Второе направление борьбы с вредными наклонностями му-жицкой головы прямо вытекает из вышеуказанной статьи УК иизвестной проповеди главного вождя — «учиться, учиться и ещёраз учиться!» Ученье — свет. Это истина абстрактная и, сталобыть, буржуазная. В пролетарском государстве истина конкретна,поэтому полезный спектр всякого знания очерчен статьёй 58-10.Две трети каждой отрасли научного знания закрашивается этимлимитом в контрреволюционный цвет. Особенно не повезло эко-номической теории. Тут морально устарело почти всё, вследствиечего самые броские отечественные умы уже в тридцатом надёжносидели в суздальском изоляторе для учёно-заключённых.
Широко развёрнутая борьба с безграмотностью имела естест-венные цели — плодить не анархически мыслящих, а головы пра-вильного умосложения. Для деревенского мужика образованиеполезно в том плане, чтобы вырвать его из лап векового хозяйст-венного опыта и религиозно-нравственного восприятия мира.Первое полагалось заменить колхозным строем, второе — любовьюк партии. Образованность, необходимая для соблюдения колхоз-ного устава, чтения советских газет и творений соцреализма, дела-ет ненужным многое из ранее написанного. Кампания ускоренногопросвещения сопровождалась чисткой книжного фонда: изъятиемучебников, художественной, научной и религиозной литературы.
Впредь советский ребёнок должен был учить, что ма-ма мы-ла ра-му, а всё хорошее создал дедушка Ленин с большевиками.Затем школьнику придётся восхищаться предреволюционнымиобразами, куклами, сшитыми из обрезков творчества Пушкина,Лермонтова, Толстого. Куклы вместе с классиками полетят в по-ганое ведро, как только волны свободы вынесут на берег комму-нистической робинзонады первые тома зарубежной похабщины.
Тема цензуры нашей жизни бесконечна и банальна. Кинемслучайный взгляд в её провинциальную историю — и мимо. «Всвязи с тем, что за последнее время очень много запрещено дра-матических, вокальных и музыкальных произведений, как антисо-ветских, малохудожественных и антихудожественных и т.д.,поэтому ни одно выступление (спектакль, концерт, выступлениесамодеятельности) не должно допускаться без разрешения на-чальника Райлит». Воспитательная бумага подписана Уполномо-ченным Главного Управления по контролю за зрелищами ирепертуаром Жмаковым и Инспектором Управления Искусствпо народному творчеству Бондаревым (Челябинский облсовет). Впомощь растерявшимся даётся список вокальных произведений,пьес, оборонных, революционных, колхозных, комсомольских пе-
362
Хроника колхозного рабства
сен и инструментальных произведений, идейное содержание кото-рых не вызывает опасений.
В тридцать две вещи, тщательно выбранные из мусора миро-вой культуры, вошли: «Интернационал», «Варшавянка», «Замучентяжёлой неволей», «Конная Будённого», «Ворошиловский марш»,марш ударников и т. п. «Народные песни, — разъясняют УГУ иИУИ, — можно включать в репертуар, для чего предварительноутвердить у начальника Райлит».43
Идея интеллектуальной перековки соотечественников естьпредтеча советского дарвинизма, открытого Лысенко. Суть егостоль же гениальна, как и проста. Если человека долго кормитьовсом, то он непременно когда-то заржёт. Учение Трофима Дени-совича всесильно, мы заржали. Не все и не сразу, чему виной ско-рее патриархальное, чем интеллектуальное упрямство.
Антиколхозная ересь плодилась на каждом шагу столбовогопути. В зарю коллективизации власть реагировала на неё только втом случае, когда это вытекало из потребностей заготовительнойили хозяйственной кампании. При относительно нормальном ходеработ к творческому словоблудию в адрес колхоза относилисьсносно. Садить сразу не садили, но и мимо ушей не пропускали.Во времена бдительности за антиколхозную частушку могли пове-сить срок. В серой массе деревенской антисоветчины, забившейсводки ОГПУ, лишь изредка мелькнёт факт, достойный профес-сиональной бдительности и истории.
На первых порах все факты словесной антисоветчины невоз-можно было свести к какому-то общему смыслу, угадываласьлишь тенденция. В каждом углу Урала несли абы что, но всё народную партию. Сын бывшего екатеринбургского купца Марты-нов распространял по городу контрреволюционные слухи, что всесеребряные деньги России вывезли в Палестину, так как в боль-шевиках сплошь ходят евреи.
Еврейское происхождение нашего коммунизма не вызывалосомнений у последнего деревенского краснобая. Органы бдящиесчитали подобный наклон мыслей страшно контрреволюционным.«Карл Маркс еврей?» — пытался срезать лектора мой деревенскийземляк. Другой бы пропагандист потерял лицо, выползая из-поднеопровержимого и печального исторического факта. В данномслучае нашла коса на камень. «Да, еврей, — было вызывающе ска-зано в ответ, — но он у них один такой умный, а у нас весь народтеперь думает правильно!»
Не успели взять купца-провокатора, шум поднял дьяконИвановской церкви Лушников, призывавший паству не держать
Глава 8. Чертогон
363
на руках бесовские советские купюры, а менять их на золото илиденьги приличные. И сам прилюдно занимался валютным обме-ном. Попа-капиталиста взяли немедленно. В Юго-Осокинскомрайоне контра обнаглела. Там объявился и пребывал в большомавторитете «отец Иван», который, якобы, учился вместе с Лени-ным в Казанском университете. Батюшка знал Володьку Ульяно-ва хорошо, но знал человеком очень хреновым, о чём и поведалсвоим прихожанам. Однокашника Ильича выследили и взяли.44
Позднее инакомыслие стало вызывать особую тревогу поли-тического сыска. Почти в каждом даже захолустном районе вдругобъявились тайные пророки. Хорошо бы вещали о конце мира,такое на Руси не в диковину. Нет, околотошные саванароллы ли-бо изустно, либо в подмётных письмах предсказывали конец со-ветской власти. Чекисты не успевали сдирать с заборов иотправлять в область прокламации, призывающие то сбросить кчёрту советскую власть, то прогрессивно её реформировать, со-храняя «ленинские принципы».
Смешно сказать — мы в девяностых начали умнеть с того, чтов тридцать первом можно было прочитать на заборе. До подхода,разумеется, гепеушника или визуально определимого стукача. Ичто сейчас можно найти в архивных информационных сводкахОГПУ. В самом деле, чем отличается от недавних демократиче-ских манифестов эта, к примеру, листовка, имеющая хождениезимой тридцать первого в Троицком округе?
«Текущие события в области политической жизни страны, вчастности нашего края, дают определённое представление о том,что ждёт, в конечном счёте, Россию. Гибель её неизбежна, еслитолько русский народ — рабочий и крестьянин теперь же, немед-ля не заявит законного права на основное существование. Еслимы заглянем в историю русского государства, во времена само-званщины и другие смутные времена, то увидим, что Россия вцелом такого разбоя и насилия не переживала. Недаром заграницазаговорила о русской власти, основанной на бандитизме и, ка-жись, недалеко то время, когда сталинскому правительству будетпредъявлен счёт к платежу. Всякого рода бахвальства о могущест-ве России — пустые слова. Где, в ком и чём видят коммунистысвою опору? В армии? Нет, пустые надежды! В ней сыны тогонарода, который теперь несёт разорение. Каждый боец знает, кчему он вернётся из рядов армии.
Смотрите, какое насилие творится над крестьянином-хлебо-робом. Силой его толкают в колхоз, где он должен делиться сво-им достоянием, кормить ту голытьбу, на которую сделана ваша
364
Хроника колхозного рабства
последняя ставка. Разве случайно явление убийств советских ак-тивистов, рабкоров, селькоров и прочей большевистской сволочи.Это гнев народа. Такие акты совершаются не отбросами общества,а людьми прекрасно сознающими, что всё равно, ни сегодня-завтра умирать придётся тем, кои не дождутся помощи извне... Непора ли вам, босяцким активистам, бросить сталинскую политику?Пока не поздно. Иначе, в годину расправы, пощады не будет.Пусть здравый рассудок будет вашим руководством».45
Несколько этих листовок содрали с заборов и направили наэкспертизу. Перетрясли всю местную интеллигенцию, но автора,к счастью, не нашли. Так как в других регионах страны проклама-ция такого содержания не появлялась, нераскрытую контрреволю-ционную вылазку занесли в пассив уральского ОГПУ.
Зато дело с «Проектом обновления России» удалось закрытьбыстро и эффектно. Автор проекта — потомственный дворянинХопушанский К.П. — легально разослал свои посильные сообра-жения во все партийные инстанции, ожидая в равной степени по-хвалы и критических замечаний. Содержательно идея явиласьпредтечей некоторых моментов солженицынской «Как нам обу-строить Россию», сахаровского проекта конституции и горбачев-ской перестройки. Сказано это никак не в обиду достойнымсыновьям России и почётному гражданину Берлина, а исключи-тельно в заслугу автору проекта.
Внимательно прочитав проект, адресаты вынесли авторитет-ный диагноз обращаться с подобными мыслями в партийные ор-ганы может только человек надёжно сумасшедший. ГПУ за такихденьги платят, а тут сам пришёл! Жизнь зла. Почти каждый генийв житейских поступках больше смахивает на дурака. Дворянинаарестовали. Шесть месяцев пребывания в следственном изоляторевыявили у реформатора клинически опасные симптомы прогрес-сирующего демократического радикализма. С чем и определилиего в пермскую психушку.46
Леволиберальные проекты совершенствования социализманосили сугубо местный характер, следствие они волновали вменьшей степени. Писали их преимущественно престарелые вете-раны Октября и гражданской. Авторы легко высвечивались покорявому почерку, гармонирующему с неандертальской простотоймысли. Будучи доставленными в ГПУ, они покорно принималикурс идеологической терапии. Если классовое происхождение неотягчало вины, с подследственных брали подписку о благонаме-ренном впредь поведении и выпинывали за дверь.
Глава 8. Чертогон
365
Расклеенная, например, по деревне Долинской Тобольскогоокруга листовка характеризовала своего создателя истинным ре-волюционером с человеческим лицом, глубоко оскорблённым жес-токой сталинской деспотией. Срочно прискакавшего из райцентрауполномоченного ГПУ событие озадачило двумя взаимоисклю-чающими версиями. Обвинительно-аналитическая часть преступ-ного документа была изыскана в слоге и отпечатана на машинке.В деревне столь подозрительно одарённых не числилось. С другойстороны, в заключающем манифест лозунге, выведенном химиче-ским карандашом, — «вставай, Ленин; вставай, дедка, — за...ла наспятилетка!» — улавливалось нечто деревенское. «Ленин встал,развёл руками — что поделать с дураками!» Это удачное продол-жение шедевра чекисты стёрли со стены туалета в тресте «Восток-сталь», что в самом центре Свердловска.
Классика не стареет. С этого же, хотя лексически огранённогопризыва, начинал всякий бьющийся на слуху нынешний отечест-венный политик. Со слёзной ностальгии по забытым ленинскимпринципам. Кастрированный по НЭП Ильич трепетал на знамё-нах перестройки. Сейчас, вырвавшись в пампасы свободы, адепт ивыдвиженец КПСС кроет святых матом и размашисто крестится,уверяя, что начинал революционно-демократическую практикуещё с антисоветских надписей в туалетах ВеПеШа.
Зоревая пролетарская антисоветчина, разнообразная по смыс-лу, сводилась к общему знаменателю разочарования — знать бы,что такое Советская власть, сам бы пошёл воевать против. Современем контрреволюционное осознание собственной глупостипришло во все сферы уральского общества и обогатило практикуклассовой борьбы милыми частностями, без которых от историиостаётся лишь арматура исторического материализма.
Естественно, что контра в первую очередь поразила гниль че-ловеческую — интеллигенцию. Начальные пробы на наличие ввысших и средних учебных заведениях троцкистского вируса даливыраженную положительную реакцию. Хорошо бы обнаружилиськакие-нибудь двурушники или косвенные пособники. Нет, пошёлотборный идеологический негатив! В январе тридцать пятогоНКВД представляет Свердловскому обкому ВКП(б) обширныйсписок вузовских преподавателей, отчасти снятых с работы, от-части уже посаженных за антисоветчину. Компромат получен изтрёх классических источников — из оперативно-сыскной работы,из доносов и проверки студенческих конспектов.
Ум — самое опасное человеческое приобретение. Больше ума— больше скорби. Простой человек, положительное ощущение
366
Хроника колхозного рабства
жизни в котором замыкается чувством сытости, и как государст-венная особь более предпочтителен. Инстинкт буйства просыпает-ся в нём по зову желудка. Если такового нечем кормить, заморитьчервячка можно либо обещанием светлого будущего, либо сиву-хой. Умственно жадный склонен кривить рожу по соображенияминтеллектуальным и язвить по адресу самых святых.
Чего бы, казалось, надо профессору химии университета Ма-ковецкому, которого ГПУ взяло зимой тридцать второго? Паёк?Есть. Ну и гони свою безобидную для дела революции неоргани-ку. Нет, извернулся-таки! Почти каждую свою лекцию он начи-нал сожалениями, что Советская власть пришла рано. Опоздайона хотя бы лет на десять, резонировал гад, можно было бы до-жить до смерти спокойно. Учёную контру отправили на три года вссылку, чтобы лучше освоил органику.
Оппортунизм многолик. В глуши его физиономия деревен-ски проста — какой-нибудь падёж скота, порча хлеба и т.п. В сфе-ре уральской богемы крамола много изощрённее, порой необходимвысокий профессионализм, чтобы отличить вещь художественнуюот вещи вредительской. «С начала сезона 1931-1932 года, — сооб-щение о вредительстве духовном, — в Свердловском оперном те-атре отмечен ряд безобразных явлений, вредно отражающихся наработе. В театре процветает педерастия, возглавляемая балетмей-стером Сергеевым, По имеющимся у нас сведениям, из балетногоцеха оперы — 70% педерасты». Сексот-общественник детально из-лагает факты половой эксплуатации артисток и, это уж ни в какиеворота, использования артистами спецраспределителя для ино-странцев. При опере был создан буфет, обслуживающий европей-ских и американских специалистов.
Криминал контр-музыкального жанра выглядел так. «АртистКоробейченко по квалификации лирический тенор, а исполняетпартии драматического тенора (в «Борисе Годунове» — Самозва-нец, в «Пиковой даме» — Герман). Театральная общественностьобратилась к секретарю партячейки театра — на 15-ом году Со-ветской власти подобные явления не могут быть допустимы в на-шем театре! Публика Коробейченко хорошо принимает потому,что не разбирается в голосах».47
Хронологический генезис антисоветчины — не лучший методизложения материала. Как всякий творческий процесс, он болееподвластен личности и случаю, чем законам, вскрытым классика-ми марксизма. Гений может выпасть недоношенным. Другое дело— борьба с антисоветчиной. Тут количество переходит в качествосвоевременно. До конца тридцать четвёртого чертогон вредителей
Глава 8. Чертогон
367
в основном осуществлялся самой властью и карательными орга-нами. В последующие два года охота на контру приняла характеробщенародной художественной самодеятельности. Повсеместные иобязательные митинги, провоцируемые закрытыми письмами поповоду смерти Кирова и показательными процессами над троцки-стско-зиновьевским блоком, были похожи на ту степень коллек-тивного творческого озлобления, когда хор ещё не в голосе, нопровокатор-дирижёр уже профессионал.
Действительно, Кирова большинство населения страны и незнало. Не вгони большевики вслед за ним в могилу сотни тысячбезвинных, умер бы мужик в честном бесславии. Преобладающеемнение что-то слышавших о ленинградском секретаре памяти онём не святило. «Одним партийным вонять на свете меньше бу-дет», — сказал (дано в протокольном изложении) колхозник из-под Еланской МТС Фалалеев и надёжно сел за это. Ну убили од-ного большевика, вслух рассуждал на народе комсомолец Семухиниз деревни Макуй Слободо-Туринского района, значит, хлеб напятак дешевле будет. К бестактному выводу он пришёл на впринципе верном наставлении отца, что чем меньше коммунистовв России, тем больше хлеба. Отделы ГПУ Еланского и соседнихрайонов доносили, что по рукам ходят контрреволюционные «кру-госветные» (прочитай и передай другому) материалы — толстыететради с антисоветскими частушками и поэмой на смерть Киро-ва, написанной под общеизвестного «Луку Мудищева».
Кадровым партийным работникам в кампаниях осужденияпредстояло вогнать широкие трудящиеся массы в состояние про-летарской бдительности. Раскачать народ на взаиморазоблачения.С этой целью на каждое собрание заранее из местного материалаподбирались кандидатуры для обвинения в троцкизме и двуруш-ничестве. На них переносилась ненависть после того, как публикаразогреется на осуждении вредителей московских.
Лучшим экспериментальным материалом считались партий-цы, замаранные в какой-либо прежней фракционной деятельности.Таких выволакивали на свет за милую душу и требовали публич-ного саморазоблачения. Идейных меньшевиков и троцкистов вгородской провинции очень мало, а в деревне про них не знаютсовсем. Ближайшим суррогатом троцкизма пошёл народ с тёмнымпрошлым и белыми пятнами на нём. На подозреваемых кадровикисоставили биографии с реестром провокационных вопросов.
Стенгазеты и иная печать обратились напрямую к народныммассам с требованием давать письменный, пусть даже анонимный,компромат на местных троцкистов. Доносительство маскировалось
368
Хроника колхозного рабства
патриотическим порывом — помочь органам НКВД в разоблаче-нии контрреволюционных гадов. Всё напоминало события годова-лой давности. Вычищенцы той чистки, кстати, повсюду проходилипотенциальными кандидатами в троцкисты.
Первый показатель пролетарской бдительности — число вы-явленных и разоблачённых вредителей. Тут, как и везде, нужнабыла сугубая осторожность, ошибаться в ту или иную сторонубыло опасно. Много троцкистов — куда, сволочи, раньше смотре-ли? Мало вредителя — опять плохо, потеряли классовое чутьё.
Выход подсказал опыт. Вредителей попадалось много, их вы-чищали, требовали саморазоблачения, а потом дела передавались вНКВД. Таким образом, на-гора шёл вредительский полуфабрикат,решать судьбу которого поручалось органам на то компетентным.Проблем с массой троцкистов не существовало и по той фаталь-ной причине, что неосторожный на язык и злую шутку народ нашдля привередливого суда чистый подарок.
Слесарю «Автотранса» Баранову почему-то захотелось высту-пить. «Отдельные члены партии, — солидно и самокритично началон, — крепко виноваты в смерти Кирова». «Кто конкретно?» —прервал его вопрос из бдительного президиума. Обвинитель почтиуслышал, как за его спиной захлопнулась дверь мышеловки. Ме-стные большевики сидели в президиуме, а из московских на па-мяти болтался один Сталин.
