чистокровному гегемону, и уда-рил в то же место: «В мастерской нездоровое дело, тут пахнетвредительским делом».14 Полтора десятка выступающих развилитему до личных подозрений. К работе в тот день не приступали.Потом пошли доносы. Летом понаехало НКВД и во всём разобра-лось. Более двадцати человек получили срок через Тройку. В томчисле двое из цитируемых.
Призрак вредительства витал над уральской деревней. С на-ступлением темноты изо всех щелей МТМ и тракторных становначинало тянуть не то дымом, не то каким-то чадом. Испаринапрошлого долго и неясно клубилась, а к полуночи рвалась и уп-лотнялась до плавающих над землёй призраков, похожих на газет-ные карикатуры. Сизые тени то мягко стлались по рядамуставших тракторов и комбайнов, то приторным ядом чужойидеологии окутывали улыбающихся во сне энтузиастов. И вреди-ли, вредили, вредили...
Всё, больше лирически пе умею. Голый материализм даётсямне лучше. Рост технического вредительства в середине тридца-тых опережал рост тракторного парка. Дело тут такое. Нормаль-ный срок работы трактора и всякой машины — амортизационныйсрок. Но статистически, на балансе предприятия, они живут дотех пор, пока их не спишут. Отечественной сельхозтехнике амор-тизационный срок как Герасиму до симфонии. Пролетарское госу-дарство проводило политику жёсткого запрета на выбраковкутракторов. На святое надо молиться, партия знала, что за изделия
334
Хроника колхозного рабства
с маркой ХТЗ и ЧТЗ замордовано пол-Украины и пол-Урала. Ина тебе — на свалку?
Запрет на досрочное списание стареющей и юродивой от ро-ждения техники вёл к обрастанию МТС и совхозов мёртвым же-лезом. Перед самой войной, в сороковом, правительство ещё разнастрого запретило руководителям МТС и совхозов производитьвыбраковку и консервацию тракторов без разрешения Наркомзе-ма и Наркомата совхозов. Постепенно закладывалась основа само-утешительного социалистического накопления — загонять вошеломляющую чужой мир статистику всю рухлядь. У нас боль-ше всех в мире коров, тракторов и профессоров! Да, и генералов,прости Господи.
Тракторный парк старел, а МТС постепенно превращались впункты технической реанимации. Зимняя спячка уступила местомногомесячной борьбе за своевременный ремонт техники. Борьбепотому, что и тут орудовал вездесущий вредитель. Пропасть меж-ду балансовым тракторным парком и машинами, способными хотябы тарахтеть, неумолимо раздвигалась. В конце тридцатых чет-верть тракторов, принадлежащих МТС и совхозам, лежала в ме-таллоломе. После запрета на списание таковых оставалось уповатьтолько на массового вредителя. Заманить деревенского дурня надряхлый трактор, а затем по причине постоянных поломок и про-стоев посадить. Кое-кто из дальновидных руководителей пони-мал, что и самому пора сушить сухари.
Почему колхозник воровал хлеб, гноил его и заражал клещом— понять можно. Все эти преступные деяния носили характервсенародного почина. В подтверждение приведу одну из ежегодноиздаваемых директив. Секретное письмо наркома земледелия от 9ноября 1935 года. «Некоторые колхозы сдают зерно, специальнозаражённое клещом, чтобы после его выбраковки на элеваторевернуть его в колхоз. Эта преступная практика должна быть пре-кращена... Ставить под сомнение акт выбраковки и организоватьспециальные инспекции...»15 Колхозник, наоборот, был заинтере-сован в том, чтобы хлеб вообще не убирать. А зимой, в конкурен-ции с зайцами, страдовать на осиротевшей полосе.
Колхоз — детище ленинского кооперативного плана и, следо-вательно, вне всяких подозрений. Корни поголовного воровстванашли во вредительских, почти на уровне чистой биологии, на-клонностях колхозника. Тут пришлось поспорить. Общественнаянаука тех лет, стоящая на догме, что широкие народные массытоже плохими не могут быть, выдвинула смелую версию: колхоз-
Глава 8. Чертогон
335
ник, мол, тянет всё по причине длительного в прошлом сожитель-ства с кулаком, то есть абсолютно вредным типом.
По этому поводу я разделяю сомнение с уполномоченным покрайней тундре (Сале-Хард), который, попав в артель туземцев, невидевших живого кулака, страшно удивился. «И эти, сволочи, —сообщал он в Уралобком из-под самой Полярной звезды, — бессо-вестно жрут рыбу сами!» Судебная статистика тридцатых обычновыносила деревенского хищепца за скобки показателей по класси-ческому вредительству. Не столько потому, что он имел своюуводящую на этап или в загробье норму бесправия, сколь по при-чине тайного понимания естественности преступных деяний. Неукрав, колхознику не выжить — знали суд вершащие. Ещё лучшезнали другое. Не судить хищенца нельзя — рухнет колхоз и всяэкономическая конструкция социализма.
«Животноводство есть та отрасль, где классовый враг нашёлу нас самое уязвимое место». Гениальную по конструкции исмыслу фразу произнёс в 1934 году Кузьма Рындин, только-только взошедши на должность вождя выделенной из БольшогоУрала Челябинской области. Областному вождю допустимо вре-менами говорить собственными афоризмами. На этот раз гениаль-ное прозвучало рефреном к постановлению ЦК ВКП(б) окрутом развитии животноводства.
Иван Кабаков, вождь Свердловской области, высказался потому же поводу многословно и скучно: «Сейчас мы имеем велико-лепное решение ЦК по развитию животноводства. Это решениеуказывает, как нужно развивать животноводство. Там говорится,как нужно скот обеспечить хорошими кормами, стойлами, хоро-шими дворами, нужно иметь хорошие зоотехнические кадры, чтонужен хороший ветперсонал».
Партийная директива, подготовленная специалистами, неумеющими отличить ярку от доярки, прозорливо схватила, чтоскот надо кормить и держать в тепле. А причину всесоюзного ско-томора нашла во вредительстве со стороны враждебных классов ине пришедших в коммунистическое сознание колхозников. Доку-мент, между тем, очень своевременный. Выхватим наобум тихуюуральскую весь. Петуховский район. Маленький городок, честнеесказать — приличную деревню, Петухово вы найдёте на самомвостоке нынешней красно-Курганской области.
В этом статистически сером районе с 1928 по 1934 год числожителей сократилось с 68 до 39 тысяч, поголовье коров — с 25 до6 тысяч, лошадей — с 20 до 2,5 тысячи, свиней — с 21 до 1,6 ты-сячи. Авторы отчёта заметили, что домашние животные мрут зна-
336
Хроника колхозного рабства
чительно интенсивнее хозяев. В колхозах «Просвет», «МировойОктябрь», «Опыт» и других, читаем в справке райкома партии, налошадь приходится по 300-400 гектаров.16 Редкая свинья, образносказал бы тут Николай Васильевич Гоголь, добежит до серединыдеревенской улицы. Район, извиняйте, я выбрал не с ветра, пету-ховские показатели почти точно совпадают с общеуральскими. Да,и секретарь райкома потом стал руководить всем сельским хозяй-ством Свердловской области.
Посетившая Большой Урал и всю Страну Советов экологиче-ская катастрофа взывала к действию и бдительности. Ещё в апре-ле тридцать третьего ЦК ВКП(б) направил Кабакову срочно-секретную телеграмму с требованием «провести чистку заведую-щих фермами, скотников, свинарей, чабанов от чуждых кулацкихвредительских элементов и лодырей».
Вредительство сквозило во все щели. Журналисты это чувст-вовали, но объяснить не умели. В августе тридцать четвёртого«Уральский рабочий» актуально волновался: в Пермском районена пятьсот единоличных коров нет ни одного телёнка. Ясно же —хозяева тайно съели. В «Красном Октябре» Оханского района за-бастовали свиноматки, поголовно оставшись холостыми. В «Ми-ровом Октябре» Манчажского района другое — колхозники съелифураж, а свиньи — собственный приплод.
Моментальная проверка в 56 районах области социальногосостава работников ферм дала следующие результаты: «Проверено1396 ферм с числом работающих 14547 человек. Вычищено 105завфермами, 29 бригадиров, 1073 прочих работника. На Аииси-мовской СТФ Махнёвского района, к примеру, при проверкеклассового состава свинарок выяснилось, что бригада № 8 полно-стью укомплектована кулацким элементом». Документ Уралобко-ма ВКП(б) спокойно информирует, что областная потребность вкормах обеспечена по сену на 13%, соломе — 18%, прочим кормам— на 11%. Резонные соображения о том, что на таком рационекорова не впадёт в охоту даже по глупости и молодости, былипризнаны вредительскими.17
Деревенское вредительство, взятое приближённо и скрытойкамерой, то есть с доноса, много богаче. «После чтения статьи в«Уральском рабочем» о гнусной деятельности врагов колхозногостроя в Егоршинском районе Журавлёва, Околовича и другихдолжен Вам сообщить ещё ряд гнусных фактов, проделанных эти-ми двумя презренными гадинами. По вине некомпетентного врача,жены вредителя, пала самолучшая в совхозе серая кобыла Мышь,потому что вражииа вывернула своими ручищами ей матку при
Глава 8. Чертогон
337
родах».18 Скелетный факт вредительства, сами видите, обрастаетживым мясом усугубляющих его деталей.