Молчать было страшнее, посадят, ещё вероятнее — шлёпнутза сокрытие и пособничество. Слесарь поплыл умом, понёс что-топро склероз и медленно оседал на ватных ногах. Надо было пры-гать через собственную могилу. После собрания он аллегорическиразводил руками, как в том анекдоте про случку двух ежей, хо-лодно потел, потом прослезился и, написав покаяние, приказалжене собирать вещи.
Другой выступающий начал классически. «Товарищ Сталинвыдумал правильный лозунг — «Кадры решают всё!» И, смелопосмотрев в зал, хотел было критиковать троцкистов. «Выдумыва-ли Пушкин да Лермонтов, — нарывистым тоном перебил предсе-датель собрания, — а товарищу Сталину, было бы вам известно,ничего выдумывать не надо. Он и так всё знает!». Договорить ора-тору не дали, а отправили готовиться к завтрашнему саморазобла-чению и посоветовали разобраться в различиях между пустойлитературой и вечно живым марксизмом.48
При проведении кампаний осуждения обращали пристальноевнимание на качество и ассортимент вредителей. Всенародное об-суждение писем ЦК и приговоров Верхсуда означало, что троц-
Глава 8. Чертогон
369
кизм должно выкорчевать изо всех сфер жизни и предприятий.Одной деревенщиной, предупредили сверху, на этот раз не отде-лаетесь. Элитный троцкист получался из вредителей с партбиле-том. Это была и самая трусливо-податливая часть троцкистов.
С архивных страниц тихо осыпается труха окаменевших ла-кейских слёз. Читать противно. Редко встретишь порядочное от-ношение к року. «Разрабатывается вопрос принципиальногохарактера, а для этого нужна какая-то жертва, и более подходя-щим для этой цели оказался я. Ну что же, если это нужно в инте-ресах партии и в интересах рабочего класса, пускай я буду этойжертвой».49 Такое выдал, уходя во вредители, один из руководи-телей Полевского района. Конечно, тоже корова, но не зло мыча-щая, а впавшая в глубокомыслие перед воротами бойни.
Обвинения в контре единоабсурдны, но по разоблачённымтроцкистам и двурушникам требовалось разнотравье. Образцомтроцкиста-технаря можно взять исследователя Свердловскогопединститута Иванова. Того самого, что прилюдно критиковалСталина за техническую безграмотность, ударничество на домнахназывал авантюризмом, печатался в зарубежных фашистско-научных журналах. После отказа в защите диссертации в родноминституте этот гад надумал отправить документы в Академию на-ук Швеции. В области политической был ещё махровее, ибо гово-рил студентам, что в Испании воюют не добровольцы, арегулярные советские части.50
Не избежал сурового суда своих товарищей и тёзка антисо-ветского инженера — студент химфака Ваня Иванов. Попыткадержать себя на особицу от здорового в целом коллектива обош-лась ему боком. На обвинительном собрании он молчал как рыба,но показаниями бдительных товарищей его контру доказали пол-ностью. В разговорах химик неоднократно заявлял, что Калининв правительстве — старушка с клюшкой, которой поручают подпи-сывать самые грязные документы, что свободная продажа хлебаесть хитрая уловка скрыть его недостаток. Вундеркинда перевелина гулаговское довольствие.51
В организации старых большевиков при Ленинском райкомеВКП(б) города Свердловска числилось семь человек. Почётныебольшевики тихо паразитировали на партийном стаже, воспоми-наниях о подпольной работе и редких приглашениях в какие-нибудь очистные комиссии. С получением разнарядки на выявле-ние одного пока внутреннего троцкиста ветераны не взроптали иприняли её как намёк на сокращение штатов.
24 Заказ 1360
370
Хроника колхозного рабства
В организации состояло пять мужиков, что по законам внут-рипартийной демократии предопределило исход. То, что из двухстарых большевичек в троцкисты попала Уфимцева, надо отнестина волю случая. Причиной, вполне допустимо, мог стать отказ вы-ступить с воспоминаниями о борьбе с троцкизмом в годы подпо-лья. Уфимцева пыталась сослаться на хронический склероз. Тогдатоварищи по партии помогли ей вспомнить, что её муж тоже хо-дил в троцкистах. Сожительство с идейно чуждыми в Стране Со-ветов считалось последним грехом. Вспомним указ сорок седьмогоо запрете браков с иностранцами.
Отлучение ветерана от большевизма сопроводили шедевром,в котором, как в «Короле Лире», изящный слог гармонирует с вы-соким трагическим содержанием. «Строительство нового социали-стического общества встречает и будет встречать на своёмпобедоносном пути сопротивление умирающих враждебных клас-сов. Попытки, хотя бы и бесплодные, остановить неумолимый за-кон своей неизбежной гибели, не останавливаясь перед самымигнусными и подлыми методами...». Хорошо, одним словом, прово-дили старуху.52
Деревенские собрания по осуждению троцкистских отщепен-цев проходили вяло. Во-первых, на село разнарядок по троцки-стам не давали. Тут достаточно садили по делам уголовно-земным.Вторую фундаментальную причину изложила колхозница Губииаиз Еланской МТС. «Нас никуда не возили, мы ничего не знаем ине понимаем, нас надо учить, а лучше бы совсем исключить изпартии». «Дура ты! — сказал ей глазами сосед по собранию ивслух добавил, — разве не видишь, что за троцкизм садят большесчетоводов да механиков, то есть людей с тямом. Выучимся, какты говоришь, и загремим все в троцкисты». «Так оно, — согласил-ся механик МТС Демидов, — коммунистам надо учиться, а онибеспробудно пьют».53
Колхозники неохотно шли на злые собрания, зная, что вследза осуждением бывших вождей начнут требовать повышенныхобязательств и пилить за плохую работу. А тут можно и сорвать-ся. Как, к примеру, председатель сельхозартели «Первое Мая»Частинского района. Митинг был в другое время и по поводукончины другого вождя, но в конце опять завели про падёж скота.«Орджоникидзе хорошо жилось, — в сердцах ляпнул наш предсе-датель, — да и то умер, а чего вы хотите от наших коров, которыхнеделями нечем кормить?».
Как бы ни были интересны и трагикомичны сюжеты местногочертогона, надо всё-таки взлетать. Лавинообразная масса дел, пе-
Глава 8. Чертогон
371
редаваемых в НКВД с мест коллективного разоблачения, и ужа-сала, и радовала. Народ озверел до состояния пролетарской бди-тельности, и это было хорошо. С другой стороны, десятки тысячиндивидуальных дел (только по Уралу) на троцкистов явных ислабоподозреваемых делали следственную работу, да и судебнуюпроцедуру, утомительной до невозможности. Интенсификацияклассовой борьбы пошла по двум основным направлениям.
Одно из них напрашивалось логикой событий. Надо было от-бросить к чёрту всю уголовно-процессуальную сторону расправы.Если блюсти мелочи даже советского процессуального протокола,не хватит ни ума, ни вещественных доказательств, чтобы засадитьв лагерь самую изворотливую и опасную контру. К концу пяти-летки обещалось построить бесклассовое общество, а тут бумаж-ной работы до пенсии. Поиск дал лучшее изобретениеотечественного правосудия — тройку.
Технологические изменения носили здесь эволюционный ха-рактер. Заметно, что с середины тридцать пятого стихию индиви-дуальных дел по троцкизму упорядочили в крупную зыбь дел повредительским группам. К резолюциям собраний и митингов те-перь НКВД относилось критически. За троцкистов в розницу сукоризной выговаривали. Вытаскивать на особое совещание како-го-нибудь языкастого слесаря — много ему чести, а прогонять че-рез суд народный — много писанины.
Секретным циркуляром от 2 июня 1935 года, который подпи-сали Ягода и Вышинский, процессуальную волокиту утопили впрошлом. Бумага предписывала тройкам УНКВД все дела по об-винению проживающих вне областного центра рассматривать безвызова обвиняемых. «У-у-х!» — облегчённо вздохнули местныеюристы-каратели. Их освободили от психических мук работы сналичным контрреволюционным материалом. Выносить приговорзаочно много спокойнее.
Из той же экономии судебно-следственных мук вышли направило — если в низовом коллективе разоблачено более трёхтроцкистов или зиновьевцев, выгоднее вязать их в сноп контрре-волюционной организации. Болтали, скажем, студенты политкур-сов про дела насущные. Нехорошо про них говорили, с матом, аслушатель Спицын и вовсе положил с верхней полки член на тов.Сталина. Ну чем не контрреволюционная группа? Раньше бы во-зились поодиночке с каждым. А теперь взяли их кучкой, всемпришлось по статье 58-10, а Спицыну ещё плюс дробь 8, за тер-рористические намерения.
24*
372
Хроника колхозного рабства
Банду и судить, и разоблачать много приятнее. По всемуУралу райкомы партии, а порой и бдительная администрацияпредприятий, вязали троцкистов в снопы и везли под ригу НКВД.«Довожу до Вашего сведения, что в настоящее время в Курта-мышском сельпо работает бухгалтером Колодкин, который явля-ется ярым врагом народа, а именно у него имеется ненависть кСоветской власти... Вот почему Куртамышское сельпо из кварталав квартал не выполняет плана товарооборота, и растут расходы...Нужно Нетесова, Панова, Колодкина привлечь к уголовной от-ветственности, так как они работают в райпотребсоюзе и сельпоне за нас, а против нас...».
«Довожу до Вашего сведения, что мастер пищекомбинатаСметании А.Д. является сыном кулака Усть-Уйского района, зав.внуторга Завьялов является сыном кулака... Старший агрономМаслов, отец которого был министром земледелия при времен-ном правительстве Сибири...».54
Доносы, доносы, доносы... Доводили до «Вашего сведения» итюрьмы на всех этажах советского общества — от высокой и поч-ти святой власти до утонувшей в дерьме колхозной фермы.
Что ни говори, а наиболее яркой формой антисоветчины все-гда было острое слово в адрес любимой партии и вождей. Чемстрашнее репрессии, тем образнее и живее на язык становилисьмои соотечественники. Шедевры деревенского соцреализма входятобязаловкой в школьные программы. Лучшая часть контрреволю-ционного народного творчества тлеет в засекреченных оператив-ных документах ОГПУ-НКВД.
Был Первомай. На землянки Чёрного спецпереселеическогогородка, который потом назовут Емапжелииском, с полей тянулозапахами ожившей земли и первой зелени. В такие дни особеннохочется домой, в деревню. В нетерпении выбраться в поле, чтобыхозяином постоять на подсыхающей полосе, почувствовать ладо-нями тёплый ветер степи и наедине попросить Бога о помощи.Весной приходят мечты о счастье и осеннем благополучии.
А в спецпосёлке шумел новый советский праздник. Кадровыйи комендантский штат суетно собирал режимных на митинг. По-сле речей стали выступать самодеятельные плясуны и поэты. По-следние не так складно, но громко говорили о светлом будущем.Ссыльные ядовито улыбались в бороды и громко язвили. ТутВалерий Михайлович и не выдержал. Про себя он с молодостилюбил складывать слова в ажурные поленницы. И вот здесь, назловсему происходящему, заставил себя сказать вслух. Вышел вперёди продекламировал:
Глава 8. Чертогон
373
Не видать земли ни пяди,
Испоганили всю б...и.
С красным знаменем вперёд
Оголтелый прёт народ.
Нет ни совести, ни чести —
Всё с говном смешали вместе.Дебют получился хреновым. Поэта сразу забрали в коменда-туру, а потом увезли в ГПУ. Дознанием установлено, что спецпе-реселепец Якунин Валерий Михайлович, 60 лет, написал первоестихотворение в своей жизни, в чём искренне раскаивается. Приопределении меры пресечения раскаяние было отклонено, так какантисоветская агитация имела место на режимной территории ивелась лицом подрежимным.55
Хорошо жить в демократическом обществе. Вся грязь обще-ственной истины и лжи в средствах массовой информации. Насамый дурной и изощрённый вкус. Не нравится — не читай газет,по телевизору смотри только переживательные сериалы и футбол,тогда и душа от частой стирки не полиняет. В тридцатых любо-знательные сидели на голодном пайке. В газетах всё про успехи итех, кого посадили. Использовать газету утилитарно тоже опасно.Вдруг окажется с портретом вождя, а ты её намеревался, простигосподи. Даже резать для козьих ножек надо было с умом.
Нормальная жизнь билась в слухах и сплетнях преимущест-венно антисоветского характера. «Ходят слухи, что Алилуева по-кончила жизнь самоубийством, не принимая политики Сталина».«Кирова убили по приказу вождя». «В очередях и на рынке рас-сказывают контрреволюционные анекдоты про наших вождей». Япривёл образцы самых обычных сообщений, направляемых в ад-рес обкомов партии и УНКВД.
Вообще-то низовая массовая антисоветчина оставалась грубойи косноязычной. Поток фактов, во всяком случае до начала 1937-го, мало годится для расцветки исторической ретроспективы,скорее он определяет тенденцию. Нарастающий вал доносов, по-вышение профессионального уровня писанины, когда стук моти-вируется пе личной неприязнью, а бдительностью, всё говорило отом, что вот-вот количество перейдёт в повое качество. Лишь из-редка встречался факт, шутливым или трагикомическим смысломвыступающий из конгломерата серой антисоветчины.
Сижу и пишу. Городские общественные туалеты в эпоху вре-дительства стали очагами самой оголтелой контры, доставив орга-нам компетентным и администрации предприятий много хлопот.Было замечено, что степы туалетов в учебных заведениях исписа-
374
Хроника колхозного рабства
ны до безобразия. Однако вандализм здесь был политически ней-тральным, бился вокруг проблем возраста. Разве что в институтах.В солидных организациях, наоборот, народ там сидит степенный,в смысле секса уже устоявшийся, поэтому склонный к писанинеполитически вредного содержания. «Сталин — старый духовныйсеминарист!», «Сталин — самодержец и кровопийца!» Это в кон-торе треста «Востоксталь», гордости уральской промышленности.
По факту позорной антисталинщины собрали партбюро. Ре-шили урезать двери туалетов сверху и снизу так, чтобы посети-тель мог за ними укрыться, только сложившись в позу,характерную для соответствующего физиологического процесса.Сбросили у кабин внутренние крючки, появилась возможностькак бы невзначай и быстро проверять сидящих. Самым доверен-ным поручили почаще заглядывать в это заведение или, время отвремени, пребывать там в засаде.
В «Востокстали» контру только напугали, а в Наркомлесе иряде других организаций удалось засечь авторов на очке. Отры-ваться от общественности даже по нужде стало опасно. Зашёл,скажем, в сортир, ну развернулся, сел, а с двери на тебя падаеттакой вот шедевр:
Полюбила командира
Эскадрона конного,
Он хоть ростиком с Ежова,
Член — как у Будённого!Шутка на полные десять лет лагеря. Если судьба мимо нихпронесёт, от страха до смерти будешь колитом мучиться.
Чертогон вредителей заметно ускорил ритм советской жизни.События перешли на рысь. Отстающих и сторонних становилосьменьше. Пространство и время стали взаимозависимыми до оче-видности. Раньше бы три года тихо проспал с марухой на сенова-лах да по баням, мира бы не увидел. А теперь! Побывал ввыдвиженцах-председателях — за что-то дали полчервонца, отба-рабанил пару лет в лагере — попал под амнистию. Сейчас вотопять взяли, но пока не знаю, что дадут.
На поле классовой борьбы шла страда. Однако вредитель,массовый в числе, заметно мельчал и деградировал в качестве.Вырождался как картошка по картошке. В селекции нового чело-века напрашивалось что-то радикальное.
375
Глава 3В преисподнейкоммунизма
Тридцать седьмым на Урале запахло почти за год до егонаступления. Из многих политических и экономическихобстоятельств, тому споспешествующих, остановимся на двух. Во-первых, внутрипартийная московская грызня. Тут достаточномного и мутно сказано. Одни защищают местных великомучени-ков-сатрапов, павших от произвола вождя-тирана. Канонизиро-ванные правоуклонисты теперь украшают историю того осколкаКПСС, представители которого предпочитают европейский кос-тюм и социализм с человекообразным лицом. Сторонники ветхо-заветного ленинизма видят в событиях тридцать последнихсправедливую кару, нашедшую вероотступников. У фундамента-листов всегда в моде китель с портупеей, любую власть, кромесвоей, они намерены не переизбирать, а расстреливать.
Пока в народном сознании всё так и остаётся. Выяснять ис-торические нюансы из жизни простых смертных почти глупо. Ры-ночные соображения здесь просты и фатальны, как приговор.Кому нужно духовно острое, скажет обычный потребитель, когдажелудок урчит. Творчески производительная особь тоже задумает-ся, безопасно писать, как прикажут. В стране оголтелых путь кхраму может обернуться самой короткой дорогой на погост.
В феврале тридцать шестого местные органы НКВД получи-ли директиву о ликвидации всех троцкистско-зиновьевских группи усилении репрессий против исключённых из партии в процессечистки. В приближении к земле это выглядело так. Обвинённыхпо чистке в уклоне явно или косвенно, то есть через нарушениеплановой и технологической дисциплины, лихо сказанное, прохо-дящих по категориям классово-чуждых и перерожденцев, следова-ло репрессировать, если таковое не сделали раньше. Репрессияраспространялась и на вычищенных в кампанию проверки пар-
376
Хроника колхозного рабства
тийных документов. В первую голову приказали брать тех, ктозамарал себя фракционной деятельностью. Действительно, частьвычищенцев сошла с дистанции на второй ступени конвейера«исключить из партии, снять с работы и отдать под суд». Надобыло исправить ошибку РСДРПовской юности, устранить всякуювозможность выскочить из партии, минуя скамью подсудимых.
«Основной задачей наших органов на сегодня, — из опера-тивной директивы Ягоды (март 1936-го), — является немедленноевыявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил,их организационных центров и связей, выявление, разоблачение ирепрессирование всех троцкистов-двурушников. Следствие повсем ликвидационным троцкистским делам ведите максимальнобыстро, ставя основной задачей следствия вскрытие и разгромвсего троцкистского подполья».1
В провинциальных органах НКВД бумага вызвала некоторуюрастерянность. Хорошо, одолевали сомнения, вычищенных можноотыскать и арестовать, с натягом обозвать троцкистом. Но подоб-рать факты под сколь-нибудь обоснованное обвинение совершенноневозможно. Многие понимали, что в большинстве случаев пять-десят восьмую придётся давать авансом. Особенно пугала пер-спектива ведения индивидуальных следственных дел по многимтысячам потенциальных уклонистов. На Урале 33 тысячи боль-шевиков стали меньшевиками по чистке, да ещё 13 тысяч оказа-лись с липовыми партдокументами. Послушный земляк-карательнуждался в методической помощи и централизованно поданномпрактическом примере.
Теоретически столица помогла вскоре. В августе 1936 года поместам разослали строго секретное закрытое письмо ЦК ВКП(б)«О террористической деятельности троцкистско-зиновьевскогоконтрреволюционного блока». Письмо вышло за месяц до показа-тельной расправы с так называемым «антисоветским объединён-ным троцкистско-зиновьевским центром». 25 августа по приговоруВК Верховного Суда СССР все 16 обвиняемых по этому делу бы-ли приговорены к высшей мере наказания — расстрелу, который,на основании постановления ЦИК от 1 декабря 1934 года, былприведён в исполнение немедленно.
Это была опытная кампания по заведению под вышку вче-рашних вождей, потому процесс тщательно готовили. Подследст-венных методами большевистского дознания заставили признатьсяв самых абсурдных обвинениях и дать показания на других. Кад-ры, призывающие к пролетарской стойкости, сами оказались не навысоте. Материалы обвинения и подготовка процесса контролиро-
Глава 9. В преисподней коммунизма
377
вались вождём. «Всех арестованных НКВД троцкистов, уличён-ных следствием в причастности к террору, предать суду ВоеннойКоллегии Верховного Суда с применением к ним в соответствии сзаконом от 1-12-1934 г. расстрела...».2 Этот приговор ещё не до-прошенным обвиняемым политбюро вынесло за полгода до суда.
Для выведения обвиняемых в «юридический» статус мерзав-цев, то бишь троцкистов, террористов, диверсантов и прочая, ипрочая, им шилась связь с Троцким. Ильич считал Троцкого Иу-душкой, Иосиф Виссарионович сделал из него Сатану. Данныйфрагмент обвинения фактологически остался самым слабым, по-тому как идеологический оборотень жил далеко за океаном.
При обсуждении итогов процесса на собраниях выяснялось,что троцкисты наверняка найдутся в любом коллективе. Пока кближним присматривались. Движимый справедливой ненавистью,народ требовал от НКВД расстрелять Троцкого на пару с папойримским. Некоторые, видя виноватые улыбки чекистов, настоя-тельно просили отправить их с таким поручением за границу.Плотник одной из куртамышских мастерских предложил НКВДупороть пешком со шпионским заданием в Америку, через Чукот-ку, если в райкоме его научат говорить по-ихнему.3
«Объединённый центр троцкистско-зиповьевского контррево-люционного блока, — читали пособие местные каратели, — своейосновной и главной задачей ставил убийство товарищей Сталина,Ворошилова, Кагановича, Кирова, Орджоникидзе, Жданова, Ко-сиора, Постышева». Данный фрагмент закрытого письма написансамим Сталиным. Косиора вождь включил в список зря, не пола-гая, видимо, что и его через пару лет придётся шлёпнуть.
В сентябре 1936 года по крайкомам и обкомам разошлась ещёодну директива «Об отношении к контрреволюционным троцкист-ско-зиновьевским элементам». Бумага была тотчас же переведенана язык циркуляров прокуратуры и НКВД, освобождая следствиеот процессуальной волокиты и переводя обвинение в сферу чис-той большевистской ненависти. Судите сами.
«А) До последнего времени ЦК ВКП(б) рассматривал троц-кистско-зиновьевских мерзавцев как передовой политический иорганизационный отряд международной буржуазии. Последниефакты говорят, что эти господа скатились ещё больше вниз, и ихприходится теперь рассматривать как разведчиков, шпионов, ди-версантов и вредителей фашистской буржуазии в Европе.
б) В связи с этим необходима расправа с троцкистско-зиповьевскими мерзавцами, охватывающая не только арестован-
378
Хроника колхозного рабства
ных, следствие по делу которых уже закончено.., но и тех, которыебыли раньше высланы».4
Летом 1936 года НКВД развернуло очередную кампанию повыявлению так называемого «параллельного антисоветского троц-кистского центра». Были арестованы семнадцать предполагаемыхруководителей этой организации (Пятаков, Сокольников, Радек,Серебряков, Князев и другие). В предыдущем процессе слабо зву-чала шпионская версия. Троцкист — существо мерзопакостное, ноэто враг идеологический. Названный шпионом выгодно смотритсяврагом национальным. Такого поставить к стенке потребует и бес-партийный колхозник.
Процесс над «параллельным центром» можно отнести к клас-сике советского лжесудия. А как наглядное пособие для местныхкарателей просто незаменим. Все обвиняемые пошли под расстрелгермано-японскими шпионами, что дало свежий след провинци-альному следствию. Пусть ваш арестованный станет хоть бразиль-ским, но шпионом. Приговор даже по статье 58 без дробей 3,4,5,6,карающих за шпионаж, смотрелся паровозом без тендера. Следо-ватели глубинки взялись за географию.
Всех обвиняемых приговор называет террористами, намере-вавшимися физически уничтожить высшее советское руководство.К списку планируемых к устранению вождей, данному в закрытомписьме ЦК ВКП(б), по блату добавлен Ежов, назначенный в сен-тябре 1936 года наркомом внутренних дел СССР. Для местныхэнкаведюг целенаправляюще звучит тезис о том, что преступникисоздали во многих районах страны подпольные террористическиегруппы, чтобы покуситься на вождей местных.
Предыдущий процесс был эталоном процессуальным. Каксфабриковать и поставить дело из ничего. Азбука борьбы с врага-ми народа. Процесс над «параллельным центром» был откровен-ной провокацией сверху и практической помощью местнымкарательным органам. В самом деле, на местах начали было зави-довать Москве и Ленинграду. У вас, мол, полно живых троцки-стов, можно кое-кого попутать на связях с иностранцами. Наконецу вас под боком жили вредительские классики — тот же Зиновьев,Пятаков, Каменев и иже с ними. Вы попробуйте притянуть ктроцкистам Ивана, вслух пославшего Сталина по самому торномуна Руси адресу. Скорее у Ивана уши оборвутся.
Землякам-чекистам помогли хорошо. Двое из тринадцати сра-зу расстрелянных, Князев и Турок, до того работали на Урале.Первый руководил Южно-Уральской железной дорогой, второйбыл заместителем начальника Свердловской железной дороги.
Глава 9. В преисподней коммунизма
379
Местным карателям и партаппарату оставалось взять след, под-сказанный бдительной Москвой.
Основные события по борьбе с врагами народа на Урале раз-вернутся уже после нового 1937 года. А пока остановимся на вто-ром важном обстоятельстве, определившем восходящий векторгосударственной жестокости. Тридцать шестой опять случилсянеурожайным. Голодуха статистически и очевидно просматрива-лась с середины лета. В Москве понимали, что к двадцатилетиюОктября хуже подарка не придумаешь. Хлебные очереди и массо-вое недовольство может вылиться в организованные выступления.Однако набор обычных мер пресечения антисоветских настроенийбыл давно исчерпан. Да и у населения уже выработался опреде-лённый иммунитет к уголовному страху.
Колхоз и колхозная система остались прежними. Убеждён,выпади тридцать шестой урожайным, или хотя бы просто благо-приятным, ранее развёрнутая кампания борьбы с мифическимтроцкизмом осела бы только суетой московской. Всё смёл бы валсамодовольства и хвастовства успехами. Природа тут, увы, подве-ла. В оправдание голода, вторично за десятилетие посетившегоСтрану Советов, нужен был свежий враг. Вражина крупный, зри-мый до ощупи. Колхозным бригадиром и месяц работающимпредседателем здесь не отделаешься.
В перекрестье двух процессов — голода и политических про-вокаций вождя народов — к местным вождям, по признаниямследствию, впервые пришло предчувствие трагического исходасвоей судьбы. Сознательно творящего зло разум невольно подви-гает к мысли об ответственности перед народом и Богом. Еслиместный парткадр накануне тридцать седьмого, не веря ни награмм обвинениям в адрес бывших идейных кумиров, находил вдействиях НКВД какую-то большевистскую целесообразность, товождям региональным оставалось занимать очередь на погост. Ко-нец пришёл раньше и не по зову Бога.
Дурной год рано настаёт. Год грядущий будет очень мясным— предупредила «Правда» (4 января) редакционной статьёй опролетарской бдительности. Мало сказать, что подозрительность ишпиономания возвышались до национального умопомрачительст-ва. Бдительно жить, выживать, стуча на опережение, лучшие людитого времени научились с лёта. «Раздавить гадов! Нет им места народной земле!» — хором скандировали вслед за «Правдой» всегазеты, имея в виду разоблачённых врагов и тех, кого таковымивскоре назовут. Отсутствием большевистской бдительности объ-яснялись провалы хозяйственной жизни. Но самым ядовитым жа-
380
Хроника колхозного рабства
лом кампании было требование удесятерить бдительность к хо-зяйственным руководителям и местным вождям. Отныне тем ужене купаться в волнах тёплой мыльной лести, их души будут сту-дить бдительные взгляды завистливых подчинённых.
На обязательную кампанию по обсуждению правдинской пе-редовицы и раздуванию пролетарской бдительности ушло где-тотри недели. В основном дело касалось ужесточения пропускногорежима, трудовой и технологической дисциплины, проверки навшивость работников. Собрания в коллективах проводились наманер практических учений, то есть с привлечением местного ма-териала, как то — засекречивание производственной информациии результатов работы, выявление гадов, марающих стены антисо-ветскими лозунгами, нарушителей трудовой дисциплины.
В конце января в полный разворот всех без исключения газетпошли материалы процесса над «параллельным центром». Сначаладали обвинительное заключение, потом ход судебных заседаний,потом приговор. Остальную часть информационного космоса за-били откликами советской общественности. Измочаленные каквехти обвиняемые были готовы на всё. Пятаков, например, во спа-сение живота умолял Ежова разрешить ему лично расстрелятьвсех приговорённых по процессу, в том числе и свою бывшую же-ну. Факты личного маразма подсудимых оживляли процесс и ра-ботали на государственное обвинение.
Ситуация развивалась по сценарию. Во всяком случае, таквиделось по газетам. «Мы требуем от нашего пролетарского судабеспощадной расправы, мы требуем уничтожения презренных вы-родков!» Так на страницах «Правды» негодовали советские учё-ные: президент АН Комаров В., академики Архангельский А.,Вавилов Н., Губкин И., Кржижановский Г. и другие. Может, него-довали искренне, может, помня злой абзац из полугодовой давно-сти закрытого письма ЦК ВКП(б). Вот этот абзац.
«Только отсутствием большевистской бдительности можнообъяснить тот факт, что троцкисты и зиновьевцы свили себепрочное гнездо в ряде научно-исследовательских институтов, вАкадемии наук и некоторых других учреждениях в Москве, Ле-нинграде, Киеве, Минске».5 На сей раз учёные проявили если небольшевистскую бдительность, то лакейскую расторопность, кото-рую НКВД всё же не сумело оценить.
Беспощадной расправы с вероотступниками требовали про-фессора и доценты, аспиранты и соискатели. Да что там наука,педагоги со школьниками и те прониклись. «Учитель прорабаты-вал с нами процессы над контрреволюционными бандами, — ста-
Глава 9. В преисподней коммунизма
381
рательно плели каракулями письмо Кабакову и Перелю шести-классники Бродской неполной средней школы, — изучал нашихлучших вождей — Ленина и Сталина, призывал ответить контрре-волюционерам отличной дисциплиной и отличной учёбой...».6
Детям тоже хотелось, чтобы нехороших дядей обязательнорасстреляли. В двенадцать лет человек умеет отличить хорошее отплохого визуально. Шестиклассникам троцкисты и зиновьевцыпредставлялись клубком отвратительных, ядовито шипящих змей,которых на ходком в те времена плакате намертво давила проле-тарская рука в «ежовых» рукавицах. За письмо их никто не по-хвалил. К тому времени, когда они сдавали экзамены за шестойкласс, и секретарь обкома, и главный просвещенец области уженадёжно сидели в камерах московской и свердловской Лубянки.
«Военной коллегии Верховного суда СССР. Т. Ульриху». Ци-тирую письмо председателей колхозов Свердловской области, съе-хавшихся на курсы переподготовки. «Не видеть фашистскимгадам нашего колхозного хлеба, мяса и масла! Не воскресить ни-какими силами кулака! Осиновый кол забит навечно! От имени700 тысяч колхозников требуем расстрела.. Требуем судить ули-чённых в измене Родине Бухарина, Рыкова, Угланова!».7 Не виде-ли сладких колхозных кусов и сами повышенны, но тут шла речьне о желудке, а о спасении собственной шкуры.
Больше всех, разумеется, старались партийные аппаратчики,у которых с началом московских процессов захолодело меж лопа-ток. Когда летят головы бывших вождей, сверлила рассудок нуд-ная мысль, много ли надо, чтобы прихлопнуть областную илирайонную партмуху? В безудержной лести и безграничной нена-висти искал выход трясомонад часующей души. Областные вождив самом начале года дали программные статьи, кои начинались сплевка в адрес троцкистов, затем приглашали в сталинский походза урожай и заканчивались признанием собственной ничтожностиперед вождём народов.
«Да здравствует неутомимый борец за дело трудового наро-да, наш друг, наш вождь, наш заботливый отец — товарищ Ста-лин!» Так говорил Кузьма Рындин, секретарь Челябобкома, задесять, точка в точку, месяцев до ареста. Председатель облиспол-кома Михаил Советников, выступая на чрезвычайном всероссий-ском съезде Советов, от имени жителей области, от стариков додетей, успел в последний раз выразить чувство великой благодар-ности и безграничной любви творцу конституции, гению челове-чества — родному Сталину. Этому соловью до расстрелаоставалось семь месяцев, его возьмут сразу же по возвращении из
382
Хроника колхозного рабства
районов детского голодомора. Одним из первых среди высокойпартийной и советской номенклатуры Урала.
Ничтожество вождей районных положено принципом демо-кратического централизма, потому в изощрённых аргументах ненуждается. Здесь требуется лишь конкретно-историческая предан-ность. В январе тридцать седьмого расторопные штамповали такиевот свидетельства единодушия. «По обсуждению обвинительногозаключения Прокурора СССР тов. Вышинского и хода процессанад «параллельным центром» рабочие, колхозники, служащие,студенты и интеллигенция нашего района требуют от Верховногопролетарского суда Советского Союза этих гадин, германо-японских агентов, фашистов высшей меры наказания - расстрел».8Автора данной декларации тоже расстреляли. И даже очень скоро,будто не расстрел он выпрашивал троцкистам, а орден Ленина.
Если смотреть в газетные страницы через лупу, пропадаетощущение истории, зато картинки оживают сценами деревенскогосоцреализма. «До чего дошли палачи колхозов, — якобы с жаромговорил престарелый пышминский колхозник Иван Соболев, —видимо, не по душе троцкистам сталинские колхозы. Распуститьих собирались. Просчитались ироды. Меня вот никогда из колхозане выгонишь. Пусть только сунутся фашисты — узнают нашу си-лу!». Паршева Афанасия из колхоза имени Тухачевского Курта-мышского района, прослушав райкомовского пропагандиста, тоже,якобы, вознегодовала и молвила буквально так: «Пусть помнятвраги, что у них ничего не выйдет! На вылазку врагов народа беруна себя обязательство — собрать золы два центнера и куриногопомёта два центнера».9
Жизнь исковеркала навозную социалистическую идиллию.Через три месяца Тухачевский попал во враги народа и триждышпионы. Артель переименовали, по на колхозников стали смот-реть как на неявных пособников выродка. Да и с двух тощих фа-ниных кур, что любили по весне купаться в пыли оттаявшейзавалинки, по центнеру помёта не собрать и в пятилетку.
Надо сказать, что большинство сюжетов низовой поддержкипридуманы наспех, и с художественной стороны, и содержательноони не идут ни в какое сравнение с массовой и живой антисовет-чиной. Порой, однако, находишь и бриллианты, отличающиеся отподделок чистотой народной глупости.
«Этих презренных гадов, — по трезвому уму сказал колхоз-ник из Сосновского района Завьялов, — изменников Родины надорасстрелять, а особенно Троцкого-подлеца. Как бы достать и рас-стрелять! Смести с лица земли, чтобы больше не мутил. Куда это
Глава 9. В преисподней коммунизма
383
годно, чтобы товарища Сталина убить. Этого мы не позволим.Шпионов германского и японского фашизма расстрелять!» «Ах,как бы достать Троцкого, — принародно мечтал о том же комму-нар из соседнего колхоза, — и разорвать на мелкие дребезги, что-бы не коптил цветущую жизнь нашей Родины!».
Рабочий дизельного цеха ЧТЗ Куприянов на митинге тожехотел сказать что-то мерзкое, а получилось хуже. «Наши троцки-сты...», — выпало нечаянно из зубов. Когда он вернулся — не ска-жу. За «наших троцкистов» меньше червонца не давали.10
Тринадцать «троцкистов-параллелыциков» расстреляли, а ос-тальным дали по достойному обстоятельствам сроку. Наканунеприговора случилось два знаменательных события. Постановлени-ем ЦИК СССР наркому внутренних дел Ежову присвоили званиегенерального комиссара государственной безопасности. Такую бу-магу, само собой разумеется, мог подписать только Калинин.Прежнего шефа НКВД Ягоду отправили в запас, уволенный сразуи правильно понял, что скоро расстреляют.
Второе событие носило экспериментальный характер, но оп-равдало себя и даже понравилось. По всему Союзу на митингивыгнали миллионы соотечественников. Выводили предприятия иорганизации под поимённый контроль. Трудовым коллективамбыли занаряжены определённого содержания транспаранты, передвыходом сверили написанное с утверждённым. Во имя святого вгородах разогнали хлебные очереди. Угрюмые серые толпы произ-водили впечатление железной поступи пролетариата. Тонко по-добранные выступающие впечатление усиливали. И как мы недодумались до этого раньше — светло удивлялись вожди. ВСвердловске удалось прогнать по улицам семьдесят тысяч чело-век, в Челябинске несколько меньше. Для первого раза, согласи-тесь, результат отличный.
Опыт второй превзошёл самые дерзкие ожидания. На траур-ный митинг в Свердловске, по случаю неожиданной смерти Орд-жоникидзе, выдернули более двухсот тысяч человек. Почти всёспособное ходить в колонне население. Помимо обычных средствпринуждения, давили святостью мероприятия. Как-никак вождьумер. Однако на митингах в основном говорилось не о покойном.Краткие соболезнования по поводу безвременной кончины тонулив сожалениях, что по советской земле долго и вредительски топ-чутся враги народа — Николай Бухарин, Алексей Рыков и другие.
О голоде мы говорили. Теперь оторвёмся на миг от скорби искуки политической, чтобы насладиться духовной обстановкойвремён инквизиции. Прогрессивное человечество и его болыпеви-
384
Хроника колхозного рабства
стский авангард не забыли, что на февраль тридцать седьмогоприходится столетие со дня смерти Александра Сергеевича Пуш-кина. Митингов по сему поводу решили не устраивать, но создаливсесоюзный пушкинский комитет по проведению юбилейных ме-роприятий. В комитет вошли: нарком Ворошилов, нарком Бубнов,Жданов, нарком Будённый... Нет, кажется, ошибаюсь, Будённыйруководил всесоюзным фуражным фондом.
Газеты повеселели, перемежая обвинительные заключенияизумительными пушкинскими вещами. И критическими статьями,утверждающими, что Александр Сергеевич где-то по большомусчёту революционер, может, даже предтеча большевика, что пра-вых он не любил никогда, и, будь он жив, сейчас был бы первымпомощником партии и товарища Ежова.