Меры по выявлению саботажников на ферме, в МТМ, на то-ку, разобщённые в самом истоке, со временем суммировались вмощную всесоюзную кампанию чистки, — кампанию борьбы с за-сорённостью деревни контрреволюционным чертополохом. Колос-сальное агротехническое мероприятие проводилось совместнопартийными и карательными органами с прислугой в образе сель-советской власти. Во времени кампания совпала с деятельностьюполитотделов МТС, что придало ей совершенную форму конвейе-ра. «Для большей увязки работы органов прокуратуры, — гласиладиректива Прокурора СССР Акулова, — выделить в аппаратеПрокуратуры специального помощника прокурора, возложив нанего обязанность по установлению живой связи с Политотделамии надзора за немедленным реагированием по линии Прокуратурыи Суда по сообщениям Политотделов... Срок по делам, представ-ленным Политотделами, — 3 дня... Политотделы обязаны оказы-вать решительную поддержку органам прокуратуры и Суда».19Через «живую» связь политотдел — тюрьма прогнали значитель-ную часть деревенской контры. Засорённость соцчуждыми оказа-лась плотнее, чем натура колхозных полей.
В силу расплывчатости нормативных параметров вредителяинтенсивность прополки полагалась степенью классовой бдитель-ности местного карательного аппарата. Критерии растекались впространстве от массового замора скота и трудящихся до непри-личной национальности. Сверху планов по вредителям не давалии ограничивались лишь одним требованием — чтобы вредителябыло достаточно. Варьировались и методы пресечения. Работни-ков МТС и совхозов садили сразу, колхозников по старой памятииногда выселяли, что было всё равно, ибо с тридцать третьегоссылку деревенщине заменяли эквивалентным сроком лагеря.
Образчик классического низового вредительства возьму изпрактики выездной сессии Челябинского облсуда. Дело было вколхозе имени Сулимова Шумихинского района. «Кулаки, — чи-таем материалы суда, — вели в колхозе контрреволюционную аги-тацию такого плана — сколько ни работай, всё равно нам ничегоне достанется, всё заберут! Под влиянием этой агитации трудоваядисциплина пала. Были массовые невыходы колхозников на рабо-ту. Эта кулацкая группа органами НКВД была разоблачена, аре-стована и предана суду. Вожаки группы — Звягинцев Иван,Букреев Тимофей выездной сессией приговорены к расстрелу, ос-тальные 4 человека осуждены на 10 лет».20
22 Hp{px 1360
338
Хроника колхозного рабства
Подобные и даже показательные процессы саботажников про-водились в каждом районе. Почти везде с расстрелами, которыезачастую кассационная коллегия, при отсутствии явного злонаме-рения, заменяла десятилетним сроком. Ситуация способствовалачислу таких дел. Треть колхозников, уже указывалось, не выпол-няла минимума трудодней, а прогулы по совхозам достигали 30-40% рабочего времени.
Массовые репрессии против низового деревенского саботаж-ника использовались в качестве слабо действующего аргумента воправдание бесхозяйственности. И, разумеется, имели вполнезримые границы. Во-первых, всех не пересадишь, кто-то ещё дол-жен работать. По делам вредительства хорошо заметно, что жен-щин, даже при явной порочности намерений (кроме «дедушкиногоуказа»), старались не садить. Гуманизм здесь ни при чём. Без ба-бы колхоз, как случка без кобылы. Одни пустые желания. Во-вторых, если садить много, то срок надо давать маленький. Но тутрушится вся система социалистических ценностей. Кто на Русибудет уважать власть, способную дать какие-то полгода отсидки?
«Люди и районы должны трепетать при появлении начальни-ка, — учил нас вождь Челябинской области, — бояться его, тогдадело пойдёт хорошо, а отсюда и уважение». Экономически связатьуважение с длительным сроком заключения очень просто. Срокинадо давать прилично национальному опыту, но чаще проводитьамнистии. Из этого, собственно, и пружинится восходящая спи-раль массового энтузиазма. В колхозе вкалывать, чтобы не загре-меть в лагерь, а попал — упираться, чтобы заработать амнистию.Часть вредительского корпуса попадала под досрочное освобожде-ние, рядовой колхозник предвоенных лет обычно имел за плечамидве-три укороченные ходки за вредительство. Не будь амнистий, ктридцать четвёртому весь Союз нерушимый сидел бы в лагерях.
Кулак, как грубый и явный субъект вредительства, постепен-но, уступает место вредителю с должностью. Уже в начале три-дцать третьего местные газетёнки давали материалы под шапкой— «Враг с партбилетом страшнее кулака!», «Беспощадно разобла-чать врагов с партбилетами!» Правда, материалы обычно не пред-восхищали уголовного развития событий, а комментировали делазаконченные. Из крикливого авангарда классовой борьбы притравле кулака газеты превратились в шавку на цепи.
Девятый вал арестов накрыл вначале председательский кор-пус. «Артель «Крестьянин» — председателем работал Паншин,который снят с работы и осуждён. «Красный Уралец» — с началагода работал председателем Колыванов И., с работы снят и осуж-
Глава 8. Чертогон
339
дён за затяжку уборки и саботаж хлебозаготовок. «Великое дело»— председателем работал Сверчков Н., с работы снят и осуждён засаботаж хлебозаготовок и потери. «Прогресс» — работал Пименов,с работы снят за саботаж и затяжку сева, использование протрав-ленной пшеницы в продовольственных целях. «Герой труда» —председателем работал кулак Смирнов, снят с работы за саботаж изатяжку уборки».21
Подавляющая часть вредителей председательского среза шлапо классическому обвинению — за саботаж хозяйственных кампа-ний. Отставание от плана хлебозаготовок обычно заканчивалосьтем, что деревенский комсостав отправляли в тюрьму, а руково-дство колхозом передавалось уполномоченным или представите-лям политотдела МТС. Те чистили колхоз в меру преданностиидеям, то есть до нитки
С привлечением к суду облик вчерашнего энтузиаста мгно-венно менялся. «В колхозе имени Свердлова Нязе-Петровскогорайона орудовала группа вредителей: председатель колхоза Пав-лов (кулак, белогвардеец), бригадир Добычин (белогвардеец), ве-совщик Борисов (кулак, белогвардеец), счетовод Золотов (кулак,офицер колчаковской армии)».22 Где-то до тридцать шестого всеподсудимые становились кулаками и белобандитами. Позднее вмоду войдут разношёрстные шпионы и диверсанты.
Даже по берегу океана Ледовитого, где вымерзает всё живое,кроме оленя да ненца, саботажник плодился почём зря. Осенью1933 года, сообщает полярный большевик, стада оленей пришли слетнего каслаиия в половинном составе. Причина материковая —притупление революционной бдительности, бесхозяйственность,отсутствие борьбы за классовую чистоту пастушьего состава. Непомогают ни «Красный чум», ни «Красная лодка», ни другиеидеологические средства. В тузсоветах сплошь сидят белобандиты1921 года, поэтому колхозы уходят на летнее каслание без пар-тийного руководства. План мясозаготовок в тундре, очень секрет-но шепчет документ, выполняется за счёт скупки оленей без денег,либо за облигации.23
Вредительство в советском аппарате деревни менее вырази-тельно. Что может сельсоветчик, имеющий в распоряжении толькогербовую печать? Может многое. «Сельский актив, — предупреж-дает письмо Уралобкома ВКП(б), — который должен учитыватьвыполнение обязательств, контролировать и дисциплинировать,сам является злостным неплательщиком. В некоторых сельсоветахорганизованный саботаж проходит мимо районного руководства,составляются даже акты с такой оценкой: «маломощный», «не
22*
340
Хроника колхозного рабства
имеет хозяйства», «уплатить мясопоставки не может», «имуществане имеет», «брать нечего»... Ведётся организованный кулацкийсаботаж по важнейшему государственному мероприятию — мясо-поставкам. Как это называется? Притупление революционнойбдительности» ,24
Во вредители залетали даже уполномоченные. Районныхобычно садили вместе с провалившимся местным начальством.Тут обвинение требовало тонкой политической редакции. Иметь ваппарате кулаков и белобандитов как-то не хотелось. За потерюреволюционной бдительности дают больше, чем за аморалку.Классические недостатки командированного с властью и надолгомужика общеизвестны. Взятки, постоянная пьянка на халяву,стрельба по пьяни — так, мимо, принуждение аборигенок к поло-вому сожительству. За кураж под пятьдесят восьмую сразу неподведёшь, если не резюмировать буйство срывом хлебозаготовок.От плана всё и зависело. Выполни его, будешь вспоминать дере-венские события с лирической грустью. Сорвался — читай ихсухую суть в обвинительном заключении.
Где-то об ту же пору начался выборочный отстрел руководи-телей совхозов. Решения по такому вопросу принимались науровне обкомов партии. Поскольку руководители подобного рангавходили в союзную номенклатуру, репрессиям предшествовалисогласования. Иногда репрессии инициировал местный аппарат.Но чаще залп по руководящим головам исходил из результатовмосковской проверки. Цековский уполномоченный обладал пра-вом расправы над всеми. Полный объём репрессии — исключитьиз партии, снять с работы и отдать под суд — синтезируется тутсразу, без нудной переписки с наркоматами.
По совместному отчёту облсуда и прокуратуры Урала за зиму1932-1933 года, первопроходцами высокономенклатурного сабота-жа стали 29 человек. Назову некоторых. Нагайбакский совхоз,директор — 3 года лишения свободы, Троицкий зерносовхоз, ди-ректор — 10 лет по закону «семь восьмых», Заводоуковский пром-совхоз, директор — 3 года лишения свободы (еле вывернулся из-под 58-14), Петропавловский зерносовхоз, директор — 10 лет поуказу «семь восьмых» и статья 58-7...23
Замечательной прелюдией всесоюзного чертогона прозвучалапартийная чистка 1933 года. Решение о проведении санации при-нял пленум ЦК ВКП(б) в январе месяце. «Организовать делочистки партии таким образом, — говорилось о целях кампании, —чтобы обеспечить в партии железную пролетарскую дисциплину иочищение партийных рядов от всех ненадёжных, неустойчивых и
Глава 8. Чертогон
341
примазавшихся элементов».26 В семидесятилетней истории боль-шевики неоднократно прибегали к прополке своих рядов. Чтобыпонять натуральную необходимость чисток, надо сразу отказатьсяот хронической лжи — будто в партию принимались лучшие лю-ди. Что принимались они добровольно. В действительности ростпартштата определялся более прозаическими обстоятельствами.
При агрессивной неприязни подавляющей части населения кбольшевикам добровольное вступление в партию действительнопорядочного человека сомнительно. Втянуть человека в очевиднопреступную политическую организацию можно было крайнимимерами принуждения. Связать с членством в ВКП(б) обучение,получение работы по специальности, профессиональный рост,получение жилья и т.д.
На вкус и цвет товарищей нет. С точки зрения «товарищей»,лучший — это тот, кто поставит корпоративный партийный инте-рес выше интересов страны, семьи и совести. Способный пойти налюбую подлость, а то и преступление, ради выполнения партий-ной директивы. Если сказать проще, партия или высасывала изнарода готовых проходимцев, обращая худшие их черты в досто-инства кадрового работника, либо культивировала таковых всейсистемой внутрипартийных отношений.
Членство в партии было условием выдвиженчества и получе-ния должности, на которую свежий большевик в конкурентныхусловиях претендовать не мог. Замена в управленческом аппаратепрофессионала голым исполнителем (образование: начальное,профессия: начальник) заложила фундамент советской бесхозяй-ственности и необходимость капитального ремонта партии прямона ходу. И поныне высший управленческий персонал российскойэкономики и государственной власти забит выдвиженцами КПСС,кавалерами универсально-мировоззренческого диплома ВПШ.
В ту далёкую пору партбилет ВКП(б) вместе с должностьюспасал и от голода. Сеть закрытых распределителей кормила да-леко не всех коммунистов, но деятельные функционеры пережилиголодуху веселее героического советского народа. До гона вреди-телей с партбилетами, где-то до конца тридцать второго, членствов партии защищало от дурного ареста. Разрешение на то следова-ло испрашивать у партийных органов.
Твёрдые желудочные соображения гнали в партноменклатурусамую оголтелую часть населения. Для кого-то рост числа боль-шевиков казался «ярким показателем полного доверия рабочегокласса и трудового крестьянства к своей партии». У меня на этотсчёт мнение особое. Конечно, большая часть ВКП(б) состояла из
342
Хроника колхозного рабства
принудительно мобилизованных. А дальше биография каждогоформировалась по меркам собственной совести.
Быстрое моральное старение младшего комсостава советскойэкономики, особенно в деревне, где председатели и бригадиры ме-нялись по несколько раз в году, разгоняло партбилетный оборот.Обычно взлёт деревенского большевика начинался с назначенияна должность по решению уполномоченного. Чтобы не вздумалбрыкаться, выдвиженца принимали в партию, а через три-четыремесяца он с выговором летел в бездну рядовой принудиловки. По-терявший должность коммунист прятал билет за икону и снованачинал верить в Бога или крыть в Бога власть.
Дно партийной жизни постепенно затягивалось мертвымилом бывших большевиков. Значительная часть вредителей ухо-дила под суд, то есть с исключением из рядов партии. Высокаяоборачиваемость состава затрудняла всякий учёт большевистскогопоголовья, что для самой передовой партии в мире, согласитесь,не к лицу. Партийных организаций на селе было мало. Беспри-зорных деревенских коммунистов предлагалось либо гнать в шею,либо объединять в устойчивые партийные организации, с кото-рых можно бы спросить работу.
Параллельно чистке началась шумная кампания перестройки.Правда, требования той перестройки адресовались не всему про-грессивному человечеству, а райкомам ВКП(б). Чтобы те не оста-вили ни одного беспризорного коммуниста и немедленно создалипартячейку на каждом предприятии. Мы не можем ждать милостиот колхозника, решила партия, и в каждый колхоз приехал штат-ный парторг. Да-да, те самые Давыдовы, только не литературноприлизанные, а зло озадаченные.
Партийное чистилище создавалось по классическому образ-цу, в девять кругов. Большевиков и сочувствующих трясли напредмет принадлежности к следующим видам греховности: дву-рушники, классово-враждебные элементы, нарушители железнойдисциплины партии и производства, зажимщики самокритики,пассивно пребывающие, сросшиеся с буржуазным элементом пе-рерожденцы, карьеристы и шкурники, морально разложившиеся,великодержавные шовинисты. Образность всех формулировок да-вала намёк на творческий подход к делу.
Для проведения чистки на разных уровнях создавались спе-циальные партийные комиссии. Руководил работой комиссиипредставитель вышестоящей организации. Уральскую областнуюкомиссию возглавлял Ройзенман. В качестве содействующего кам-пании инструмента выступала РКК (постоянно действующий ор-
Глава 8. Чертогон
343
ган партийного контроля). Нам повезло и тут. В президиуме об-ластной контрольной комиссии сидели лучшие представителиуральского пролетариата — Маркус, Янсон, Элькинд, у которыхпредставления о светлом будущем России были несомненно пра-вильнее, чем, скажем, у моего деда Завьялова Анания или егососедки по околотку Матрёны Морковиной.
Вёл чистку партследователь, назначаемый райкомом партии.На должность инквизиторов подбирали людей, достойных целейчистки, — в меру бдительных и нарывистых. С ними время отвремени проводили озлобительные инструктажи. На суд партсле-дователь приходил не с голыми руками. Райкомами ВКП(б) соз-давалась сеть политинформаторов. В их задачи входил сборкомпромата на проверяемых. Относительно содержания информа-ции требования были самые универсальные. Нужны были тёмныефакты из производственной деятельности, личной жизни, отдыха,отношений с друзьями и родственниками. Работа политинформа-тора считалась хорошей, если на собрании по чистке компроматбыл неожиданным для подсудимого и доводил его до прострации.Исходная убедительность компромата не имела никакого значе-ния, пусть будут хоть грязные деревенские слухи. Проверяемыйдолжен отмазаться от помоев.
Сбор теневой информации осуществлялся в основном с по-мощью доносов. В ряде мест печать и стенгазеты призывали да-вать собственные мнения, можно анонимные. Чуть позднеепредседатель областной комиссии запретил использование анони-мок в обвинении. Однако проверка деятельности комиссий по чи-стке изобилует упрёками в том, что мало обращается внимания нафакты, получаемые из анонимных источников. Следовало прове-рять истинность таких фактов, в случае подтверждения обяза-тельно выносить в обвинение.