В столице Урала с успехом шли концерты хора консервато-рии, руководимого преподавателем Бендицким. Профессиональноисполненная классика отвлекала от голодухи и троцкистской ос-комины. Публика глупо аплодировала и вызывала артистов на«бис». Только органам компетентным да отделу культуры обкомабыло известно, что хор этот очень сомнительный, набран исклю-чительно из непролетарских элементов. Что бригадир хора полу-чил квартиру и попал в Свердловск по рекомендации профессораМосковской консерватории Нейгауза, фамилия которого наводитна большие подозрения. Маэстро ведет себя вызывающе, набираетстудентов только одарённых, игнорируя социальное происхожде-ние, проводит занятия на дому, исключая, тем самым, контроль заих идейным содержанием...
Подпольную жизнь консерватории живописал в пространномдоносе другой преподаватель, а потом заслуженный деятель совет-ской культуры. «Мне необходима немедленная, серьёзная помощь,заканчивал он свой этюд, - как музыканту и педагогу, и, прежде —всего, — помощь от моей партии. Об этой помощи я вас прошу».11
Троцкист он и в музыке шпион. Помощь пришла с соседнейулицы Вайнера, где располагалось управление НКВД. Консерва-тории помогли «делом». Не скажу, тянул ли срок Генрих Густаво-вич Нейгауз (учитель С.Рихтера и Э.Гиллельса, кстати), но всехуральских музыкантов на идеологический слух проверили.
Челябинск слывёт городом чисто пролетарским, где духовноедалеко не отлетает от материального. Из событий, культурно ос-вежающих февральское глухозимье тридцать седьмого, отмечулишь постановление облисполкома, коим разрешалась свободнаяпродажа частной картошки на рынках области.
Глава 9. В преисподней коммунизма
385
К весне захолодало. На февральском пленуме ЦК ВКП(б)добили Бухарина и Рыкова. А Жданов сделал программный док-лад о демократизации партийной работы, призывающий открытьогонь критики по местным вождям. Газета «Правда», раньше по-дозрительная, как большевичка на пенсии, открыла свои площадидля критики снизу. В марте на пленуме Сталин толкнул историюпод дых докладом «О недостатках партийной работы и мерах лик-видации троцкистских и иных двурушников». «Смерть троцкист-ским диверсантам! Стереть с лица земли троцкистскую гадину!» —перевели сие на новоречь советские газеты.
В мартовских газетах Урала, немыслимое ранее дело, стенойпошла критика секретаря Свердловского обкома ВКП(б) Кабако-ва. «Ближайшего друга, соратника и способнейшего ученика вели-кого Сталина» жарили как карася. Досталось и руководителямрангом ниже. В Перми отправили в троцкисты секретаря горкомаГолышева. Сбросили секретаря горкома и в Челябинске, отдавдолжность по совместительству Рындину, дабы «решительно уст-ранить все крупные недостатки и обеспечить подлинно образцо-вую постановку партийной работы».
С середины марта тень топора зависла над головами ураль-ских вождей. В Москве начали колоться подследственные по делу«антисоветского правотроцкистского блока». Колоться с треском,подмахивая в пытках самые абсурдные обвинения, давая показа-ния на других. Во всех регионах стали внимательно прислуши-ваться к сообщениям московского радио. Молились, если средисвежих врагов народа не было своих выдвиженцев. Леденели ду-шой, когда слышали фамилии бывших и, казалось бы, удачно сде-лавших карьеру сослуживцев.
Плохие вести пришли на Урал. В марте по делу московскихправых арестовали некоторых наших. 14 марта взяли Чудновского.После ареста он был допрошен дважды, 4-5 и 10 мая 1937 года.На первом же допросе он признался, что является членом органи-зации правых, в которую завербован восемь лет назад Зубаревым.
Короткая справка. Чудновский Самуил Гдальевич, 1889 годарождения, город Бердичев, еврей. До двадцати лет подмастерье вкожевенной мастерской, не умевший ни написать, ни сказать еди-ного слова по-русски. Затем озарение и активная революционнаядеятельность. Нигде не учился. В 1918 году с отрядом направленв Иркутск. После захвата города красными назначен председате-лем чрезвычайной следственной комиссии и наркомом юстиции.
Ночью 7 февраля 1920 года, извините за эпический клин,вместе с военным комендантом Иркутска Барсуковым вошли в
25 Заказ 1360
386
Хроника колхозного рабства
камеру арестованного адмирала Колчака и зачитали ему приговорревкома о немедленной смертной казни. После чего ознакомили стаким же приговором первого министра Сибирского правительст-ва Пепеляева. Под конвоем арестованных вывели на берег Ангары.Было четыре часа утра, под тридцать градусов холода и совер-шенное полнолуние. Александру Васильевичу Колчаку перед рас-стрелом предложили завязать глаза, адмирал отказался. Покоманде неграмотного залётного инородца шестеро славянскихоковалков дали залп... Трупы утопили в проруби.
В 1927 году «почётный чекист» назначается председателемУральского областного суда. С этим фрагментом его биографиимы немного знакомы. За подлинно революционную жестокость в1935 году Чудновского назначают председателем Ленинградскогообластного суда, власть пребывала в полной уверенности, что та-кой сатрап очистит область от троцкистской и зиновьевской мра-зи. В марте 1937 года чекист сам оказался клиентом НКВД.Большевистской стойкости он не проявил и на допросах лёг сразу.По приговору ВК Верхсуда СССР Чудновский приговорён к рас-стрелу, который приведён в исполнение 13 августа 1937 года.12
На первом допросе «почётный чекист» признался, что завер-бовал в организацию правых прокурора Уральской области Паль-гова. Знакомый нам по антикрестьянским кампаниям облпрокурорне стал испытывать судьбу и, опережая арест, застрелился.
Зубарева взяли 15 марта 1937 года. Зубарев Прокопий, 1986года рождения, деревня Зубари Вятской губернии, в момент аре-ста — заместитель наркома земледелия СССР, ранее второй секре-тарь Свердловского обкома. В паре с Зубаревым арестовалинаркома земледелия СССР Михаила Чернова, хорошо знакомогоУралу по хлебозаготовкам 1934 года. Зам. наркома стоял передследствием более месяца, отбиваясь от обвинений. 20 апреля надопросе стал давать показания на себя и других...13
В ту же пору НКВД взяло Головина, ранее работавшего сек-ретарём Курганского окружкома ВКП(б), а затем председателемСвердловского облисполкома. После всех этих арестов ничего хо-рошего ждать не приходилось. «В марте 1937 года, — цитируютсяпоказания Альмы Костиной, секретарши Кабакова, — после разо-блачения Головина Кабаков ночью собрал весь свой секретариат, втом числе и меня. Этот приход его в обком ВКП(б) ночью былвызван тем, что Кабаков был сильно встревожен неожиданнымразоблачением Головина... Кабаков в срочном порядке редактиро-вал заметку в «Правду» по вопросу о Головине, стараясь предста-вить себя как инициатора разоблачения Головина. При этом он
Глава 9. В преисподней коммунизма
387
говорил — надо написать как можно резче о Головине, чтобы ненавлечь на нас никаких подозрений... Особенно сильное беспокой-ство вызвал арест Зубарева и Чудновского».14
Такой расклад дел обещал скорую встречу с НКВД. По фактузловещих событий пожарно собрали пленум Свердловского обко-ма партии, который, естественно, вылился в недельную перепалкуи единодушное осуждение уже арестованных. Стенограмма плену-ма похожа на запротоколированный шорох пауков в банке. Оста-новимся на некоторых фрагментах архивного тома. «Чудновскомуудалось быстро объединить вокруг себя значительный круг лиц,стоявших на контрреволюционных позициях правых. На квартиреЧудновского систематически проходили сборища, носившие ха-рактер консолидации сил правых на Урале».15
Расклад сил определился принципом — кто бывал у Чуднов-ского на квартире, а кто нет. Кто дружил с разоблачёнными, акто строил им козни. «Если бы я был информирован, — сокру-шался Кабаков, — что там вырабатываются решения правых, то ябы давно вас оттуда как галок растаскал. Я просто считал, что вытам выпиваете». Незапятнанные члены обкома, будучи в мень-шинстве, вели себя агрессивно, требовали вспомнить и назватьвсех участников троцкистских сборищ, чтобы протокольно засви-детельствовать им своё недоверие.
Самым опасным симптомом приближающейся грозы былопоявление новых лиц в структуре УНКВД. Успокаивать себя тем,что обновление местного карательного аппарата связано с назна-чением Ежова наркомом внутренних дел, мог только слепой. Покамосковские чекисты ломали хребты и иные кости высокоимённымтроцкистам, доводя их до кондиции очевидного мерзавца, провин-циальные каратели паразитировали на ловле блох.
В конце 1936 и начале 1937 годов, мельчили сводки Сверд-ловского УНКВД, вскрыты контрреволюционные организации вГосуниверситете, мединституте, на географическом факультетепединститута... В убогом Шумихинском районе, прямо-таки изде-вается над революционной бдительностью сводка УНКВД по Че-лябинской области, выявлена и осуждена контрреволюционнаяорганизация, называющая себя РСДРП. Под святое на сей раззамаскировались не женевские интеллигенты, а мужики сивола-пые. Но цель-то, цель-то какова — снова перевёртывание властивооружённым путём.16
Тут, можно сказать, ночами не спишь, возмутились москов-ские чекисты, мир пытаешься ошарашить, а вы... Глупо, товарищи!Глупо и преступно, обвиняемые! Начальника УНКВД Свердлов-
25*
388
Хроника колхозного рабства
ской области Решетова вызвали в Москву и арестовали. Осталь-ных, кого надо, взяли по месту жительства. Волну массовых аре-стов прежнего состава НКВД партийная история оплакивает кактрагедию, унёсшую лучшие кадры ЧК, воспитанные самим Фе-ликсом Эдмундовичем. Утрите слёзы крокодилу. Дело складыва-лось чуть-чуть не так. Палачи-мясники заменили палачей-изуверов. Нимбы последних коптят костры массовых репрессийхотя бы крестьянской истории тридцатых.
Нового начальника Свердловского УНКВД звали ДмитриемМатвеевичем Дмитриевым. Чтобы снять некоторое удивлениечленов обкома партии, он при знакомстве коротко рассказал о се-бе. Родился в 1901 году, еврей, в 1919 году состоял членом орга-низации Поалей-Цион, вместе с Красной Армией участвовал вгражданской войне, в органах ЧК с 1920 года беспрерывно. Отецдо революции был торговцем галантереи, после революции мастерзавода в Днепропетровске. С отцом связь порвал в 1917 году. Фа-милия отца Плоткин. Фамилию сменил в связи с вопросами ра-боты в НКВД.17
С такой биографией, грустно думалось славянским партий-ным кадрам, ему бы не доверили Заготскот, а тут будет судьбамибольшевиков играть. Но юркого чекистика направил в область самнародный комиссар госбезопасности, поэтому язвительных вопро-сов не последовало. Все чувства, включая и большевистскую бди-тельность, выдавила трусость. С приходом новой команды НКВДжизнь в Свердловской области словно подморозило. Внешне всёбыло нормально, шла посевная, по районам гулял обычный ве-сенний голод. Только было тихо, как в зимнем лесу, не слышалосьидеологического звона, да исчезли со страниц газет имена мест-ных вождей. Тому были основания.
Не распутывать связи московских троцкистов с уральскимиприехал посланец Ежова, а рубить головы провинциальному руко-водству. Опорный край державы вполне заслуживает, решили вглавном НКВД, иметь собственную приличную троцкистскую ор-ганизацию. Назовём её, ну скажем так, подпольная организацияправых на Урале. Хорошо вроде бы звучит. Разумеется, что тер-рористическая организация, шпионская и прочая нехорошая.
Перед назначением к вам, объяснил ежовский назначенецбольшевикам-аборигенам, я прошёл 12-суточный интенсивный иквалифицированный курс учёбы по ленинизму, где 4-5 дней спе-циально обсуждался вопрос о правых. Так что о правых я знаювсё и различаю их с подхода. Знаю и то, что на Урале есть под-польная организация правых.18
Глава 9. В преисподней коммунизма
389
Отношения между местной властью и УНКВД совершенноизменились. «Решетову: разобраться. Кабаков», «Решетову: дляисполнения. Головин». Такие резолюции на документах, направ-ляемых в компетентные органы, свидетельствовали о руководящейроли партии в карательном процессе. Теперь подобные резолюцииисчезли, даже доносы, поступающие в партийные органы, немед-ленно переправлялись в УНКВД. Потеряли контроль над чеки-стами и органы юстиции.
Раньше власть карательных органов ограничивалась поста-новлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 17 июня 1935 года «Опорядке производства арестов». «Разрешение на арест членов икандидатов ВКП(б), — читаем данный документ, — даётся по со-гласованию с секретарями районных, краевых, областных коми-тетов ВКП(б), в отношении коммунистов, занимающихруководящие должности, — в Наркоматах Союза и приравненныхк ним центральных учреждениях по получении на то согласияпредседателя комиссии партийного контроля».19
Во времена чертогона на вредителей указанная норма соблю-далась формально, разрешение на арест уже сидящих в НКВДподписывалось задним числом. Теперь, когда вредители стали вра-гами народа, никаких бумажных процедур не требовалось. Стар-ший партайгеноссе узнавал об аресте своих подчинённых вгазетах, а то и встречал их с тихой радостью в камере. Кто-то на-деялся, что пронесёт и на этот раз, кто бросался в бега или сводилсчёты с жизнью. В апреле расстреляли начальника строительстваУралвагонзавода Марьясина, проходящего рикошетом по делу Пя-такова, спустя неделю покончил с собой заместитель председателяоблисполкома Гольдич.
22 мая 1937 года арестовали секретаря Свердловского обкомаИвана Кабакова. Началась карательная операция по разоблачениюподпольной организации правых на Урале. Вал большого терроракатился через борта номенклатурного ковчега. О трагическомконце уже не большевика, а обычного смертного гражданина Ка-бакова мы поговорим позднее. До первых заявлений следствиюему жить целую неделю, несомненно, самую страшную неделю вжизни. Тенью будущего проскользнём утром того же дня в зданиеобластного комитета ВКП(б), чтобы взглянуть на стриптиз ума,чести и совести нашей эпохи. Пусть в исполнении провинциаль-ных большевиков.
Экстренный пленум Свердловского обкома не для всех былнеожиданным. Лишь некоторые круглили удивлением глаза присообщении об аресте Кабакова. Да и те играли. На самом деле все
390
Хроника колхозного рабства
похоронили вождя давно. Как только перестают льстить, обычнаяпротокольная норма партаппарата, жди увольнения, обвинения иареста. Президиум украшала фигура непотопляемого секретаряЦК ВКП(б) Андрея Андреевича Андреева. Тут же сидел, любо-пытно оглядывая зал, прибывший для исполнения обязанностейобластного вождя Яков Абрамович Столяр.
Хуже всего пришлось второму секретарю обкома Пшеницыну.Надо было выпукло демонстрировать неожиданность произошед-шего, расторопность, изворотливость... «Вот наглядный пример иурок большевистской, Сталинской бдительности, — начал он направах хозяина, — именно этой бдительности у нас здесь и не бы-ло, вследствие чего 9-10 лет работал величайший, я бы хотел ска-зать двурушник, предатель, враг народа, контрреволюционер —Кабаков. И только именно эта Сталинская бдительность, эта рабо-та органов НКВД, которая развернулась под руководством това-рища Ежова, дала возможность вскрыть это гнездо».20 Далее онстал ругать уже арестованных: Головина, Зубарева, Голышева.
Остальным выступать стало проще. Ориентировку дал новыйсекретарь обкома Столяр, обозвавший Кабакова «величайшимдвурушником, предателем, врагом народа и руководителем под-польной организации правых на Урале». Кстати, к тому времениследствию не поступило никаких саморазоблачительных заявле-ний от арестованного, он ещё «стоял».
На краю общей могилы началась перепалка. Каждый, во-первых, старался отмазаться от Кабакова, хвалясь тем, что когда-то возразил вождю или был им ругаем. Те, у кого за плечами по-ложительных примеров не было, кидались на откровенных фаво-ритов Кабакова. Только что назначенный секретарь Тагильскогорайкома Богачёв был вне подозрений, потому кинул опасную пет-лю, призвав «каждого секретаря райкома и горкома посмотретьпод призмой того, что случилось». Далее он намекнул, что значи-тельная часть врагов привезена Кабаковым из Тулы. Надо отру-бить тульский хвост. Сидящему в президиуме Дмитриеву мысльпро призму и тульский хвост понравилась.
Второй день пленума опять начался с казуса. Яков Абрамо-вич, теперь на правах хозяина, встал и объявил, что вчера из сто-лицы пришёл вызов для Пшеницына — второго секретаря обкома.Однако тот сегодня не выехал, потому что утром застрелился.Секретарь ЦК ВКП(б) Андреев вывел обстановку из шока, заявив,вчера этот враг распинался о преданности товарищу Сталину, асегодня трусливо сбежал на тот свет. Враг так враг, согласились
Глава 9- В преисподней коммунизма
391
аппаратчики, отрешённо и тупо упершись в фундаментальнуюмысль, что скоро все там будем.
После бессонной ночи публика стала спокойнее. Все дули водну сторону. «Этого секретаря-провокатора, — крыл лидер Вере-щагинского райкома, который буквально двух слов не мог связать,мычал только, врага этого встречали по двадцать минут аплодис-ментами. Стоя встречали, стоя и провожали!». Тут сидят люди,подбросил кто-то, вчера ещё бегавшие с подписными листами онаграждении Кабакова. Стали выяснять. Действительно, аресто-ванный бог страдал известным пороком. Был город Кабаковск,совхоз имени Кабакова, пединститут, завод, на предпоследнемпленуме вождь надоедал предложением назвать своим именем па-ру колхозов. Нашли и людей, инициирующих это дело. Бегали,согласились те, но неохотно, по поручению Кабакова.
Солировал Столяр: «Этот мерзавец Кабаков приказал под-жечь Надеждинский завод, был подожжён паросиловой цех. Орга-низаторами этого поджога был руководитель Надеждинска —секретарь горкома Смирнов, директор завода Щербина и парторгАверин. Вот эти три выродка, достойные Кабакова, и подпалилизавод. Это сделано через диверсантов, японских шпионов и дру-гих... С 1930 года уже почти полностью в аппарате обкома хозяй-ничали враги. 5 секретарей сидят, все кроме Мирзояна входили ворганизацию (Кабаков, Зубарев, Головин, Киселёв, Самойлов). Изчленов бюро обкома сейчас врагов оказалось 18 человек».21 Мир-зояна возьмут позднее, в тридцать восьмом.