Можно догадаться, какой шквал анонимного народного твор-чества подняла чистка. Вскипели самые тёмные силы и мыслинации. Многотомьем только сокращённых протоколов чисткиможно забутить тракт от Москвы до Владивостока. Кое-где сохра-нились уникальные первичные доносы! Этот палеолит советскойистории требует особого научного интереса. Из сотен прочитан-ных мною материалов сделаю лишь общий вывод.
Устойчивого желания посадить друг друга хотя бы лет напять-десять в доносах чистки ещё не просматривается. Оно при-дёт позднее. Советский человек ещё пребывал в молочно-восковойспелости. Информация носит характер абстрактной подлости, за-метно лишь прогрессивное движение от общерусской шутки: на-
344
Хроника колхозного рабства
срать соседу в карман — к злодействию чисто советскому: чтобыдушу вывернуло не от вони, а от боли.
Квалифицированный донос отличается от простого тем, чторассчитан не только на вред другому лицу, но и на получениеблагодарности за услугу. Накатав на соседа, обычный стукач непоставит внизу своей подписи и будет ночами тихо выглядывать вокошко — не приехали ли за Петром. Такие упражнения, показы-вает практика тридцатых, свойственны самым бдительным пред-ставителям советского пролетариата и колхозного крестьянства.Стукач партийный обязательно себя обозначит, дабы труд и износдушевный возмещены были.
Для проверки степени греховности по каждой категории ра-зослали специальные вопросы. Централизованно закрыли лишьидеологию, остальные тесты разрабатывались применительно кместу. На собрания по чистке обязали приходить всех, чтобы втя-нуть беспартийных в дрязги и взаимодоносительство, называемоев среде кадровых большевиков принципиальностью. В редкомтрудовом коллективе чистка не превращалась в дикую склоку, врезультате которой нормальные отношения заменялись многолет-ним обозлепием.
По всем девяти категориям поганцев на Урале вычистиличетверть коммунистов. Большая часть исключённых попала под«классово-враждебные», «пассивно пребывающие», «нарушителижелезной дисциплины», «перерожденцы», «морально разложив-шиеся и политически тёмные». Деревенские кадры были настоль-ко слабы, что не умели отличить отзовиста от, скажем, ветеринара.
Вычищенные по классово-враждебной категории в основномстрадали за ущербность родителей и ошибки молодости. «С 1910по 1921 год была женой белого офицера...». «Воспитывался в бе-леньких буржуазных пелёночках, а потому в партии не можетбыть...». Иногда контрреволюционное нутро вскрывалось прямо пачистке. «Чем отличается февральская революция от Октябрь-ской?» — «В февральскую скинули государя, царствие ему небес-ное...». За такую милость ненавистному царю и залетел нищийкоммунар артели «Беднота». «Что делал у белых?» — «Возил ра-неных». «А почему не добивал?» — добил следователь другогоколхозника «Бедноты» из Бродоколмакского района.27
Часто антисоветчина внешне простодырого колхозника выяв-лялась благодаря профессиональным качествам партследователя итонкой процедуре предварительного дознания. «Интимную связь ссыном попа имела?». У Богатенковой Анисьи из колхоза имениГолубчикова (Шумиха) всё опустилось: «И как узнали!?». Потом
Глава 8. Чертогон
345
душа вспыхнула негодованием: «Все они мужики такие!» — и онараскололась. «При вступлении в партию, — сухо констатируетпротокол чистки, — она скрыла социальное происхождение, отецеё был спекулянт 21 года, был церковным старостой. Кроме того,она первый раз выходила замуж за кулака, который сейчас разо-блачён».28
Сюжеты по выявлению нарушителей железной дисциплинымелкопредметны и серы. В промышленности — да! Там наруше-ния технологии в стремлении обмануть законы физики сплошь дарядом приводили к авариям, часто с человеческими жертвами. Иопоздания на работу хорошо засечь. А в деревне проще. «Дан вы-говор за неиспользование своей коровы на севе». «Вспашка про-изводилась вопреки постановлениям правительства фигурно».«Вывел на боронование и вспашку стельных коров, отчего у техполучились сплошные выкидыши». «Допустил большой падёжскота, 17 голов молодняка расклевали сороки».
В колхозе трудовой дисциплины нет вообще. Есть работникпьяный или пока с похмелья. Это не моё. Так ещё в восемьдесятпервом сказал мой приятель Иван Додук, пилорамщик колхоза«Маяк» Половинского района. По большому счёту он прав.
«Где был в 1918 году? — Болел дома. — Как провёл праздникОктября? — 7-8-го был субботник, 9-го выпил. — Кто всесоюзныйстароста? — Не знаю. — Кто такой Молотов? — Два дня болитголова, забыл». Свидетели показали, что большевик-бригадир По-лев Егор в бригаде не показывался всё лето, но как только приве-зут муку, он первый. В Октябрьскую два дня пил беспробудно, ана третий гонялся с ружьём за колхозниками.29
Вспомним прошедших чистилище удачно. Кто дорожилкормной должностью, вел себя искусно. «Образование нижнее,происхождение пролетарское, в оппозиции не состоял, во фракци-ях тоже, за границей не был и не собираюсь!». Сразу видно — нашв доску! По первости такие заявления партследователей оченьумиляли, потом по протоколам обнаружилось, что многие говорятодинаково и исповедуются, видимо, не от души, а по шпаргалке.Членов комиссий призвали к бдительности.
Гораздо содержательнее дела, связанные с перерожденцами иразложившимися. Спектр тех, кто вначале был вроде бы ничего, апотом круто скурвился, чрезвычайно разнообразен. Зав. Бишкиль-ским райзо Акатьев, к примеру, допустил буржуазное противопос-тавление интересов государства местным интересам, замечен вкраже масла, штамповал втирательские сводки по урожаю, допус-
346
Хроника колхозного рабства
тил засорение аппарата дутовцами и анненковцами. Чиновникавычистили как чистого перерожденца.
Уполномоченный по заготовкам Аникин страдал порокоминым. Он, судя по протоколу, сплошь и рядом использовал в по-ловом отношении арестованных антисоветских женщин. Действо-вал, якобы, по принципу: греби всех, Бог увидит — пошлётбольшевичку. Из партии его «ушли» чистым разложенцем.30 Вотсекретаря Б.-Карасинской партячейки Томашева вычистили сразупо двум статьям — шкурник и сожитель с классовым врагом. Приколлективизации он присвоил часть конфискованных вещей, ктому же до самой чистки злостно пользовал кулацкую дочь.
Тема антисоветского секса, кинься хоть на крайний северУрала, превалирует в обвинениях большевиков, имеющих правопомыкать чужими бабами. Исчерпывающее объяснение порокамне слышится от вычищенца Соловьёва Архипа, утверждавшего,по словам свидетелей, что от советской власти надо взять если неедой, то п...ой. «Соловьёв Архип, — читаем материалы чисткиодной из партийных ячеек ВИШЛАГа, — являясь старшиной Ви-жаихинского взвода и пользуясь своим служебным положением,изнасиловал заключённую Дубровину, предлагал половое сожи-тельство заключённой Филимоновой, за отказ произвёл у неё не-законный обыск, при обыске угрожал оружием и расстрелом,занимался незаконными арестами, незаконно лишал зачёта рабо-чих дней заключённых. Безо всяких оснований называл заклю-чённых женщин проститутками, присваивал деньги заклю-чённых».31 Ну и так, кое-что по мелочи — пьянствовал, открывалстрельбу, терроризировал заключённых, садил их вместо гауптвах-ты в дезокамеру...
Не брезговали этим делом и зоркоглазые стражи пролетар-ского государства. «Елькин Василий, — возьмём на вскидку Чер-дынский райотдел ГПУ, — являясь сотрудником на обслуживанииспецпереселенцев, использовал своё служебное положение, при-нуждал к половому сожительству спецпереселенок, при этом обе-щал улучшить продовольственное снабжение». Разложенецразложенцу рознь. Сотрудник райГПУ Мальков Иван, смеётся надчужой глупостью председатель комиссии, женился па дочериофицера и как дуру притащил её на Север. Перед чисткой зятьбелогвардейский напился и давай объяснять секретарю ячейки,что вынужден выбрать не партию, а жену, потому что жить безнеё не может. Вычистили с удовольствием.
Женострадальцев у нас не любят. Микрюкова Василия вы-перли из той же ячейки, но с пониманием. Он с женой развёлся
Глава 8. Чертогон
347
давно, однако, в блуде замечен не был. Тут совсем другой наклон.Он похитил две бутылки спирта из фондов райотдела ГПУ ипролетел на мякине, распил их с заключёнными по статье 58-10. Ас ними даже взятое на свои деньги пить нельзя.
Головы ответственных партийных товарищей пойдут оптом втридцать седьмом. Показательные расправы над секретарями сель-скохозяйственных райкомов в 1932-1936 годах познавательно ин-тересны в том плане, что внутрипартийная убогость отражена вних более реалистично, чем в инспирируемых следствием показа-ниях тридцать последних.
Начнём с конкретного. «В результате изучения можно сде-лать совершенно бесспорный вывод, что предыдущее партийно-советское руководство района срослось с классово чуждым эле-ментом (кулаками, белогвардейцами), что породило кулацкую по-литику, извращая и искажая директивы вышестоящих советско-партийных инстанций». Так было доложено в челябинский опер-сектор ОГПУ про состояние Нагайбакского района. Персональномаразм выглядел так. Зарипов Сафа — секретарь райкома ВКП(б)
— зять бывшего управляющего золотыми приисками, занимался врайоне развратничеством. Бургучёв — председатель РИКа — сынатамана-кулака, занимался антипартийными поступками. Пулатов
— директор совхоза — поджигатель (на подозрении ОГПУ). Тана-ев — зав. канцелярией РИКа — белобандит, бежавший из Китая.Манзин — зав. агитпропом — сын церковного старосты, сорвалвсю работу по политпросвещению. Зав. районо — нагайбак, кулаки белобандит. Зав. райфо — нагайбак, племянник белого генера-ла... Не советская власть, а контрреволюционный шабаш.
Лобовой атакой обвинения был скотомор. Действительно, нуни в какие ворота. За два года основные продуктивные твари вы-мерли в районе на две трети, а свиньи, как мамонты, — начисто.Многостраничное описание касается всех сторон жизни, включаябытие интеллектуальное. «Делалось всё, чтобы оставить населениенеграмотным. Из 30 курсантов-комбайнеров, пропущенных черезмандатную комиссию, 90 % не могли ответить на вопрос, кто та-кой Сталин».
Показательно для всего Урала район прочистили. Кому далисрок* кого выгнали без уголовных последствий. Материалы чисткипошли методическим пособием. Драму, разыгравшуюся в степномволчьем углу, венчает документ, достойный большой истории.Даю его в небольшом сокращении.
«Отчёт-заявление бывшего секретаря Нагайбакского райкомаВКП(б) Зарипова Сафы. Как мы очищались от чуждых.
348
Хроника колхозного рабства
1. Минеев М. — член войскового круга, атаман, организаторнациональной травли, бухгалтер РИКа — несколько раз сажалипо линии РУП ОГПУ, не могли судить, выгнали.
2. Красильников — бухгалтер РПО, кулак — неоднократнымрешением не могли судить, выгнали как больного.
3. Корсаков — бухгалтер РПС, офицер — выгнали, после это-го выгнал ещё одного кулака — фамилию забыл.
4. Фадеев — бухгалтер Заготзерио, сын попа — судили, оп-равдали и выгнали.
5-6. Дюскины — в РСЖ — выселены как сыновья офицеров.7. Долгих — инструктор и 8. Долгих — счетовод с Заготзерио— выгнаны как кулаки.
9. Ишменев — счетовод РКСЖ — выгнан как поп.
10. Ишимов — инструктор Заготзерио — осуждён как кулак.
11. Тихонов — инструктор по заготовкам РПС — выгнан каквахмистр.
12. Корсакова — сберкасса, выгнана как дочь офицера.
13. Фадеева — выгнана из районо как дочь попа и из зерно-совхоза.
14. Фадеев — инспектор бюро ИТР — выгнали как недавновернувшегося из Китая.
15. Байтурин — завуч ШКМ, выгнали как сына купца.
16. Семёнов — зав. почтой, выгнан как сын дворянина....Всех не упомню...
Я до 1930 года работал пропагандистом, замещал РУП ОГПУ,так как у нас их не было. Когда я вступил секретарём РК..., ис-правились многие, сделали человеком тех, кто под влиянием ку-лачества и прежнего руководства стал разлагаться...
Алексеев Яков — сейчас ответственный секретарь райСО, а в1929 году с ружьём в руках охотился за уполномоченным в Па-риже. (У нас на Урале два своих Парижа — Большой и Малый. —А.Б.) Соболев Илья был выдвинут в здравотдел РИКа, но забо-лел и в 1931 году умер. Соболев Константин начал было обрас-тать до кулака, выдвинут ветфельдшером. Егоров Владимир былвыдвинут в Заготснаб, не мог себя удержать (постоянная пьянка),весной по его просьбе послали в сельпо».33
С точки зрения массового вредительства, классическим .сле-дует считать год тридцать четвёртый. Пристальное внимание кнатуре колхозника обнаруживает букет антигосударственных на-клонностей, которого вполне хватит для убедительного обвиненияво вредительстве. И с позиций высокой политики дело шло к со-вершенству. Грабительский экспромт утонул в прошлом. Каждая
Глава 8. Чертогон
349
уборочная теперь разворачивалась во всесоюзную карательнуюоперацию с хорошо осмысленной режиссурой.
В тридцать втором показательно разгромили Северный Кав-каз, в тридцать третьем — Украину. Новая методика полагалафронтальное наступление по всем направлениям. С этой цельюособым постановлением ЦК ВКП(б) в основные аграрные районыбыли направлены эмиссары с абсолютными полномочиями. Мо-лотов курировал Западную Сибирь, Киров — Казахстан, Вороши-лов — Белоруссию, Микоян — Курскую и Воронежскую области,Жданов — Сталинградский край, Чубарь — Средне-Волжскийкрай. В Челябинской области шмон поручили наркому земледе-лия Чернову. В только что образованную область вошла большаячасть сельскохозяйственных районов Большого Урала. Бить та-кую не грешно хотя бы в назидание.
Самое главное в ту кампанию было сказано сверху. На местапоступили полиграфически безупречно выполненные материалы,которые назывались письмом Сталина. Пухлый секретный буклетназывался «О саботаже на Украине» и адресовался всем членам икандидатам ЦК, секретарям обкомов, крайкомов, райкомов ипредрикам. Основная тема письма улавливалась с преамбулы —враг с партбилетом должен быть наказан строже, чем враг безпартбилета! Технологию перековки упрямого мужика в трусливо-го колхозника вождь считал почти законченной. Надлежало пере-ковать выдвиженца в палача.
Наглядно-методическим приложением к сталинскому письмустали материалы уголовной драмы, имевшей место в Днепропет-ровской и Харьковской областях, подпадающей под признаки эта-лонного вредительства. «Вам необходимо обеспечить себяполностью — оставить все фонды, как под посев, страхфонд и ряддругих. Установить урожайность, не дающую в обиду колхозы».Такую крамолу, якобы имеющую широкое хождение среди мест-ного начальства, председатель ГПУ Украины Реденс своевременнопресёк. По двум областям под суд подвели сотни кадровых работ-пиков. Материалы операции Реденс передал в ЦК КП(б) Украи-ны Косиору. Тот переслал их вождю народов. Сталин решилпроучить всю страну.
Самое ценное в сталинском письме — приложения. В нихдана полная раскладка дел по номенклатурному вредительству —образцы инспирирования обвинения, пристрастного следствия,незаметных подлогов, а главное — приговоров. Чтобы привыкаликадровые люди к настоящему социализму. Письмо тщательно об-судили па всех уровнях и с надеждой, что Бог пронесёт, приняли
350
Хроника колхозного рабства
к неукоснительному исполнению. В довесок к жанру эпистоляр-ному Москва спустила постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б),приказывающее «принять необходимые меры воздействия по от-ношению к партийному и советскому руководящему составу в техрайонах, где плохо поставлена работа по уборке, обмолоту и хле-бозаготовкам... Принять все предусмотренные законами меры воз-действия на сдатчиков хлеба: штрафы и досрочное взысканиеневыполненной части всего годового плана хлебосдачи, по отно-шению к неисправимым колхозам и единоличникам — штрафы допятикратного размера с привлечением к судебной ответственностипо статье 61 УК... Направить на места две трети членов бюро об-комов, крайкомов и членов президиума крайоблисполкомов павесь сентябрь месяц».34 Одновременно с этим всем областям под-бросили планы и снизили собственное потребление.
Чернов появился на Южном Урале в начале сентября три-дцать четвёртого. Сперва в холодный пот бросило провинциальноечиновничество. Было замечено, что нарком, прибывая в какой-либо район, по-большевистски выгонял па деревню конторскийштат. Машинистки, счетоводы, почтари, привыкшие мало от ро-дины требовать и получать, испуганно смывались с глаз. Действиянаркома вписывались в среднюю ступень управленческого про-фессионализма, когда руководитель внутренне осознаёт своё ни-чтожество, а внешне маскирует его загадочными поступками.
6 сентября в «Правде» появилась разгромная статья «Почемумолчит Челябинский обком?» Газета призывала сломить антиго-сударственные тенденции, возобладавшие, якобы, в Курганском,Лебяжьевском, Ялано-Катайском и других районах. «Правда» лая-ла по расписанию. Каждый из обер-уполномоченных, будь оп наВолге или в Сибири, получил в поддержку по подобной статье.