Так что все наиболее героические парткадры Урала, загнав-шие земляков в нищету, ссылку, голод и холодные котлованы ги-гантов бесхозяйственности, оказались врагами народа. Только неза преступление перед соотечественниками. Попав в жертвы поли-тического сатанизма, им бы впору раскаиваться в содеянном. Ктоскажет, что они думали наедине с собой в застенках НКВД. От-кровения души не протоколировались, в делах остались лишь по-казания, выбитые ими из арестованных. Как, к примеру, это.
«Народному комиссару Внутренних дел СССР Н.И. Ежову.Заявление. Я хочу сообщить вам, что чувствую себя...... винова-тым перед партией и Советской властью. Коммунистическая пар-тия оказала мне большое доверие, создала мне все условия длябольшой ....... и руководящей, а я её позорно обманул.
Теперь я арестован и разоблачён. Мне остаётся только этумаску которую я носил в течение ряда лет начиная с 1929 года. Ядействительно являлся участником подпольной организации пра-вых, директивы которой выполнял до дня своего ареста.
392
Хроника колхозного рабства
Я прошу Вас, если возможно, поверить в мою искренность. Яне прошу пощады, так как знаю, что за свою измену достоин су-ровой кары. Обещаю Вам честно и до конца правдиво разказатьвсё то, что мне известно о подпольной контрреволюционной дея-тельности правых».22
Этим документом, если не принимать во внимание ордера наарест и описи изъятого имущества, открывается следственное дело№ 10581 по обвинению Кабакова И.Д. Заявление на имя Ежованаписано 28 мая 1937 года собственноручно бывшим секретарёмУралобкома и Свердловского обкома ВКП(б) Иваном Кабаковым,им и подписано. Почерк, стиль, пропуски слов, непростительныедля образованного человека грамматические ошибки свидетельст-вуют о том, что заявление написано лицом, находящимся в со-стоянии маразма. Недели хватило мясникам НКВД, чтобы из«несгибаемого революционера и верного соратника тов. Сталина»сотворить человеческое тряпьё.
У нормального человека не поднимется язык хулить подслед-ственных тридцать страшных за самооговор и даже показания надругих. Добровольный донос и сказанное под пытками суть вещиразные. Стукач движим чувством благоприобретённой подлости.Наоборот, подследственные не сами выбирали кривую дорогу ксмерти. Уверен, что самые отпетые из них в камере НКВД по-своему обращались к Богу. Иван Дмитриевич Кабаков был обыч-ным человеком, как и репрессированные по его приказам тысячидеревенских мужиков. Естественно допустить, на Лубянке он ду-мал о матери, отце, семье, сожалел о том времени, когда стал гре-шен большевизмом. В приступе стенокардии, сжимающем будущеев минуты, ценность политики равна нулю.
Столь же естественно предположить, что человеческие стра-дания следствие совсем не интересовали. Заказано сделать махро-вого руководителя подпольной организации. Следствие тогодобилось, ибо большинство показаний бывшего уральского вождяполучено самым эффективным средством дознания в советскомправосудии — превышением меры зла над физической терпимо-стью человека. Отношу данное обстоятельство ко всем изученныммною следственным делам.
Беззаконие и в отношении явных преступников предосуди-тельно. Хочется врезать, да нельзя! Сподлить из-за забора законаможно. Оскорбительными для этой части репрессированных ка-жутся мне попытки оставить реабилитированных посмертно вскорлупе коммуниста, собачьи преданного идеям социализма.Умирали, мол, со словами преданности партии. Были такие и у
Глава 9. В преисподней коммунизма
393
нас. Можно простить им и эту, последнюю надежду купить себеправо на жизнь. Жить в ещё большей подлости, но жить! Неуже-ли не ясно другое, если на краю могилы человек искренне вопието благодарности карателю, значит, умирает полный идиот. Передкоторым даже стреляющий в затылок выглядит человекообразнее,потому как кормит с оклада семью.
Первый запротоколированный и подшитый в следственноедело допрос Кабакова, датированный 3 июня 1937 года, вёл по-мощник начальника 4 отдела ГУГБ майор ГБ Стромин. Понятно,что предшествующее заявление бывшего уральского вождя, тожде-ственное самоприговору, явилось итогом многодневной физиче-ской и психической обработки. В практике таких процессовпромежуточные допросы не протоколировались, потому, что обви-няемый либо вообще куражился, либо выбивался из предложен-ной ему версии. В отношении высокономенклатурных враговнарода допрос документально оформлялся только в том случае,когда арестованный хорошо держал борозду.
Гладкая, сбалансированная версия нужна была для показа-тельных процессов. Излишняя детализация могла опрокинуть сис-тему доказательств. Для обычных на Урале закрытых судилищ,проходящих через Военную Коллегию, требовался внешний упо-рядочивающий принцип. Первоначально следователи садились влужу, когда выбивали из арестованных встречные взаимоисклю-чающие показания. Примерно так. Арестованный Иванов показы-вает, к радости следователя Сидорова, что завербовал в троцкистыПетрова. А Петров в соседней камере подписывает заготовленнуюследователем рыбу, что он завербовал Иванова.
Гебистское правило упростило следствие и звучало так. Поматериалам следствия партийно-советский и хозяйственный руко-водитель должен вербовать подчинённых, но сам вербуем тольковышестоящим работником. Принцип придал всесоюзной каратель-ной кампании ньютоновскую стройность, следствие и обвиненияобрушивались сверху вниз. Норма работала, исходя из служебнойиерархии, сложившейся к моменту ареста.
В нашем деле Зубарев, как зам. наркома земледелия, обязанбыл вербовать секретаря Свердловского обкома ВКП(б) Кабакова.Хотя в момент свершения этого криминального действия, якобы в1929 году, Кабаков был рангом выше будущего земельного нарко-ма. Если копаться в служебных дебрях прошлого, решили вНКВД, то голова пойдёт кругом. Правда, у Зубарева биографиябыла более подручной для обвинения в троцкизме, как-никак членпартии с 1904 года, участник лондонского съезда РСДРП.
394
Хроника колхозного рабства
Факт вербовки Кабаков подтвердил, почти с этого начинаетсяпротокол допроса. В качестве активных членов подпольной орга-низации было названо более тридцати человек. В основном этобыла партийно-советская номенклатурная элита Урала, включаянекоторых руководителей Челябинской области. Свидетельство вущерб другому каждому подследственному давалось с моральны-ми муками. За самооговор рассчитываешься собственной шкуройи судьбой семьи. Даже правдивые показания в сторону другихнеприличны, а лжесвидетельства — преступление. Поэтому нашисторический персонаж и другие подследственные старались на-зывать уже арестованных или расстрелянных «сообщников». Од-нако следователи упрямо выводили их на заинтересованные лицаи требовали однозначного ответа.
Лжесвидетельства бывшего секретаря Уралобкома ВКП(б) вущерб жизни подчинённых зафиксированы историей докумен-тально. Однако я не имею морального права цитировать эти частипротокола допроса, открывать имена бывших руководителей, на-званных Кабаковым членами организации правых и вскоре, есте-ственно, арестованных. Сдавали партийных товарищей почти всеарестованные большевики. «Если я не назвал кого-то из участни-ков организации правых, то только в силу ослабления памяти».Так красиво пытался выйти из допроса арестованный Сулимов.Тоже мужик наш — уральский, в момент ареста председательСНК РСФСР. Следствие быстро научилось выбивать у подслед-ственных склеротические симптомы.
У меня совершенно нет намерений защищать коммуниста Ка-бакова. Его действия в качестве руководителя уральских больше-виков, то есть до начала 1937 года, преступны. Он, во-первых,представитель преступной государственности и преступной орга-низации. Инициируемые им директивы по карательным операци-ям, во-вторых, определяют его как физическое преступное лицо.Он преступен и как исполнитель, и деятельно. С мая 1937 годаКабаков — жертва режима, за который он стоял горой и дырой. Ив качестве жертвы он ничуть не отличается от какого-нибудь му-жика, забитого на ссыльной лесосеке.
С арестом и допросами вновь вскрытых членов подпольнойорганизации следствие формирует систему взаимодобивающихсвидетельств. Из нижестоящих врагов народа выбивались показа-ния о конкретных фактах идейного предательства, диверсионнойдеятельности, шпионажа. Но каждое следственное дело адресовалоинициативу преступных действий вверх. Мифическая организацияправых начала давать тень. «Посмотри, что делается в твоём Ко-
Глава 9. В преисподней коммунизма
395
ми-Пермяцком округе, — приводит на допросе слова, сказанные,якобы, Кабаковым, один из районных врагов народа, — сколькотак называемых кулаков, являющихся в действительности основ-ными тружениками деревни, выслано из центральных районовСССР в Коми-Пермяцкий округ и в каком положении они нахо-дятся. Может ли быть правильной такая политика, которая связа-на с издевательствами над людьми, с полным попраниемчеловеческой личности?
Колхозы неминуемо придут к упадку и развалятся, однакоможем ли мы сегодня сказать, что мы против колхозов. Конечнонет, это было бы равносильно собственной гибели. Поэтому мыдолжны делать так, чтобы для видимости осуществлять линиюпартии и произносить приветственные речи по адресу ЦК, тем неменее, строить своё поведение так, чтобы возрастали всякого роданедовольства. Мы должны иметь два лица».23 История сейчас невспомнит — катил ли туфту на врага-вождя враг районный илиантисоветчина имела место быть. Всё мелкое забылось.
Не для пятьдесят восьмой дробь десять раскручивалась мощ-ная карательная операция. С летних допросов и пыток полетелипоказания поувесистее. «Я за то, — сказал единожды Кабаков, попоказаниям одного из прошлых его любимцев, — чтобы наша ор-ганизация устранила Сталина путём физического уничтоженияего, я за террор против всех сталинцев... Мы очень резко повернёмкрен в политике, капитализм будет шагом вперёд в сравнении ссуществующим положением вещей и мы за капитализм».24
«Меня завербовал в организацию в 1933 году Кабаков, он со-общил мне, что существует широкая организация правых, во главекоторой стоят Рыков, Бухарин, Томский, Угланов. Цель организа-ции — изменение политического строя и приход к власти правыхсил.., непосредственное уничтожение Сталина и членов политбю-ро ЦК ВКП(б): Молотова, Кагановича, Ворошилова». Далее сек-ретарь Ворошиловского райкома показал, что Кабаков руководиторганизацией правых на Урале, что предложению сотрудничатьпредшествовала длительная политическая обработка в духе контр-революционных установок правых. «Беседы со мной вёл Шах-гильдян, бывший секретарь Верх-Камского окружкома, которыйбыл доверенным лицом Кабакова».25
Десятки арестованных из личного и служебного окружениябывшего уральского вождя давали против него убойные показа-ния. Так как следствие настаивало на конкретизации свидетельств,предавшие, спасаясь от пыток, резали правду-матку о положениидел в той или иной сфере. Без идеологических нарядов советская
396
Хроника колхозного рабства
действительность как голая старуха, она вызывает сложную по-месь чувств, где невольная жалость заглушает неприязнь. Еслиправда звучала слабообвинительно, подследственных заставлялинапрягать память.
«Особо крупное вредительство было произведено нашей ор-ганизацией по линии рабочей силы. Известно, что для строитель-ства Магнитогорского металлургического комбината не хваталорабочей силы. Решением директивных органов нам была направ-лена огромная партия спецпереселенцев. Вместо того, чтобы при-бывшую рабочую силу использовать на все 100%, как это былоуказано мне лично Сталиным, мы сознательно не создали необхо-димых материальных и бытовых условий для спецпереселенцев иэтим самым физически уничтожили до 40% прибывших людей.Физическое уничтожение спецпереселенцев ещё в большем коли-честве было допущено на лесных разработках. Здесь погибло до50% завезённой рабочей силы».26
Цитировались показания начальника треста «Востоксталь»,направленного на Урал лично Сталиным. Свидетельства такогорода, весьма правдоподобные или совершенно правдивые, с удо-вольствием приобщались к делу. Варварское отношение к родномусоветскому народу, пусть даже ссыльному, украсит любое обвине-ние. Здесь следствие становилось дотошным, ибо выполняло своюосновную функцию — перебросить истинную вину людомора сСатаны на чертей-исполнителей.
К месту упомянуть об интересной процессуальной манереследствия. Как только обвиняемый пытался в оправдание сослать-ся на директиву, с неукоснительным выполнением которой связа-ны его преступные действия, чекисты прерывали показанияпримерно так: «В заявлении о признании вины вы обязались да-вать правдивые показания о своей преступной деятельности. Обэтом и говорите, а заниматься анализом государственных и пар-тийных мероприятий ни вы, ни даже следствие не уполномочены.Так в чём конкретно вы признаёте себя виновным?»
Чтобы не терять темп дознания, наиболее яркие свидетельст-ва преступной деятельности, выбитые уральскими чекистами, на-правлялись в Москву, где с ними знакомили Кабакова. В надеждевывернуться бывшие соратники толкали его к могиле. К осениИван Дмитриевич вышел на последнюю прямую. Протокол допро-са от 14 сентября 1937 года не оставлял в том никаких сомнений.«В 1935 году, — «признался» подследственный, — во время встре-чи с Рыковым последний дал мне директиву о создании в Сверд-ловске областного повстанческого штаба...»27
Глава 9. В преисподней коммунизма
397
Повстанческая организация да ещё штаб — из-под такогокомплекта живым никто не уходил. Членами штаба были названыизвестные нам по предшествующему изложению кадровые лица.Одиозно смотрелся в штабе митрополит Холмогорцев, попавший вактивные повстанцы по показаниям другого уральского большеви-ка. Какой же крестовый поход против Советской власти без кре-ста и попа? Тут следствию во вкусе не откажешь. Оторопь берётот безвкусицы дней нынешних, когда проходимцы в рясе благо-словляют краснознамённые шабаши. Протяни с небес длань свою,господи, и возьми слуг бесовых за бороды!
Повстанческий штаб Урала, фиксирует протокол допроса,держал связь с центром через Тухачевского, Якира, Гамарника иФельдмана. Всё, дальше некуда! Тухачевский, по милой случайно-сти арестованный в один день с Кабаковым, Якир и Фельдманбыли расстреляны три месяца назад и за четыре месяца до рас-стрела вождя Урала. Гамарник застрелился сам.
Враг народа обязан быть совершенно плохим. Какой ты кчёрту троцкист, если нельзя обозвать диверсантом и шпионом?Следствие старалось оправдать мнение прессы и широкой совет-ской общественности, сразу, с посадкой в чёрную марусю, покры-вающих арестованного густым политическим матом. Перелицеватьтроцкиста в диверсанта хлопотно, но можно. Сплошной потокаварий на наспех сляпанных промышленных предприятиях попричине строительного брака, нарушения технологических режи-мов работы оборудования и самого производства, низкого качестварабочей силы давал обильный обвинительный сырец. Колхозныйи совхозный скотомор принимал порой масштабы, наводящие наподозрение в бактериологической диверсии.
Не минули бывшие уральские вожди и помоев обыденщины.Косвенной задачей следствия являлась моральная дискредитацияарестованных. Перевод из святых в подлые плохо воспринимается,если не подать троцкиста очевидным мерзавцем. Говорю не толькоо фактах, сопровождавших обвинение Кабакова. Речь о принципеподачи любых обвинительных материалов населению. Вспомнимпервые московские процессы, враги народа созрели для показухив тот момент, когда стали творить поступки, не соотносимые сэлементарной порядочностью.
Летом тридцать седьмого во все райкомы Свердловской об-ласти поступила бумага, подготовленная следствием для сведенияпартработников и ознакомления народа. В ней давались отрывкииз показаний сотрудницы облпартаппарата на одного из секрета-рей обкома ВКП(б). «Тут я увидела настоящее его лицо, которое
398
Хроника колхозного рабства
он скрывал от партии... Он пытался меня использовать в самойпошлой до крайности извращённой форме, признаваясь в том, чтоудовлетворяет свои половые прихоти только как педераст... Онзанимался педерастикой в служебном кабинете обкома со стено-графисткой... и у себя на даче с экономкой... Его жена лесбиянкавтянула меня на путь сожительства с ней».
Местных, пока ещё не арестованных, аппаратчиков хватилстолбняк. А как донести сие до широких народных масс? По по-казаниям (уже в пятидесятых) бывшего сотрудника органов Торо-пова, в УНКВД все удивлялись — как это Павлу Чистову удалосьдобыть такие циничные показания. Тем более от сотрудницы,слывшей интеллигентной и порядочной женщиной. Истина про-ста. Сотрудницу допрашивали двойной тягой сам Дмитриев, на-чальник УНКВД, комиссар ГБ 3 ранга, и его зам. — капитан ГБЧистов. Авторитетный состав дознания в лице двух обер-палачейУрала наводит на мысль о крупной провокации.
С женщиной еле справились. По показаниям Файнберга вовремена реабилитации, осуждённого в 1938 году, эту сотрудницуаппарата пытали. На стене своей камеры он видел её сообщение опытке и подпись. В августе, на заседании ВК женщина отказаласьот всех своих показаний и виновной себя не признала. В послед-нем слове она добавила, что лжесвидетельства из неё выбили сле-дователи. А Кабаков пусть остаётся врагом народа, если онпризнался сам. Через несколько часов она была расстреляна».29
Перед мужеством простой сотрудницы головы никто не скло-нил, реабилитировали её оптом уже во времена горбачёвские. Втридцать седьмом следствие использовало потерявшие силу пока-зания в дальнейших обвинениях. Вообще я обязан сказать, чтопредставительницы слабого пола в мясорубке большого терроравели себя много достойнее мужской большевистской аристокра-тии. Чувственный ли склад натуры, подавляющий преступные вы-верты боязливого рассудка, или инстинктивная осторожностьперед мужским нахрапом, но на крючки подлости они садилисьреже. Выразительным примером может быть поведение жены Ка-бакова — Виноградовой Валентины.
Арестовали её 24 мая 1937 года. Арест санкционировал обла-стной прокурор Лейман, которому оставалось ходить на свободесовсем немного. Несколько месяцев провела в камере, что ужеговорит о многом. На первом (запротоколированном) допросе онасебя вела даже вызывающе: «По существу предъявленного мнеобвинения виновной себя не признаю, участницей контрреволю-ционной организации правых я никогда не была». На втором до-
Глава 9. В преисподней коммунизма
399
просе назвала кучу показаний против неё сотрудников «Уральско-го рабочего» клеветническими, добавив при этом, что считает не-вероятным авторство некоторых из них.
На суде Виноградова осталась собой, сказав буквально сле-дующее: «Считаю своим преступлением перед партией, что, знаяКабакова двенадцать лет и являясь его женой с 1928 года, я неувидела в нём врага народа и партии и до последних дней считалаего преданным партии и Сталинскому ЦК человеком...». За идео-логическую слепоту ее приговорили к расстрелу.
Обвинительное заключение по делу Кабакова И.Д., состав-ленное опером ГУГБ старшим лейтенантом ГБ Иоселевичем, былопередано в ВК Верхсуда СССР. На подготовительном заседаниипод председательством армвоенюриста Ульриха с участием замес-тителя прокурора СССР Рогинского было определено: «Дело при-нять к производству Военной Коллегии Верховного Суда СССР,предать суду Кабакова И.Д. по статье 58-8 и 58-11 УК РСФСР.Дело заслушать в закрытом судебном заседании без участия обви-нения и защиты, без вызова свидетелей, в порядке закона от1 декабря 1934 года».