Уральские большевики засуетились. На следующий же деньсостоялось пожарное заседание Челябобкома ВКП(б) с резолю-цией — снять, снять, снять... В областной газете появилась бро-ская рубрика, в которой главный прокурор Леонидов из номера вномер давал списки арестованных руководителей. Районная пе-чать выбирала из реестров знакомые имена, чего вкупе с сообще-ниями ТАСС и к радости журналистов хватало, чтобы забитьполосы. К тому же этот дубина Каганович (со слов секретаря Че-лябобкома) заставил перепечатывать в местных газетах и поста-новление ЦК ВКП(б) по Челябинской области.
Да, такое постановление было. 30 сентября оно поступило заподписью Молотова и Кагановича. «Челябинская область, — гово-рилось в нём, — не только не даёт повышения темпов хлебосдачи,
Глава 8. Чертогон
351
но и снижает их... Предупредить Челябинский обком партии иоргкомитет Советов, что если они не добьются решительногоподъёма темпов хлебосдачи, обеспечивающих выполнение плана,к ним будут применены строгие меры взыскания, а секретарь об-кома Рындин, председатель оргкомитета Советов Советников бу-дут сняты с постов как несправившиеся с работой».35 Далее шликары: за срыв плана было приказано арестовать несколько десят-ков местных руководителей.
Народный комиссар земледелия начал закручивать гайки соскрежетом. К действию подстёгивал душевный дискомфорт, вы-званный кремлёвским инструктажем и постоянными запросами.Из вояжа по районам он вернулся не в духе и спешил найтикрайних. Областным лидерам с побелевшими от страха губамибыло приказано срочно созвать партийно-хозяйственный актив.
Третьего октября провинциальные заготовители собрались взале обкома партии. Над кворумом повисла тяжёлая предгрозоваятишина. Им, поднаторевшим в репрессивно-поборной суете, раз-громная статья в «Правде» и цековское постановление показалисьэхом далёкой московской политики. Нервозная перетрусь област-ных аппаратчиков дала, однако, понять, что московский гость бу-дет похлеще Кабаковых и Рындиных, что грядут большиеосложнения. Что саботажников могут найти и в этом зале. «Ужесидят!» — шёпотом ползло по залу сообщение о судьбе упомяну-тых в московской директиве.
Когда местная номенклатура расселась по местам, и у дверейвстали доверенные ребята, слово предоставили наркому. Встреч-ных аплодисментов не зафиксировано. Михаил Александровичбыл человеком прямым и сразу взял публику на испуг.
— Присмотревшись к тому, что творится на месте, я прихожук выводу очень серьёзному — секретари райкомов, начальникиполитотделов МТС, не говоря уже о директорах МТС, совершен-но отошли от руководства уборкой. Вот впечатление, основанноена тех районах, в которых я был. Того, что я видел на СеверномКавказе, когда мы там были с тов. Кагановичем, на Украине и т.д.,у вас тут и духу нет.
Нарком не рисовался, отнюдь. Читатель помнит, что творилашайка Кагановичей, Микоянов, Черновых на Кубани осенью три-дцать второго. В затянувшейся преамбуле нарком поплыл было влёгкую сентиментальность — вспомнил романтические эпизодывыселения целых станиц, перековку станичников из упрямых вшёлковых и многое другое, делая особое тоническое ударение накоротких дружеских связях с секретарём ЦК Кагановичем. Про
352
Хроника колхозного рабства
секретаря Михаил Александрович явно врал. Не за что ему былолюбить Кагановича. Шилом в заднице качалась секретная теле-грамма из Москвы, в которой Лазарь Моисеевич обещал в случаесрыва областных хлебозаготовок воздать «другу» то, чем тотстращал уральских аборигенов.
— Надо будет телеграфно предложить, чтобы в каждом рай-оне выбрать два-три колхоза и оштрафовать их на основании за-кона. Но оштрафовать так, чтобы в течение трёх дней штрафныеденьги были взысканы и чтобы об этом было опубликовано в рай-онной и областной газетах.
Колхозных председателей на совещании не было, поэтомунаркомовский тезис прошёл под аплодисменты. Оценили не три-виальную суть, а сам факт высокого цековского признания но-менклатурного подвижничества. Садить председателей колхозовбыло делом привычным.
— Надо в каждом районе, — свирепел нарком, — выбратьсельский Совет, где буквально разорить дотла трёх или пять еди-ноличников и выбрать для этого таких, которые имеют лошадей.А такие ещё есть. Оштрафовать их в пятикратном размере рыноч-ной стоимости несданной части хлеба и привлечь по статье 161УК. В течение двух-трёх дней, или сколько там полагается попрокурорским законам, привести эти судебные приговоры в ис-полнение. И опубликовать в районной и областной газетах.
И этот тезис вызвал одобрительный гул. Особое впечатлениепроизвела облеченная в высокую художественную форму мысль орасправе над единоличниками. В обрастающей пухом номенклату-ре просыпался живой интерес к свежей фразе и позе. Ещё далеконе каждый секретарь райкома прятал в штате составителя или, нахудой конец, редактора докладов. Всем хотелось выглядеть умны-ми. Впредь все местные директивы безбоязненно и со вкусом ти-ражировали наркомовское «разорить дотла».
Зал эмоционально сдох, когда Михаил Александрович пред-ложил устроить учебно-показательные расправы над механикамиМТС и совхозов, для чего приказал дать повсеместно открытыесудебные процессы над предварительно подобранными особями.Все поняли восходящую наркомовскую логику, не допускающуюсомнений относительно того, что скоро и сидящих в зале возьмутза вымя. И дождались...
— Что касается наших руководящих товарищей, я лично счи-таю, что сегодня одного из секретарей райкомов надо снять с ра-боты и исключить...
Глава 8. Чертогон
353
Нарком, нехорошо улыбаясь, пробежался по аудиториивзглядом, но ответного не встретил ни одного. Все прятали глаза,как от Вия. Передние с демонстративным усердием что-то запи-сывали в блокнот, задние, съёжившись, старались вписаться в га-бариты впереди сидящих. Утробистым это не удавалось, и ониныряли за чужие затылки головой. Взгляды членов президиуматоже явили глубокую внутреннюю сосредоточенность и повисли впыльной бесконечности. Сидеть не хотел никто. Хотя все пони-мали, что тем, которые сейчас попадутся на глаза, саботажниковпришьют на полную катушку — для отчёта перед вождём наро-дов. Могильную тишину нарушал уловимый только нервно обост-рённым ухом топот осенних мух по оконному стеклу.
В этот почти мистический момент откуда-то сверху и спаси-тельно прозвучала фамилия первого секретаря Бишкильскогорайкома партии. «Крупин», — свистящим шёпотом полетело позалу. Тут же выяснился криминальный факт. Или потому, чтохвост ему накрутили по месту жительства, или потому, что всёуже понял, но на собрание поименованный секретарь не явился.Уловив, что на этот раз пронесло, секретарская часть публикивскипела пролетарским гневом. «Судить его, подлеца, позорящеговысокое звание коммуниста!» Президиум ожил, оттуда послыша-лись варианты расправы один смелее другого.
После секретаря дошла очередь до директоров совхозов и на-чальников политотделов. Нарком предложил исключить из пар-тии, снять с работы и отдать под суд по одному экземпляру откаждой категории. Возникающие при этом процессуальные тонко-сти Михаил Александрович обещал уладить.
— У нас получается так, — перешёл нарком к практическимрекомендациям, — то трактор стоит, то комбайн стоит. А почемубы уполномоченному ГПУ не вызвать комбайнера и трактористаи не допросить их? Не обязательно их арестовывать, можнотолько допросить. Или председатель колхоза хлеб не вывозит —почему не допросить? Или в бригаде у какого-нибудь бригадиранепорядки. Почему бы не взять бригадира за шиворот? Когда выэтот нажим проявите, каждый случай вызова не останется бес-следным. Вызова для переговоров с ГПУ мужик боится и поэтому,если узнает, что его соседа уже в ГПУ вызывали, он постарается,чтобы его не вызывали. И ваша работа в деле помощи хлебозаго-товкам должна быть построена на этой основе».36 Тонкий знатокмужицкой психики развернул программу действий для всех, за-ложив в каждый практический совет долю персонально дозиро-ванного страха.
23 Hp{px 1360
354
Хроника колхозного рабства
О событиях, развернувшихся в уральской деревне после нар-комовского инструктажа, поговорим с документами в руках. Пер-вый — письмо одного из председателей Кочкарского района,которое он решился направить секретарю Челябобкома ВКП(б)Рындину, секретарю ЦК ВКП(б) Кагановичу и в партконтроль.Скажу сразу — писал мужик зря. Да и то сказать, где она — прав-да-то, хоть пока пишешь, душа остынет.
«7 октября 1934 года, — сообщает «товарищам» истец, — при-езжают в колхоз уполномоченный от НКВД и райкома Захваткини начальник милиции Насонов. Сразу же заявили о необходимо-сти сдачи хлеба. Им было отвечено, что колхозники авансированыхлебом давно и излишков у них нет. Контрольная цифра загото-вок была уже выполнена. На что было отвечено, что не выполни-ли план заготовок по сельсовету».
Материалы разборки упоминают, что при вызове колхозниковк уполномоченным последние в воспитательных целях развесилипо стенам наганы и иной милицейский такелаж. Да и вели себяподчёркнуто нарывисто. На требование председателя колхоза ото-варить продаваемое сверх плана зерно уполномоченные заявили,что сейчас разговор не о том. Упрямство председателя всех разве-селило, и ему в последний раз было сказано, что мы создаём кол-хозы большевистские, а не капиталистические. В том смысле, чтоесли Советская Родина очень хочет жрать, интересы колхозникане имеют никакого значения. «Будет тебе товар, жмот!» — отма-зался обещанием начальник милиции.
Срочно, с 11 вечера до 4 утра, с помощью «актива» прошлиобыском всю деревню. С рассветом первые 49 центнеров частногои колхозного хлеба вывезли в сельпо. В колхозные бригады от-правили нарочных со срочным указанием — за ночь обмолотить ик 10 утра вывезти весь хлеб. Молотили под первый мокрый снег,и утром было вывезено ещё 96 центнеров. В колхозе не осталось игорсти хлеба. Председатель вдогонку получил нагоняй за то, чтодля вывозки хлеба снял с пахоты 72 колхозные лошади. Тяглонадлежало забрать у единоличников.37
Вскоре на Урал прилетел сам Каганович с двумя вариантамибудущего. Либо отмерить местным вождям по сроку, либо выда-вить план. Об этом он и сказал на заседании бюро ЧелябобкомаВКП(б), аврально созванном 9 октября. В ответ секретарь ЦКуслышал благодарность за отеческую заботу. Потом ему с прият-ным искательством во взглядах сообщили, что хлеб, слава Богу,пошёл. В обоснование благой вести показали сводки о поступле-нии зерна на пункты Заготзерио и документы отгрузочные. Лазарь
Глава 8. Чертогон
355
Моисеевич стребовал с уральских большевиков обещание выпол-нить годовой план в октябре и расправиться с вредителями.
Большевик, прибывший в родную вотчину после встречи стретьим-четвёртым вождём Союза, пылал естественным подозре-нием. Предоставленная возможность самостоятельно отыскать ипоставить к стене вредителя одновременно и окрыляла, и прида-вала собственной персоне вес. Делала настоящим, пусть пока рай-онным, но всё-таки вождём. Найти бы такого вредителя,мечталось каждому, чтобы в Москве изумились!
Чаяния местного вождя проследим через поступки секретаряКаргапольского райкома партии Павла Потатуева, который ровночерез три года пойдёт под расстрел в одной струе с вождями об-щеуральскими. «Типичная провинциальная сволочь», — так ёмкоскажет о нём на допросе в тридцать седьмом секретарь обкомаКузьма Рындин.
«Почти во всех колхозах, — телеграфировал он тому же Рын-дину, — мы встречаемся с таким обстоятельством, что первый об-молот идёт на покрытие продовольственных потребностейколхозников. Несмотря на ряд указаний, которые были данымною, этот саботаж до сих пор не сломлен... Хуже обстоит с еди-ноличниками. Благодаря отсутствию должного контроля со сторо-ны сельсоветов, мы столкнулись с таким фактом, что они сжалипочти всю рожь, сушат в банях, мелют на ручных мельницах иедят, и ни одного килограмма не сдали государству... По этомуделу принято специальное решение».38
Вредительские настроения, заметил секретарь, проскальзыва-ют у некоторых партийных руководителей. Так как колхозники неимеют хлеба, надо, мол, в первую очередь накормить тех, кто хлебубирает. «По этим вредным настроениям я крепко ударил». Этасторона чертогона означала принудительное изъятие всякого хлебаи сопутствующие тому кары. В те годы модным было изъятие унаселения ручных мельниц. Рушалками зовут их на Урале. Кон-фискация ветряных мельниц многое изменила в сельском быте.За размол на государственных мельницах следовало платить гарн-цевый сбор, равный десятой доле привезённого.
Платили таковой и раньше. Подножка судьбы заключалась вдругом, обращаясь на мельницу, колхозник или единоличник де-шифровали себя. Давали понять, что хлеб у них ещё есть. Загото-витель подкарауливал крестьян на мельнице. Хлеб простоизымали. После подворного шмона наличие хлеба давало основа-ние для уголовного преследования. На мельницы хлеб возить нестали. Через них пропускали только колхозный продукт, предна-
23*
356
Хроника колхозного рабства
значенный для общепита. Практически деревня тридцатых жилатайным помолом, за который власть жестоко преследовала. Фактскрытого помола считался откровенным вредительством, так каксопровождался сокрытием от государства гарнцевого сбора.
В горных районах Урала переработка зерна велась обычно нарушалках с каменными жерновами. После недолгого притираниятакая снасть при двойном пропуске даёт вполне приличную муку.Каменные жернова изготовить трудно, а разбить легко. ВскореУрал перешёл на жернова деревянные, которые характерны дляравнинного Зауралья. Сделать их просто. В жёрнов, выпиленныйиз узловатого берёзового комля, набиваются осколки чугунка.Сначала всё крутится туго и искрит, но потом постепенно прити-рается. Круглыми ночами деревня довоенная и послевоенная вре-дительски крутила это самодельное орудие.
Потому ночами, что боязно было. Карательные органы бдили,памятуя о директиве областной прокуратуры на сей случай. Воз-мущённая тайным помолом на ручных мельницах и ступах, онаприказывала: «Лиц, производящих размол на ручных мельницах,привлекайте к уголовной ответственности, применяя закон от 7-8-1932 об охране социалистической собственности, статьи 58-7, 105УК... Немедленно изымайте мельницы у их владельцев как сред-ства преступления...»39
Злость давала метастазы во все члены и органы. «За периодуборочной кампании, — объявил на совещании в РК Павел Пота-туев, — мы в нашем районе имеем около 12 случаев террористи-ческих актов». «Эти акты, — продолжил он, — связываются сизбиением комсомольца, избиением руководителя пионеротряда,избиением учителя, убийством бригадиров, убийством бригадира-женщины, избиением члена сельсовета в Игнатове, нападением назамначполитотдела тов. Дерябина, нападением на моего замести-теля и начполитотдела Буквииа, убийством в колхозе «Огонёк».Большинство этих дел ещё не вскрыто».
Среди тех, кто отреагировал на ужас неадекватно, оказалсямолодой начальник райНКВД Кошкарев. Потребовали объясне-ний. «Может быть, я молодой чекист, — сказал он, робко откаш-ливаясь и стараясь не встречаться взглядом с человеком,видевшим живого Кагановича, — может быть, я потерял классовоечутьё... Покушение на начальника политотдела и зам. секретаряРК, как бы я ни был политически близоруким, но все же придалбы делу серьёзное значение... Мы выехали и убедились, что вэтом факте никакого покушения не было...»
Глава 8. Чертогон
357
Райкомовская версия событий была похожа на сценарий ре-волюционного детектива — два часа нашим плохо, но потом всёравно победят. Идёт начальник политотдела Буквин и секретарьРК по деревне Житниково. Навстречу бандитская группа в пятьчеловек. Кого-то бандиты якобы схватили и давай трясти. Одиниз нападавших выхватил револьвер и закричал: «Ни с места, сто-ять!». Наши просто чудом спаслись.
«Оказывается, — искорёжил версию чекист, — они шли, идётнапротив них — пьяный человек, председатель колхоза выдвинул-ся вперёд. Дескать, чего ты шумишь? У этих товарищей (так онпро бандитов. — А.Б.) кроме балалайки ничего не было. Все онинаходятся у нас под арестом незаконно.
Далее возьмём нападение на Дерябина — заместителя началь-ника политотдела. У нас есть заявление Дерябина, что нападенияна него не было. Пришёл пьяный человек на собрание, начал кри-чать. Его вывели, он пришёл во второй раз. Потом кто-то говорит,что у него бердан. Захватили — никакого бердана не было. Сейчасэтот человек осуждён за это дело, но говорить о нападении не мо-гу. Нет никаких таких фактов...»