На следующий день Военная Коллегия Верховного СудаСССР приговорила Кабакова И.Д. к высшей мере наказания —расстрелу с конфискацией всего принадлежащего ему имущества.«Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и на осно-вании постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года приво-дится в исполнение немедленно». В деле имеется стандартнаясправка о приведении приговора в исполнение. Она датируетсмерть 30 октября 1937 года.31
Определением ВК Верховного Суда СССР от 17 марта 1956года № 44-03375 приговор в отношении Кабакова по вновь от-крывшимся обстоятельствам отменили и дело прекратили за от-сутствием состава преступления.32 Перед партией его оправдали. Аза преступления перед народом его никто не судил.
Судьбы других уральских вождей и подвождей лежат где-торядом. Уловимые различия с приведённым выше эталоном рас-правы состояли в том, что процедурная сторона дел была ещё по-хабнее, а приговоры выносила уже выездная бригада ВоеннойКоллегии Верхсуда, уставшие от непрерывных командировок чле-ны которой никакого интереса к обвиняемым не проявляли. Не-которые были пропущены как обычные смертные через тройку.Прежде чем вернуться в родную стихию и говорить про аграрныйтипаж врага народа, приведу короткие сюжеты о судьбе первыхлиц красного Урала, тех, что упоминались ранее.
400
Хроника колхозного рабства
Секретаря Челябинского обкома ВКП(б) Кузьму Рындинаарестовали 12 октября 1937 года. Полгода пламя карательной опе-рации в Свердловской области закрывало северный горизонт, об-жигая разум и душу. Рикошетом доставалось и некоторымчелябинцам. Председателя облисполкома Михаила Советниковавзяли в начале мая, а в августе уже расстреляли. Тонкой струйкойнадежды для Кузьмы Рындина оставался краткий срок пребыва-ния в должности вождя. Челябинская область практически выде-лилась из Большого Урала к концу тридцать четвёртого. За двагода в следственное дело много не намолотишь. По делам сверд-ловских врагов народа создание троцкистской организации отно-силось на 1929-1932 годы. Здесь было полное алиби, в указанныйпериод Рындин пребывал в Москве и даже состоял членом город-ского комитета ВКП(б). Но логика хороша для самооправдания. Вавгусте месяце руководство УНКВД принял Павел Чистов, чекисточень способный и готовый абсолютно на всё.
Чистов прибыл в Челябинскую область без права сразу обло-мать рога Рындину. Ещё смешнее, первый месяц из обкомаВКП(б) директивные бумаги в адрес УНКВД шли с резолюциями,исключающими двоевластие. Где-то так. «Чистову. Прошу разо-браться и доложить. Рыидин. 15-7-1937». Каково было читать по-добное чекисту, неделю с небольшим назад бившему по сопаткевождей покруче Рындина. Здешнего вождя думалось обложитьследственными делами его районных соратников, после чего ста-вить естественный вопрос о руководителе областной подпольнойорганизации. Как она лепится на допросах, этому нового началь-ника УНКВД учить не надо было.
4 августа взяли Петра Ессяка, затем Потатуева, Реутова...Первый был одно время секретарём Уралобкома ВЛКСМ, потомвождём Златоустовского района, со вторым мы встречались осе-нью тридцать четвёртого в Каргапольском районе, третий былсекретарём Курганского райкома ВКП(б). Одновременно началисьпоказательные процессы врагов народа районного масштаба. Каж-дое следственное дело упиралось в небосвод областной партийнойи советской власти. С конца августа местные газеты подозритель-но забыли про вождя, а в октябре...
«Область явилась притягательным местом для агентов ино-странных разведок, троцкистско-бухаринских шпионов и дивер-сантов... Об этом свидетельствует разоблачение в последнее времянашей славной советской разведкой шайки рыковско-бухаринскихбандитов, которые в союзе с троцкистами и германскими шпиона-ми, пользуясь притуплением бдительности со стороны парторга-
Глава 9. В преисподней коммунизма
401
низаций, захватили в свои руки почти все руководящие посты впартийном и советском аппарате Челябинской области и на про-тяжении ряда лет проводила подрывную вредительскую работу».33
То был реквием вождям челябинским. По приговору ВК Вер-ховного Суда СССР Кузьма Рындин как руководитель (вот вам иалиби!) подпольной террористической организации правых в Че-лябинской области был расстрелян 8 февраля 1938 года.34
Жизненный путь вице-вождей Урала завершился несколькоскромнее. Второй секретарь Свердловского обкома Пшеницын,вспомните, застрелился через сутки после ареста Кабакова. Бли-жайший соратник Рындина Хитаров после ареста шефа должностивождя не успел почувствовать, так как сам ушёл под следствие.Его моментально заменил Огурцов, присланный ЦК ВКП(б) «впомощь челябинским коммунистам, чтобы возглавить борьбу состатками вражеской погани».
Декоративные вожди от советской власти ушли под вышкураньше старших партийных товарищей. Бывший председательУралсовета Ошвинцев был переброшен ещё в 1933 году в Москву,став членом ЦИК. Там его и взяли 21 июня 1937 года. В течениедвух лет предварительного заключения его четыре раза вызывалина допрос. На Ошвинцева, как человека уже далёкого, подследст-венные уральские партийные собутыльники валили самые пошлыепоказания. Барин, мол, вельможа, кутила и бабник.
Протоколы допросов, однако, делают ему честь. На пыткахбывший голова категорически отрицал своё участие в контррево-люционной организации, а показания других называл клеветниче-скими. На допросах он требовал очной ставки с Кабаковым,Зубаревым и другими руководителями Урала. После того, как вы-слушал приговор, сделал заявление, что следователь Морозов, ве-дущий его дело, есть уголовный преступник. Такое поведениедаже у палачей следствия, привыкших к трусости подследствен-пых, вызывало что-то вроде уважения или азарта погони.
Председателя Свердловского облисполкома Головина аресто-вали в марте тридцать седьмого и по приговору В К Верхсуда рас-стреляли. Его заместитель Гольдич покончил с собой в апрелемесяце, сменивший его Иосиф Хорош поработал совсем немного,был арестован и уже 4 июля был расстрелян.
Хватит о городских. Выйдем на родную околицу. Советскаядеревня — живая физиономия отечественного социализма и егопосмертная маска. В тридцать седьмом она ни визуально, ни ста-тистически не тянула на прописанный ленинским кооперативнымпланом идеал. Москва себя в том виновной не считала.
26 Заказ 1360
402
Хроника колхозного рабства
Борьба с кадровыми уральскими сельхозвредителями пошлапо двум направлениям. Во-первых, в столицах Урала, Свердловскеи Челябинске, была арестована большая часть руководящего пер-сонала областных земельных управлений, совхозтрестов, заготови-тельных организаций и предприятий переработки. Некоторые изэтой категории аппаратных врагов народа удостоены персональ-ным следственным делом.
Второй фронт борьбы с агротроцкизмом сформировался изопыта Свердловского УНКВД. После того, как за решёткой оказа-лись областные руководители, в практику ввели карательные вы-езды в районы. Основной задачей внезапных налётов являлосьразоблачение районных троцкистских организаций. И вот чтоудивительно — куда бы ни забросило бригаду УНКВД, шпионы идиверсанты обязательно находились! Работали интенсивно, делозаводилось сразу на весь преступный коллектив, чтобы вынестиего на показательный процесс.
Прямо и сразу скажу главное. Дела по обвинению кадровыхсельхозврагов украшают кампанию большого террора. Действи-тельно, обвинения большевистских вождей в политическом преда-тельстве сплошь да рядом пестрят подлогом, прямой ложью,лжесвидетельствами, показания подследственных добыты самойкрайней степенью насилия. В делах врагов народа от промышлен-ности очевидной фальсификации меньше. За обвинениями в под-рывной и диверсионной деятельности маячат притянутые за ушифакты действительных аварий и срывов производства.
Очень липово здесь выглядят только обвинения в шпионаже,поскольку лепятся на основе случайных и редких знакомств исмелых предположений следствия, наведённых пролетарской бди-тельностью. Доходило до казусов. В одном из отделов Свердлов-ского УНКВД долго мучились с группой арестованных лицкавказской национальности. Кто-то из следователей решил выпен-дриться и вывел их в шпионы английской разведки, когда приня-то было лепить разведку германо-японскую, на худой конец —польскую. Дело застопорилось потому, что в обвинительное за-ключение понадобилось записать полное название совратившегоджигитов учреждения. Как называется английское НКВД, никто,убей Бог, не знал. Один начитанный вспомнил, что вроде как ононаходится в Лондоне на улице имени Скотланда. Его и откоман-дировали найти в журналах имя секретного заведения.36
Обвинения сельскохозяйственных вредителей во лжи не нуж-дались. Здесь следствие упивалось морем мерзостной истины.Наоборот, самые едкие выпады следователя или лжесвидетельства
Глава 9- В преисподней коммунизма
403
товарищей смотрелись наивными в сравнении с колхозно-совхозной действительностью. Показаний, подводящих под вышку,не надо было выбивать. Факты повседневной колхозной принуди-ловки, собранные по всему Союзу, в случае возникновения по-требности в них, звучали бы не менее убедительно, чем доводыобвинения на Нюрнбергском процессе.
«Вредительская деятельность, возглавляемая ставленникомврагов народа, сидевших в обкоме и облисполкоме, Самойловым,привела целый ряд обслуживаемых совхозов к развалу... Все от-ветственные посты в Совхозтресте возглавляются исключительноставленниками Самойлова — Полыгалов, Вершинин, Гутман, Оку-лович, Шурнель».37 Директива Свердловского обкома партии, ра-ботавшего в новом составе и бтчаянно лебезившего передУНКВД, нашла крайнего в нищете совхозной. Помимо подборавражеских кадров совхозтресту ставилось в преступление созданиекрупных, плохо управляемых хозяйств, будто не Москва и обкомыутверждали номенклатуру руководящих работников и не наркомсовхозов распинался о преимуществах крупного государственногосельскохозяйственного производства.
Обвинения против директоров совхозов до изжоги трафарет-ны. Вот их арматура: умышленное распространение заболеванийскота (в 42 совхозах поголовье заражено бруцеллёзом), колоссаль-ный падёж скота, преступно плохая организация уборки и хлебо-сдачи, отсутствие элементарной агротехники, систематическийсрыв Госпланов производства и заготовки сельхозпродуктов и т.д.«Чего же здесь преступного? — удивлялись подсудимые и покасвободные члены совхозов, — работаем нормально, как все».
Больше всего досталось областным земуправленцам, ведаю-щим колхозным производством. Наиболее ярких троцкистов отту-да изъяли где-то вместе с вождями. Из земуправленцев в той идругой области УНКВД сформировали по гвардейской троцкист-ской банде и вытащили их на показательные процессы. Чистовоепротравливание всего штата было поручено выжившим партий-ным товарищам и пришлось на весну тридцать восьмого. «С 25мая по 2 июня 1938 года бригадой инструкторов обкома в аппара-те облземуправления было выявлено 70 лиц с социально-чуждымпроисхождением».38
«Вредительскую работу, — сообщение Челябобкома партии,— вела банда правых, руководимая заместителем облземуправле-ния Чучиным. В неё входили: Маринин — начальник Конеуправ-ления, Ротермель — начальник планово-финансового управления,Корнелюк — начальник кормового отдела и заведующие отделами
26*
404
Хроника колхозного рабства
животноводства во многих районах... Обвиняемые признались вовредительской деятельности... Вредители только по пяти районамуничтожили около 115 тысяч голов скота».39
Со временем придёт развитой социализм, окружающая насложь будет казаться естественной, ею тщательно заштукатурятсяпазы истории. Мы выведем уникальные породы скота, круглого-дично выдерживающего колхозную жестокость. В тридцать седь-мом, всё только начиналось, вину за катаклизм между коровьейприродой и большевизмом, сопровождающийся массовым ското-мором, списали на робких чиновников. Остаётся сходить на пока-зательный процесс, чтобы иметь представление о сельхозвредителев футляре. Спасаясь от декабрьской стужи, сунемся в зал заседа-ний Челябинского облсуда, где как раз идёт показуха.
«В случную кампанию 1936 года, — признаётся заведующийотделом животноводства Белозерского райзо Рукавишников, — япровёл большую вредительскую работу. Я сделал так, что изимеющихся в районе 1061 конематки было покрыто только 431конематка, или 41%». «Мы применяли свои вредительские дейст-вия для уничтожения скота, — фрагмент признаний заведующегоМокроусовским райзо Бенасика, — путём неправильного состав-ления рациона для молодняка. Этим самым добились падежа при-плода в Каменском мясосовхозе до 60%».40
Хочу уберечь читателя, воспитанного в духе соцреализма, отумозрительных химер. Земотдельские бюрократы не лазили тайнопо коровникам и конюшням, не подсыпали отравы в кормухи, несталкивали вредительски жеребцов с кобыл. «Так в чём конкретновы признаёте себя виновным?» — испрашивал, зевая или при-стально разглядывая ногти, следователь НКВД. Подследственныйаграрий в недоумении круглил глаза, боязливо озираясь на кулакистоявших сбоку чекистов-подсобников.
Из оцепенения выводил сам следователь. «А вы подумайте!»— и передавал арестованному годовой отчёт нужного отдела. Пол-следственный, оставшись один на один с отчётом, с удовольствиемнаходил точные, до десятых долей процента, свидетельства своихпреступных деяний.
В течение 1937-1938 годов областные и районные земуправ-ленцы не слазили со скамьи подсудимых. Закончится процесс надбандой правых животноводов, на подходе вредители-семеноводы, вхвост за этими садятся троцкисты землеустроители. Последние поквалификации своей отпетые диверсанты. Хорошо, что уральскийземлемер Лёня Брежнев успел перебраться на активную комсо-мольскую работу, а то бы не видать нам зрелого социализма.
Глава 9. В преисподней коммунизма
405
Судя по отчётам свердловской и челябинской прокуратур,землемеров садили с большим удовольствием. «Вредительскиезамеры, вредительское распределение, вредительское составлениегосударственных актов, вредительское принуждение к принятиюактов...» — так характеризовал челябинский облпрокурор истори-ческий акт дарения земли колхозам в 1935 году. За вредительскуюнарезку земли только в Челябинской области пошло под суд бо-лее 50 человек. И никто не вспомнил, что кампания нарезки зе-мель проводилась в пожарном порядке и глухой зимой, когдараспределение площадей можно сделать только на бумаге. Летом,по выяснении глупостей, все исторические бумаги уже были под-писаны и сданы на хранение.
Когда колхозный строй есть, но нечего есть, виноваты врагинарода. Таковые могут обнаружиться где угодно. Одновременно ссудами над чистым аграрным чиновничеством УНКВД санирова-ли отрасли и конторы, стоящие по обочине столбового пути. Скот,к примеру, интенсивно дох не только в колхозе. Когда обвиниливо вредительстве начальника свердловского управления «Загот-скот» Лиходедова, обнаружилась рваная дыра в мясном конвейереУрала. «В 1936 году вокруг мясокомбинатов стояло по два-полтора месяца около 15000 голов скота, на базах тоже околоэтого, переработать не могли. Скот отправляли обратно за сотникилометров или распределяли мелкими партиями по ближайшимколхозам».41 Тут время вспомнить про ужас деревенских мясоза-готовок. В начале сентября 1937 года НКВД взяло Лиходедованасовсем. Началась кампания разоблачения вредителей, засевшихв органах мясозаготовки.
В дефиците масла, легко догадаться, виноваты тоже правые.Обратим заинтересованный взгляд на юг Урала. «Помимо арестабывшего директора треста, — речь о маслотресте, — врага народаФёдорова в аппарате треста арестовали начальника сектора кад-ров, начсектора сбыта, начсектора заготовок, главбуха, технологов.Не исключена возможность выявления и ареста других работни-ков... Весь руководящий состав треста оказался вредительским.На заводах и межрайонных базах руководящий состав не проверени политически засорён... Основной причиной срыва заготовок яв-ляется вредительская деятельность арестованных органами НКВДГитера — Фёдорова и их сообщников».42
Любимой подследственной публикой НКВД в тот год былиработники системы «Заготзерно». «В результате вредительства ворганах комитета заготовок многие элеваторы, склады и мельни-цы оказались заражены клещом...». Это сказал сам Сталин, и ему
406
Хроника колхозного рабства
виднее. На всех пунктах «Заготзерно» врагов народа оказалосьбольше, чем грызунов.
Чем ближе к почве, тем гуще вредитель. Банальная биологи-ческая истина оказалась применимой и в теории большевистскойбдительности. Спустимся на одну ступень эволюционной лестни-цы, ведущей вверх. Разгром банды областных диверсантов далмногочисленные обвинительные метастазы во все районы Урала.Было бы неверным, инструктировали околоточных чекистов, лишьобрубать вредительские хвосты областей и не прилагать усилий кпоиску самостоятельных районных и деревенских троцкистско-бухаринских банд. Положительному направлению поисковой ра-боты содействовали некоторые инициативы.
Одновременно со следствием над областными вождями сна-чала Свердловской, а позднее и Челябинской области чекистыстали делать визиты в районы. При Свердловском УНКВД в ка-рательных бригадах участвовали следователи Гайда, Боярский,Ардаев, Хольков и другие. В Челябинской области отрядамибольшевистского гнева руководили следователи Лапшин, Ворон-чихин, Луговцев, Мальцев...
В данном случае костяк обвинительного материала высеивал-ся из показаний подследственных вождей. Ботва неоспоримыхфактов изымалась из хозяйственной документации местных пред-приятий. Статистика деревенской жизни усугубляла обвинение итянула подследственных к высшей мере. Процессы, подготовлен-ные выездными бригадами НКВД, обычно заканчивались расстре-лами. Каратели не жалели местных большевиков.
Разоблачение собственных вредительских организаций ини-циировал дух большевистской бдительности. В декабре тридцатьседьмого «Правда» передовицей изрекла, что помощь органамНКВД в разоблачении врагов народа является делом чести каждо-го советского человека. Честолюбивых оказалось зело много. До-носы забили все артерии и капилляры советской жизни донравственного тромбоза. Вот одно из писем, • адресованное прямогенеральному комиссару госбезопасности Ежову. Написано оносочувствующим из Ирбитского района.