Зелёный от злобы секретарь райкома потребовал поддержкиот начальника политотдела Каргапольской МТС — у тебя под но-сом такое творится! Тот долго юлил между правдой и должностьюи оставил от факта одну кожуру. «Был случай, пришёл пьяныймужик, в прошлом исключённый за хулиганство, и поднял скан-дал. Узнав об этом, я поехал и привлёк его по закону от 7 августа1932 года».40 Чекисту больше слова не давали. Не тот попалсячекист. После совещания ему объявили, что от должности он ос-вобождён, ибо не имеет никаких способностей к самостоятельнойоперативной работе.
Многие дела на навозного вредителя сработаны топорно.Сюжеты преступлений в основном завязаны на бытовой пьянке.Драма или трагедия вспыхивают обычно в том состоянии, когдаещё очень хочется, но уже ничего нет. Активный поиск приводитк обострению событий, из которых опытный следователь можетвысеять контру.
Частенько компромат лепился во время первого допроса.Пребывая в состоянии похмельной анемии, обвиняемый искреннеизумлялся версии вчерашних событий, излагаемой следствием.Возражать он не мог, ибо выпал из рассудка задолго до их куль-минации. Иногда пьянка и спасала. Скинулись на троих, выпившипотянуло на разговоры о троцкистах. Случайный и трезвый до-нес. Посадили только двух. У одного железное алиби — вырубил-
358
Хроника колхозного рабства
ся до разговора. Если говорить вообще, идеологическую гнильтрудно отличить от наших национальных особенностей. Потому,верно, самым ходовым вопросом следствия по контрреволюцион-ным делам был чистый юридический абсурд: «В чём конкретно выпризнаёте себя виновным?».
Вредитель-интеллигент, в коем национальные черты потёртыобразованием, обходил ловушку, неся какую-нибудь стороннюючушь. Вредитель от земли выбивал клин клином: «Пиши сам, яже ни хрена не помню!» Вот и выходило, что по каждому делуследствие писало целый детектив.
Областные карательные органы работали тоньше и с сивола-пым вредителем дел не имели. В центре показательных процессов,которые после визита Кагановича пошли по всему Уралу, вертел-ся деревенский комсостав. Газеты из номера в номер, разворотом,под шапкой «Нет пощады врагам народа!» громили район за рай-оном. Под показуху выводили целыми колхозами, по делам пус-тили вредительско-бандитские организации. Кто из местных знал,что на район есть разнарядка — три правления под суд со сроком,одно под показуху с расстрелом.
Возьму типичный пример. 16 октября сессия облсуда открылапоказательный процесс по бандитской группе из колхоза «Побе-да» Кочкарского района. Саботаж заготовок, падёж скота, укрыва-тельство хлеба и иная классика вредительства. Про ужаснуюколхозную бесхозяйственность юристы с гневом говорили три дня.«Считая всех обвиняемых особо социально опасными», облсудприговорил Дмитрия Соколова — председателя, Журавлёва Фё-дора — счетовода и Лебедева Гордея на основании статьи 58-14УК «подвергнуть высшей мере социальной защиты — расстрелятьс конфискацией всего имущества». Двоим подсудимым дали по 10лет по указу «семь восьмых».41
Год, начавшийся вроде бы спокойно, раскачался до ежеднев-ного страха ареста и закончился событием, к которому всё шло.1 декабря 1934 года в Ленинграде убили Кирова. Злодейски, ска-жут те, для кого после обвала коммунизма он остался олицетво-рением государственного ума и честности. Может и те,понимающие, что особое отношение к Кирову вызвано его гибе-лью до мясорубки тридцать седьмого, разделившей всех на хоро-ших и выживших. «Собаке — собачья смерть!» — говорили вследКирову хлебнувшие горя от советской власти. И даже рисковалине выходить на обязательные траурные митинги.
Как ни крути, если мировая война неизбежна, кто-то долженстрелять в принца. Для перехода от борьбы с вредителями к борь-
Глава 8. Чертогон
359
бе с врагами народа нужен был яркий повод. Лучше смерти Киро-ва для причины не найти. Вечером 1 декабря 1934 года секретарьпрезидиума ЦИК Авель Енукидзе подписывает документ, радикоторого был реализован трагический сюжет. Акт вопиющего бес-правия, который стыдно показать на свет мирской. Потом сотнитысяч подрасстрельных приговоров будут обязательно ссылатьсяна эту бумажку.
«1. Следственным властям — вести дела обвиняемых в подго-товке или совершении террористических актов ускоренным по-рядком.
2. Судебным органам — не задерживать исполнение пригово-ров о высшей мере наказания из-за ходатайств преступников дан-ной категории о помиловании, так как Президиум ЦИК СоюзаССР не считает возможным принимать подобные ходатайства крассмотрению.
3. Органам Наркомвнудела — приводить в исполнение при-говоры о высшей мере наказания в отношении преступников на-званных выше категорий немедленно по вынесении судебныхприговоров».42
Вскоре страну порадовали сообщением Наркомвнудела овскрытии террористического подпольного ленинградского центра.Расследованием было установлено, что «антисоветская группапредставляла собой замкнутую группу, потерявшую всякую наде-жду на поддержку масс, политически обречённую и ставшую, вви-ду безнадёжности осуществления своих целей, на путь террора».Понятно, что замкнутая и безнадёжная. Менее года тому назад, на17 съезде партии, названном съездом победителей, Сталин сказал,что СССР почти очищен от мерзости и вроде бить-то больше не-кого. Тем не менее, по партийной линии прошли строгие директи-вы, обязывающие немедленно и повсеместно провести собрания имитинги с суровыми резолюциями в адрес обнаруженной НКВДленинградской контры.
В середине января тридцать пятого пошёл приговор по «мо-сковскому» центру (по 5-10 лет каждому) и списки на сотни фа-милий, приговорённых Особым совещанием при НКВД СССР кссылке. В тюрьмы Урала прибыла партия солидных заключённых.Как оказалось, в гости. Через полтора года кое-кого из них срочновывезут в столицу, чтобы теперь расстрелять по делу «Антисовет-ского объединённого троцкистско-зиновьевского центра».
Собрания и митинги, инициируемые по поводу убийстваКирова и показательных процессов на рубеже 1934-1935 годов, небыли пассивным проявлением скорби или солидарности с дейст-
360
Хроника колхозного рабства
виями НКВД. Каждый митинг, учила нас «Правда», должен статьшколой классовой ненависти и пролетарской бдительности. «До-лой позорную нейтральность!» — призывали партийные провока-торы и требовали строгого учёта присутствующих на митингах отколлективов и домоуправлений. Не явившихся сразу заносили всписки пособников международной и внутренней реакции. Преждечем следить за быстрым окукливанием вредителей во врагов на-рода, бросим взгляд на эволюцию тайной, в основном деревен-ской, антисоветчины.
Советскую власть крестьянство не любило никогда. Но осо-бенно в годы великого дурелома. Архивные материалы ОГПУ иНКВД о политических настроениях на Урале свидетельствуют,что деревня погрязла в антисоветчине. В нынешнем парадоксесплошного её покраснения ни чувств, ни преданности идеям ис-кать не надо. К колхозу и партии мы привыкли, забыв, во что ониобошлись нашим прародителям. Если отсохла память о родителях,в душе нет места Богу. А с точки зрения желудочного материа-лизма, лучший из колхозов тот, где можно безнаказанно воровать.Поэтому в памяти деревенской розовеют короткие времена расто-чительного развитого социализма.
Большевики-классики на сельских смотрели подозрительно,считая деревню рассадником мелкобуржуазной гнили. Большевсего раздражало упрямство мужика. Да, в поступках деревенскийхозяин упрям, а в мыслях и вовсе тёмен. С позиций марксистско-го миропонимания, перед большевиками стоял примат. Перековкатакового в большевика нашла два исторически безупречных на-правления: умиляющая до сих пор борьба с неграмотностью и ста-тья 58 дробь 10 УК. Начну со статьи.
— Пропагандаили агитация — гласит мировоззренческий ли-мит — содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблениюСоветской власти или совершению отдельных контрреволюцион-ных преступлений (ст. ст. 58-2 — 58-9 настоящего Кодекса), аравно распространение или изготовление, или хранение литерату-ры того же содержания влекут за собою лишение свободы сострогой изоляцией на срок не ниже шести месяцев. Те же дейст-вия при массовых волнениях или с использованием религиозныхили национальных предрассудков масс, или в военной обстановке,или в местностях, объявленных на военном положении, влекут засобою меры социальной защиты, указанные в статье 58-2 на-стоящего Кодекса». Не ищите Уголовный Кодекс 1926 года. Онтеперь редкость. В этой статье, обещается расстрел, объявлениеврагом народа и лагерь при смягчающих обстоятельствах.
361
Подписаться на:
Комментарии к сообщению (Atom)
Комментариев нет:
Отправить комментарий