«Вся группа вражеских последышей, засевшая, но ещё не ра-зоблачённая, но никем не уважаемая, потерявшая в народе всякийавторитет, окружившая себя целой плеядой приспешников и под-халимов всех мастей и рангов, сознательных и бессознательных...»Так сказано про власть районную, которой ставится в вину «сис-тематическое нарушение и игнорирование даже элементарныхправил агротехники — сеяли каждый год пшеницу по пшенице и
Глава 9- В преисподней коммунизма
407
даже рожь по ржи, засоряли поля вредительским овсюгом и дру-гими сорняками, истощали почву, явно снижали урожай, срывалипланы сева и хлебоуборки.., ставили посевы под удар засухи, гра-добития и других вредных сил природы. За такие дела всегда ви-новников расстреливали, а они вот сидят и ещё продолжаютпакостить... Путём систематического администрирования колхоза-ми, попрания колхозной демократии и колхозного устава дискре-дитировали принципы, святые для трудящихся нашей страны...Умышленно держат массы в темноте и невежестве. Это уголовноеи сугубо партийное преступление, это искусственное задержаниечеловеческой мысли и прогресса — это просто уголовщина!»
«Меркушев, — даёт автор характеристики, полезные для бу-дущего следствия, — кум врагам народа Кабакову и Кобелеву.Резнёр — вредил сознательно району, выколачивая последнийхлеб у колхозника, оставляя скот на бескормицу, а колхозника наголод. Латышев — дошёл до того, что на пьедестал памятникаЕкатерине Второй поставил фигуру В.И.Ленина! Я нисколько неошибусь, если выражу мнение трудящихся Ирбитского района,что их надо давно разоблачить, изгнать и судить как самых мерзо-стных людей... Такой же капитальный ремонт надо сделать и подругим районам области».43
В октябре тридцать седьмого газета «Уральский рабочий» да-ла развёрнутый материал о показательном судебном процессе бан-ды врагов народа, окопавшейся в Ирбитском районе. Скамьюподсудимых украсили: секретарь райкома Кобелев, председательрайисполкома Ячменев, заведующий земотделом Падерин, дирек-тор Ирбитской МТС Ананичев, уполномоченный Комзага Резнери другие. Обвинение очень смахивает на письмо сочувствующего.По приговору военной коллегии областного суда пять человек по-лучили расстрел, остальные длительные сроки заключения.44
С точки зрения стороннего наблюдателя события большоготеррора кажутся трагически-однообразными. Неверно это. Дажекаждый маломальский районный показательный процесс — целаяжизнь, пусть краткая, но содержательная. Московские процессы— театр высокой режиссуры, где декорации и текст выверены цен-зурой. Карательная классика. Деревенский процессуальный экс-промт привлекателен то необычными обстоятельствами дела, тонепредсказуемым поведением подсудимых, то оригинальностьюправовершителей.
Взять процесс контрреволюционной организации правых вШадринском районе Челябинской области. «Свиньи чумой боле-ли? — строго спросил гособвинитель Еркин бывшего директора
408
Хроника колхозного рабства
свиносовхоза Ожигалова. — Болели, — ответил тот. — Оспой ирожей болели? — Болели. — Гнойным воспалением свиньи боле-ли? — Болели. — Коровы бруцеллёзом болели? — Болели».
Экзотика дальше. Выяснилось, что варёным мясом павшихживотных кормили свиней живых. Ели и рабочие. Поступали таквынужденно, оправдывался директор, потому что работники воро-вали и съедали весь фураж. Областная газета, освещающая ходпроцесса, квалифицирует подсудимых «озверелыми контрреволю-ционными мерзавцами» и констатирует — приговор суда (семьчеловек к расстрелу, остальным где-то по семь-десять лет) встре-чен населением района с глубоким удовлетворением.45
Пропастину ели везде, этот факт трафаретно сквозит по всемпоказухам. «Когда в нашем колхозе свиньи заболели чумой, —показывает председатель колхоза на показательном суде в Увель-ском районе, — мы это мясо давали колхозникам в пищу». Врагинарода, выяснилось, заставляли боронить и сеять на стельных ко-ровах, что было отнесено к сознательной организации падежа.Здесь тоже расстреляли семь человек.
Областная газета, чтобы вывести читателей из глубокогоудовлетворения, тут же даёт подборку материалов под шапкой«Жутко вспомнить про старое». Про времена николаевские.
«В Таборинском районе, — это из Свердловской области, —вскрыта вредительская группа, ставившая своей целью развалколхозов...». В группу правых попали: секретарь райкома Овсян-ников, предрик Мотырев, заведующий райзо Мешавкин, Сивковиз отдела животноводства, председатель колхоза «Путь Ленина»Черенков и другие. Приговором Военной Коллегии облсуда пяте-рым названным дали по вышке, а другим — срок. Табориискийпроцесс шёл в области авангардом. Потом пошли судебные про-цессы банд правых в Коми-Пермяцком округе, Пермском и Наде-ждинском заготзерно, Егоршинском районе...
Каждый процесс, повторю, уникален. В последнем, например,четверых расстреляли, несколько человек посадили, а один пошёлдаже недоноском. Попал под статью 58-12, карающую за недоно-сительство. «Знал ли, — спросил государственный обвинительподсудимого Налимова, — что в хозяйствах творятся такие без-образия?» «Знал», — заглотил наживку следствия наивный подсу-димый. - «А по-о-чему не донёс в НКВД?!»
Показательным процессом районного масштаба карательнаяоперация по выявлению припочвенных троцкистов только начи-налась. Точнее сказать — провоцировалась. Действия выезднойследственной бригады, за три-четыре дня разоблачающей местное
Глава 9. В преисподней коммунизма
409
начальство в пух и прах, как и оперативность выездной коллегииоблсуда, с лёгкостью выносящей липу обвинительных дел исмертные приговоры, служили наглядным примером действеннойпролетарской бдительности.
Местным чекистам вменялось в обязанность разоблачать ди-версантов, окопавшихся в тёмных щелях колхозной деревни, ис-пользуя след личных и служебных отношений осуждённых, атакже их показания вниз. Нередко на показательном процессе го-сударственный обвинитель требовал немедленного ареста того илииного лица, соучастие которого просматривается в показанияхподсудимых. Здесь совсем просто, надо только жевать.
После изучения трёх-четырёх следственных дел по каждойгруппе осуждённых закрытым заседанием Военной Коллегии при-ходит усталость. Редкий большевик, даже из прославившихся осо-бым хамством по отношению к деревенщине, сорвётся раненойптицей с мясного конвейера репрессий. Большинство ломалосьсразу и успевало пожить между лжесвидетельствами и надеждой,что вчерашний допрос не будет последним. Не приведи, господи,никому из крещёных испытать сие. Ужас физической боли от пы-ток, боли душевной от подлого предательства, последний вздохрассудка, осознавшего подлость сотворенного, — с этим, а не ве-рой в большевистские идеалы уходили в последнюю ночь репрес-сированные соотечественники.
Обвинение против простой деревенской нечисти тонкостямине обрастало. Обычным поводом криминализации серого бытиястановился арест ближнего руководителя. Взяли директора совхо-за, на нары улетал управленческий штат и специалисты. Арестрайонного руководства, много хуже, если паровозом троцкистскойбанды, сопровождался активным подбором председательского кон-тингента. Всякое следственное начинание, таким образом, ложи-лось на живой фундамент из тысяч крестьянских спин. Водопадобвинений начальства, мощный и многоцветный в радуге, внизуисточался до простой констатации преступных телодвижений кол-хозника, которого, разумеется, не поволокёшь на заседание воен-ной коллегии даже областного суда.
Жизнь умнее нас, она дала нам тройку. Каждый бывший со-ветским человек про тройку знает много. Как же, рафинированнаяформа советского правосудия. Три ответственных мужика, вместонавильника следственных бумаг один донос, две минуты серьёзно-го разговора и готово. Червонец или вышак. В порядке админи-стративного взыскания. Без вызова свидетелей, естественно, безпредставителей обвинения, защиты. Тут даже самого обвиняемого
410
Хроника колхозного рабства
не надо. Раньше в тройку входили секретарь райкома, предрик иначальник ГПУ. В самые страдные мясные времена работалитройки и двойки НКВД, в которых заседали только чекисты.
Пролетарски простая формула кары покоится на элементар-ности обстоятельств, лежащих в колхозной действительности исоветском праве. Ну сдохли с голоду артельные свиньи. Факт-тобиологически элементарный. Ему соответствует простая юридиче-ская норма. Если будет установлено, что «действия этих лиц (внашем случае колхозники - А.Б.) преследовали цель: ослаблениеэкономической мощи колхоза с целью подрыва колхозного строи-тельства, действия эти должны рассматриваться как экономиче-ская контрреволюция и квалифицироваться по статье 58-7 УК».
Бдительный чекист ослабление мощи улавливал, следовалаещё более простая процессуальная вещь. «Выписка из протоколазаседания Тройки при УНКВД по Свердловской области от...Слушали... Постановили: расстрелять... Срок расстрела...». Далееподпись Дмитриева, Бермана и Грачёва. Ночами стреляли. В не-которых делах прилагаются справки времён реабилитации сфальшивыми сроками смерти, постигшей, якобы, заключённогопри отбытии наказания.
А теперь сунемся прямо в камеры НКВД, чтобы иметь хотябы смутные представления об интимной стороне репрессий. Мас-штабы большого террора не определить в границах одной области,не говоря о целом регионе. К оценочным суждениям прибегать нехочется. Через военные коллегии, всевозможные верховные, рес-публиканские, областные суды, трибуналы, тройки, суды лагерныеи отраслевые прошли сотни тысяч человек. Манера предыдущегоизложения требует если не точного макрополитического итога, тохотя бы документального подтверждения фактуры событий.
Согласно актам проверки уральских КПЗ и местных домзаковза 1937-1938 год, быт заключённых можно без околичностей на-звать скотским. Даже при том условии, что большая часть враговнарода шла в могильный отвал, лимиты по временно заключён-ным нарушались многократно. О каких ограничениях может бытьречь, если идёт отстрел врагов народа? В камерах лечь и сестьнегде, читаем жалобу клиентов Сухоложского предзака, потомукруглые сутки работает живой конвейер. Задыхающиеся в углахпостепенно пробираются к окнам, чтобы глотнуть свежего холод-ного воздуха. С этой целью выдавлены все стёкла. Вонь и влаж-ность критическая. Параша не выносится сутками, оправляютсяпо лёгкому в окно, по тяжёлому — в бумагу или тряпки, а потомвыкидывают туда же. Острозаразные больные не изолируются.
Глава 9. В преисподней коммунизма
411
Эпидемический разврат завершает масса клопов, блох и вшей. Вкамерах сидят до трёх месяцев, но ни разу не были в бане. На до-просах грубое обращение со стороны сотрудников «с обнажениеморужия». И многое, многое прочее-Жалобу направили в адрес областного прокурора. УНКВД еёперехватило и утопило в истории, сдав в архив. Прокурор уже самсидел врагом народа, сидел, правда, в Свердловске и в камере-люкс, потому как ходил в «каменных колунах». Да и то надоучесть, ксиву накатал обычный уголовный элемент. Жалующийсяна дискомфорт враг народа — это же хохма до колик!
«Прочитав Ваши статьи и постановление ЦК ВКП(б) о пере-гибах в органах НКВД, пришёл к твёрдому убеждению, что Выне в курсе всех тех кошмарных ужасов, которые были допущеныУНКВД по Свердловской области за последние два года. Десят-ки тысяч арестованных в большинстве без всяких на то основа-ний. Провокация вследствие вымогательства от арестованныхложных показаний, избиение арестованных, подлоги в протоколахдопросов — это система работы Свердловского УНКВД и его пе-риферийных органов. Протоколы допросов в 3 отделе составлялодин человек, не видевший арестованных. Составлялись исключи-тельно фантастические протоколы допросов и эти липовые прото-колы заканчивались расстрелом».46
Так писал новому шефу НКВД Лаврентию Берия уполномо-ченный Свердловского УНКВД Гайда. Письмо датировано нояб-рём тридцать восьмого. Автор ссылался на постановление ЦКВКП(б) и СНК СССР от 17 февраля 1938 года, отмечавшее из-вращения в следственном деле, и приказ НКВД СССР № 00762 оприостановлении решений троек. Вал дешёвых расстрелов захле-стнул страну. Лицемерными документами партии и карательныхорганов массовые репрессии, вернее сказать, преступления, ква-лифицировались перегибами в оперативно-следственной работе.
Каратель хорошо знал то, о чём говорил. Трудно сказать, былли он движим воскресшей совестью или, скорее всего, животныминстинктом самосохранения, но признания его неожиданны. Па-лач тоже грел себя надеждой. По свидетельствам подопытных за-ключённых, в частности Файнберга, и сотрудников УНКВД,переживших кампанию ликвидации ликвидаторов и давших пока-зания в годы пятидесятые, Гайда обращался к своему богу зря. Онсам был активным сторонником физических пыток арестованных.Если подследственные упирались, Гайда по ночам водил их в«мясную лавку» — помещение, где приводились в исполнение всесмертные приговоры. Выщербленные пулями и забрызганные че-
412
Хроника колхозного рабства
ловеческой кровью стены производили на допрашиваемых хоро-шее впечатление.47 Не хватало этого, упрямому обещалось сле-дующей ночью расстрелять его тут же.
Кое-какие представления о масштабах репрессий и техноло-гии выявления контры дают материалы обвинения самих карате-лей. В частности, материалы ВТ войск НКВД Уральского округаот 20-26 июня 1940 года. По приговору этого отраслевого органаЛапшин, Ворончихин и другие каратели Челябинского УНКВДбыли расстреляны. «Являясь руководителями УНКВД Челябин-ской области, — читаем обвинительное заключение, — в конце1937 года и главным образом в 1938 году наряду с разоблачениеми арестом действительных врагов народа практиковали также мас-совые, явно необоснованные и незаконные аресты граждан, в томчисле из социально близких Советской власти».48
Полного реестра сдуру загубленных душ Трибунал не мог ус-тановить ни в данном случае, ни в процессах других и менее впе-чатляющих по подбору преступников. «Много, преступно много»,констатировалось в обвинении, и вышкой карателям спешно за-равнивали могильные курганы. Затруднительным оставался дажеучёт вскрытых контрреволюционных групп. Материалы обвиненияобрывочны, как описание быта времён первых Рюриков. Да никток логике и подробностям не стремился, для вышки прежним сат-рапам вполне хватало того, что очевидно.
«В конце 1937 и начале 1938 года была искусственно созданаэсеровская шпионско-диверсионная организация в количестве 531человека. По этому делу решением Тройки с участием Чистова иЛапшина приговорено к высшей мере наказания 494 человека, изних 293 человека по явно необоснованным материалам...». В обви-нении далее указывается, что эсеров расстреливали целыми семь-ями. «В начале 1938 года 4 отделом УНКВД была проведенаповторная операция по эсерам.
Следствие по арестованным по этому делу велось в специ-ально отведённом бараке исправительно-трудовой колонии подруководством работников 4 отдела УНКВД Мальцева и Меныци-кова и было проведено возмутительно преступными методами. Врезультате сплошной фальсификации следственных материалов, атакже вынужденных признаний обвиняемых под влиянием камер-ной обработки и применения физических мер воздействия... мно-гие были осуждены к высшей мере наказания.
В декабре 1937 года бывшим 3 отделом УНКВД с санкцииЧистова и Лапшина была искусственно создана белогвардейско-казачья офицерская контрреволюционная организация в количе-
Глава 9. В преисподней коммунизма
413
стве 321 человека. Все осуждены к высшей мере. В это же времябыла создана искусственно повстанческо-террористическая орга-низация. По ней осуждено к расстрелу Луговцевым, Ворончихи-ным и Лапшиным 236 человек... В 1938 году бывшим 3 отделомУНКВД под руководством Луговцева была проведена операция поиноконтингенту... Изучением выборочных материалов на 90 чело-век установлено, что 76 человек осуждены к высшей мере наказа-ния, 10 — к исправительно-трудовым лагерям... В 1938 годуработником УНКВД Кадкиным создана искусственно организация«ОЖРСБ»... 98 человек осуждены к расстрелу».49
На «ОЖРСБ» (Организация жестокой расправы с большеви-ками, — экие выверты следственной фантазии!) вышли черезкрайне возмутительный факт. На собрании автопарка облпотреб-союза, посвященном выдвижению кандидатов в Верховный Совет,вместо занаряженных вождей была предложена кандидатура мест-ного шофёра Паклина. Кухарка может руководить страной, рассу-ждали идеологически верно, шофёр — тем более! У Кагановича, кпримеру, три класса образования, а у нашего кандидата пять.Паклин от лести поплыл и сдуру дал согласие. «Все арестованы»,— закрывает казус отчёт Челябобкома ВКП(б).50
Если в областном центре подпольные организации обнаруже-ны по две штуки в квартале, почему им не быть в районах, посёл-ках городского типа? Видно же, что советскую власть ненавидяткругом и всегда, пока в глазах земляков испуг не затмит разума.Изготовлением террористических организаций срочно занялисьвсе районные и отраслевые подразделения НКВД.
Начальник дорожно-транспортного отдела НКВД капитан ГБНиколай Ревинов, например, прямо-таки саданул инициативу поддых. В газетах он подчёркивал фамилии критикуемых и выписы-вал ордера на их немедленный арест. Когда опыт перехватили че-кисты других подразделений, капитан нашёл ещё более надёжныйисточник криминала. В органах ВКП(б) он затребовал спискивсех исключённых из партии и стал их садить равномерно по ка-ждой букве алфавита. При экономном выводе в расход потенци-альных врагов народа хватило до приговора Военного Трибунала,которым к вышке списали самого смышлёного чекиста.51
Букет документальных частностей украшу фрагментом изследственного дела № 492 по обвинению Чистова Павла Василье-вича по статье 58-16, 58-11 УК РСФСР. За шесть месяцев своейдеятельности в должности начальника Челябинского УНКВД (сиюля 1937 по февраль 1938 года) Чистов приговорил на тройке12480 человек, из них 5980 - к расстрелу.52
414
Хроника колхозного рабства
Нормальный человек подписывать себе смертный приговор нестанет. Однако подавляющее число арестованных это делали. По-казаниями попавших позднее под трибунал уральских карателей— Дмитриева-Плоткина, Лапшина, Ревинова, Гайды, Ворончихинаи других — установлено, что повсеместно имел место подлог. Про-токолы допросов корректировались под версию следствия, а то ипросто фабриковались и подписывались сотрудниками УНКВД.Особенно часто фальшивые детективные сюжеты использовалисьв качестве показаний снизу.
Техника тут такая. По делу относительно крупного диверсан-та сразу садили вражескую исполнительную мелочь из его окру-жения. На таких и лепили фальшь. Начальник ещё сидит подследствием, про себя повторяя оправдательную речь на показухе, ашестёрочную публику уже пропустили через тройку и шлёпнули.Пойди теперь разберись — сам ли покойный подписал приговорсебе и шефу или следователи ухватистыми оказались.
«Какие там очные ставки?» — искренне удивлялся вопросуследователя подполковник-пенсионер Иван Торопов на беседе в1956 году. Он в 1937-м работал в Свердловском УНКВД и сочи-нил обвинительное заключение на жену Кабакова Виноградову.Сочинил хорошо, ту, так и ни в чём не признавшуюся, расстреля-ли. К делу Виноградовой Торопов приобщил показания лиц, кото-рые полностью отказались от своих лжесвидетельств против неё.Чекист-пенсионер объяснил, что не знал, живы ли эти подследст-венные, чтобы вызвать их на очную ставку.53
Он откровенно врал, как врали чекисты младше его и генера-лы, все знали — отказавшиеся от показаний должны быть рас-стреляны. Арестованных, обманувших следствие, отправляли натот свет в первую очередь и тайны из этого не делали. Наоборот,факт расстрела изменивших показания был козырем следствия.«Вот, твой сосед отказался на коллегии от показаний, — сообщалследователь очередной жертве, — шлёпнули вчера».
Особо ненавидели жалобщиков. Бывший секретарь парткомаКаслинского чугуно-литейного завода Бирюков, сидящий в Челя-бинской тюрьме, каким-то образом отправил жалобу в Москву.Дело было очень липовым, челобитную переадресовали в Челя-бинское УНКВД с предписанием — разобраться. Получив на рукибумагу, начальник следственного отдела, капитан ГБ Луговцев,вызвал следователей, слепивших дело, и приказал дать ответ, чтожалобщик есть враг народа и отпетый клеветник на советскуювласть. Письмо отправили в наркомат внудел, а Бирюкова бли-
Глава 9. В преисподней коммунизма
415
жайшей ночью расстреляли. Прав вождь народов, нет человека —нет проблем.54
О фактах подделки показаний и поточного производствафальшивок, выводящих на расстрел, свидетельствуют буквальновсе бывшие работники УНКВД, привлечённые к допросам ВТвойск НКВД в 1939-1940 годах и при реабилитации в пятидеся-тых. Между тем сравнительный анализ почерков видных подслед-ственных даёт основания полагать, что протоколы допросовподписаны ими собственноручно. Остановимся на манере дозна-ния, способствующей самоубийственному движению души.
«Виновным в применении конвейерной системы допроса кподследственным, в применении стоек к ним по несколько часовпризнаю». Так открываются показания сотрудника ДТО НКВДРязано-Уральской железной дороги сержанта ГБ Сергея Шишова.«Насильственные действия при допросах начались примерно сфевраля 1937 года, то есть до приезда Ревинова Николая Харито-новича, но с прибытием его некоторые действия — беспрерывныйдопрос, стоянки по несколько часов и избиения арестованных —стали иметь особенно большое распространение... АрестованныйАтемасов простоял на ногах, — вспоминает детали сержант, — бо-лее трёх суток, временами терял над собой контроль... В концеконцов, подписал заявление о своей контрреволюционной работе».
Большевистская инквизиция обогатила мировой опыт пытокреволюционными подходами. Обычная боль, инициируемая клас-сическими инструментами и методами пыток — калёным железом,испанским сапогом, иглами под ногти и так далее — эффективнадля вытягивания сокрытой крамольной истины. В инквизициисоветской применение классики — лишь хороший тон, но не бо-лее. Классически обрабатывался подследственный материал мел-кой фракции. Многочисленных, безымянно осевших на дноуклонистов допрашивать было недосуг, следовало заставить тако-вых сломаться единожды и подписать сработанную следствиемобвинительную рыбу. Физическая терпимость пытаемого полно-стью определяла продолжительность следствия и жизни. Не вы-держал, подписал, — и к Богу.
Обращение следователя в мясника обставлено директивно.«Применение физического воздействия в практике НКВД былодопущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)... ЦК считает, чтометод физического воздействия должен обязательно применятьсяи впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразору-жившихся врагов народа, как совершенно правильный и целесо-образный метод».55 Всякий комментарий здесь вульгарен.
416
Хроника колхозного рабства
Для выработки лжесвидетельств требуется другой подход. Нуизбил ты троцкиста в котлету намедни, вчера, сегодня, а дело-тостоит. Он же не знает вашей версии преступления. Тут надо ду-бить и шкуру, и рассудок. Ничего лучшего, чем конвейерная сис-тема допросов и камерная обработка, человечество после нас непридумало.
Новая система допросов пришла на Урал вместе с москов-скими кадрами НКВД. Смысл её состоит в том, что допрос ведёт-ся непрерывно сменяющими друг друга следователями. Одинотработал смену и пошёл спать, заступает другой. Объект допросапри этом находится под постоянным физическим и психическимдавлением. Можно бить, можно измываться всесторонне, то бишьдержать подопытного сутками в стойке, грозить арестом семьи, недавать засыпать и сходить по нужде...
«Работу» следователя с арестованным допросом в высокомсмысле не назовёшь. Из арестованного не выжималась потаённаяистина, в него вгонялась ложь, которую он мог бы изложить каксобственные показания. Поскольку ложь следствия представлялаугрозу собственной жизни и расценивалась как моральное престу-пление перед теми, против кого она направлялась, принять её могтолько глубоко деградировавший человек. Вот и следовало стеретьс него всё социальное, загнать в крайнюю степень физического ипсихического истощения, когда структура личности осыпаетсяпрахом ближайших физиологических потребностей. Выжить, лечь,поспать, забыться...
Во имя нужной лжи нещадно пытали, толкали в парашу го-ловой, устраивали многосуточные стойки. Избивали, по словамначальника наказаний Александра Зинина (было такое подразде-ление в Челябинском УНКВД), до той степени, пока арестован-ные сами не побегут в очередь подписывать себе путёвки на тотсвет. Не заглядывая в сфабрикованную липу протокола, не зная влицо следователя-карателя.
Когда арестованного трудно взять на «понял?», его садят накруглосуточное попечение, в котором продолжительные пыткичередуются с камерной обработкой. Большая часть самооговоров идиких показаний на других подписана подследственными подвлиянием психической агрессии следствия. Психология — вещьтонкая, и многие методы камерной работы привязаны к объектувоспитания и способностям энкаведешника. Остановимся на са-мых общих местах камерной психотерапии.
Уровень психической ковкости арестованного обычно опре-делялся с первого знакомства. С выяснения того, признаёт ли
Глава 9- В преисподней коммунизма
417
клиент себя сразу полным ничтожеством или намерен цеплятьсяза человеческие достоинства. В первом случае, играя во взаимноелицемерие, он подаёт заявление с признанием абстрактной вины ипросьбой (!) вызвать на допрос, где обязуется искренне рассказатьо своей контрреволюционной деятельности. Часто просьба сопро-вождается «желанием» собственноручно изложить криминал. Насамом деле он отдаёт себя в руки следствия и будет собственнойрукой писать с чужих слов.
Массовая мода на заявления арестованных пришла с москов-ских процессов. В качестве подсудимых там попадались лица,ранее действительно замеченные во фракционной деятельности.Когда злой закон начинает проседать в историю, обвинение в ук-лоне от генеральной линии партии, да ещё с видом на вышку,заставляет буйно соображать. Лучше быть живым разоружившим-ся троцкистом, чем просто мёртвым. Правильное движение рас-судка выливалось в желание рассказать всё о прошлом, чем ивыкупить будущее. Провинциальные энкаведешники работали сэлементом, не имеющим в прошлом ничего идейно различимого,поэтому взыскание заявлений рассматривали как первую попыткупощупать арестованного за вымя.
Подавший заявление, под пыткой или обходя её, признавалсебя абстрактной стервой. Врагом народа. Если на последующихдопросах он хорошо ходил в узде, на него проливались некоторыельготы. По показаниям сотрудника Свердловского УНКВД Па-рышкина,56 согласившимся на сотрудничество с карателями выде-ляли отдельные тёплые камеры. Среди обласканных преобладали«большевики-ленинцы», которых мы громко оплакивали в годыперестроечные. Лицам, активно сотрудничавшим с карателями,предоставлялись и продовольственные льготы. На подследствен-ный паек в 400 граммов в день ломать принципиального трудно.Льгота состояла в предоставлении права получать передачи.
Тысячи человек ежедневно толпились у ворот уральских тю-рем и учреждений НКВД в надежде узнать что-нибудь о судьбеарестованных родственников. Абсолютное большинство из нихушло из жизни в полном неведении или получило фальшивыесправки во времена блатной реабилитации. Мягким подследствен-ным разрешалось есть семейные блюда.
Время лечит забвением. Обычными соседями по моей архив-ной работе стали пожилые дети репрессированных, скорбно изу-чающие следственные дела родителей. Может, скажу неудачно, носкорбь больше идёт седой безотцовщине, чем ненависть. Живот-ная злость в глазах её сверстников, что трясут портретами лысых
27 Заказ 1360
418
Хроника колхозного рабства
и усатых вождей на красных митингах, постоянно возвращает па-мять к излагаемому моменту репрессий. Стояли под пытками уп-рямые да честные, пособничеством следствию, предательствомидейно близких за сидор передачи прежде всего занимались пар-тийные руководители и демагоги.
Цель оправдывает средства. В структуре большевистской вла-сти карательные органы, по-моему, были самыми последователь-ными приверженцами этого принципа. Нет подлости, котораяостановила бы следствие в фабрикации фальшивых дел. Судитьможно хотя бы по манере подкупа арестованных лживыми обеща-ниями. Ложь первая, ложь на шару. Арестованному давали изуст-но или в письменной схеме несколько вариантов самооговора иложных показаний на других. Подпиши, уговаривали его с доб-рой улыбкой, если дорога собственная жизнь и семья. И тут жеизлагали возможные варианты будущего: после суда над руково-дителями организации отпустят, следственные дела засекречены иникто про тебя не узнает, будешь жить в другом городе, дадутквартиру, хорошую работу. Некоторые подписывали и отбывалина тот свет напрямую.
По московским процессам, стало известно позже, редким иочень одарённым провокаторам даровали жизнь и даже благопо-лучие. Доказавшим абсолютное рабство души обычно доверялинизовую идеологическую работу, преподавание водянистых науквроде истории партии, марксистской философии и политэконо-мии, неприметные, но хлебные должности в общественных орга-низациях. Высшая школа с трудом доживает эпоху заслуженныхстукачей науки.
Уточню, что свобода даровалась не за факт пусть самогоизощрённого, но пассивного лжесвидетельства. Ценился талант. Затакового шёл способный убедительно и без тени смущения вратьглаза в глаза на очных ставках. Даже лицу, которого совершенноне знаешь. Тут, согласитесь, на простой наглости не выехать, нуж-ны особые природные задатки подлости. Не оскудел седой Урал италантами с душком...
Ложь более правдоподобная выглядела примерно так. Под-пиши вот эти показания, и следствие сделает всё, чтобы смягчитьнаказание. Соучастие к судьбе арестованных у сотрудников НКВДвспыхивало перед приездом военной коллегии, когда следственноедело уже полировалось обшлагом кителя. До вынесения приговораследователь головой отвечал за поведение своего подопытного.Чтобы тот не кинулся на суде в подляну, то есть не отказался отнавранного, обещалось и, вроде как, виделось уже записанным в
Глава 9. В преисподней коммунизма
419
черновик обвинительного заключения года два-три исправитель-но-трудовых лагерей. Ну, это пережить можно, шло сочувственнои доверительным шёпотом, а остальным — всем вышка! И следо-ватель дружески подмигивал обнадёженному. За отказ от показа-ний, повторялось в дверях и предельно строго, обязательнорасстрел.
Следственным бриллиантом считался самооговор, работавшийпа авторитет местного органа НКВД. Чистой воды ложь! В Ниж-нем Тагиле уговорили железнодорожника подписать заявление отом, что рабочие сортировки хотели пустить с горки пустые ваго-ны и смять вагон с наркомом тяжёлой промышленности Орджо-никидзе. Диспетчеров и составителей пересадили, а чекистыдоротдела НКВД ходили в героях, бдительно отогнав, якобы, ва-гон с наркомом в другое место.57
Свердловские энкаведешники пошли по тому же следу. Од-ного из арестованных — Смольникова Василия Семёновича, —показал бывший следователь УНКВД, долго уламывали подписатьзаранее составленный протокол допроса, где он вроде бы созналсяв том, что с бомбой подбирался к вагону секретаря ЦК ВКП(б)Андреева. Когда он в мае месяце привозил на смотрины ЯковаСтоляра. Сотрудники, следовало по протоколу, перехватили бом-бометателя. Василий Семёнович на обещания не клюнул, хоть илегче ему от того не стало. Сомневаюсь, что удалось найти друго-го диверсанта-дурака. Вождей «спасали» на многих станцияхСоюза, это было однообразно навязчиво, но престижно. Материа-лов о героизме свердловских энкаведюг, закрывших телами Анд-рея Андреевича, в архивах я не встречал.
Ложь утончённая требовала обоюдной одарённости. Разумеет-ся, ты не враг, уговаривали арестованного провокаторы высшейпробы, но для НКВД нужны секретные работники в контррево-люционной среде. Чтобы знать обстановку. Надо помочь роднойпартии и товарищу Сталину. Подписываешь, мы разоблачаемтроцкистов, а ты вроде как враг народа, остаёшься на секретнойи важной работе в исправительно-трудовых лагерях. Очень важ-ная работа! Начальство там будет про тебя знать. Не трусь, вер-нёшься с орденом!
Кто не трусил и был склонен к авантюрам, ушёл на секрет-ную партийную работу в раю. Только в мясной лавке чуток побывв недоумении, почему же секретная операция развивается не со-всем по плану. Вроде расстрела там не предусматривалось.
По каждой из методик следственной провокации можно былопривести наглядные документальные эскизы. Слава Богу, садили
27*
420
Хроника колхозного рабства
у нас много и разнообразно. Но я решил выбрать один докумен-тальный сюжет, гранями деталей отражающий многое из сказан-ного. Итак, салат из показаний бывшего начальника дорожно-транспортного отдела (ДТО) НКВД Нижнего Тагила ТрепинаПетра, уроженца села Новая пристань Саткинского района Челя-бинской области. Работавшего двенадцать лет в органах НКВД,дослужившего до звания младшего лейтенанта госбезопасности иосуждённого трибуналом на 10 лет.
«В последних числах мая 1937 года из ДТО Свердловска по-ступили выписки из показаний на 17 человек — работниковтранспорта в Нижнем Тагиле. Среди арестованных нами лиц на-ходились: инженер Фурмавнин, секретарь парткома ст. СмычкаЩербаков, секретарь парткома ст. Тагил Михайлов, редактор мно-готиражки Тагильского отделения железной дороги Копылов,зам. начальника отделения службы движения Боровой, зам. по-литотдела Н-Тагильского отделения Калугин или Кулагин...
За период примерно месячного пребывания в Свердловскойвнутренней тюрьме из числа арестованных бывшему начальникуДТО Алексееву, как начальнику следственной группы, удалосьрасколоть Борового и Кулагина (или Калугина), и всю группуарестованных, в том числе и сознавшихся, привезли в НижнийТагил для окончания следствия силами работников отделенияДТО в Нижнем Тагиле...
Первым на допрос был вызван Щербаков... По прибытии надопрос Щербаков на вопрос, намерен ли он давать показания, зая-вил, что «если нужно для партии и для тов. Сталина, то я подпи-шу любые показания». Я ему задал вопрос, почему для партии ипочему любые показания. Но Алексеев, моргнув мне, заявил, чтоя могу так сорвать допрос, и взял на себя инициативу допроса. Яотошёл в сторону.
Алексеев продиктовал Щербакову текст заявления, котороеначиналось словами: «Прошу вызвать меня на допрос, что я про-думал своё положение и искренне желаю рассказать о своейконтрреволюционной деятельности». Отобрав такое заявление отЩербакова, Алексеев предупредил его, завтра его вызовут, и ондолжен в духе заявления написать собственноручные показания.Из этого разговора и телефонного предупреждения Алексеева японял, что Калугина и Борового следует посадить к несознавшим-ся арестованным; для меня было совершенно ясно, что Калугин иБоровой являются провокаторами, что никто другой как они под-говаривают арестованных для дачи признательных показаний подпредлогом того, что это нужно для партии...
Глава 9. В преисподней коммунизма
421
С их рассказов я понял, что Алексеев поставил их на пре-ступный путь провокации. Они рассказывали, что, не являясь вра-гами Советского Союза и служа делу партии, они принимают насебя звание врага народа, призывают к этому других лиц из числаарестованных, поскольку это нужно в интересах партии и страныдля разоблачения в наглядной форме враждебной деятельноститроцкистов и что, как им разрешил Алексеев, возможно их осудяти отправят в лагерь, там они будут проводить партийную работу...
При допросах Алексеев, а затем я и другие работники отделе-ния подсказывали арестованным что нужно писать. Обычно былотак. Арестованный говорил: «Хоть я и не враг, но раз надо, чтоже, я буду писать о враждебной работе». Ему говорили — пиши:будучи членом контрреволюционной организации, выполнял пре-ступные указания руководителя контрреволюционной организа-ции на железной дороге Шахгильдяна, но чтобы его собственно-ручные показания были более правдоподобными.
Требовали указать, кто его завербовал, кого он завербовал, и,следуя логике вещей, они писали, что каждый из них был завер-бован вышестоящим начальником, а он вербовал равных себе подолжности или же нижестоящих, а во главе всей организации мытребовали указывать Шахгильдяна, так как в то время он быларестован и что Шахгильдян и Кабаков являлись руководителямиправо-троцкистов на Урале, что они являются злейшими врагаминарода, о чём всюду много говорили и писали в газетах...
Летом 1938 года Фурмавнин и Сазонова отказались от своихпоказаний в письме, которое ими было послано в ЦК партии Ста-лину, и их затребовали в Москву... В Москве передопрос Фурмав-нина и Сазоновой производил начальник 6 отделения Главноготранспортного управления НКВД СССР Касимов совместно сомной... При допросе Фурмавнина я, как представитель по защитечести отдела ДТО, а также и Касимов примерно два дня его доп-рашивали, добиваясь подтверждения им показаний, которые ондал ранее, приводя ему доводы, что он показания дал доброволь-но. Несмотря на это Фурмавнин стоял на своём, заявляя, что оноклеветал себя и клеветал на других. Он даже написал заявление,чтобы его судили как клеветника и провокатора...
Я с Касимовым посоветовался о том, что группа работниковтранспорта, арестованных и привлечённых в Нижнем Тагиле, так-же сидят в тюрьме и ждут своей участи по материалам, не вну-шающим доверия. Он, Касимов, посоветовал мне воздержаться,так как эти дела прошли через малую тройку и были доложены вНаркомате, что будет неприятность.
422
Хроника колхозного рабства
В связи с этим Касимов рассказал, что Алексеев и Корнэль вСвердловске полтора года уговаривали Шахгильдяна на допросахи в камере, но признательных показаний не добились и, чтобывыручить их, Шахгильдяна пришлось брать в Москву, так каксотни людей уже расстреляны, а руководитель организации непризнался. Касимов сказал, что в Москве Шахгильдяна допраши-вали с применением 3-й степени, но признательных показанийполучить не удалось. В чём выражалась «третья степень», кон-кретно я не знаю, но Касимов дословно сказал, что ему — Шах-гильдяну — «все кости переломали». Касимов разговор заключилтем, что под суд Шахгильдяна отдать нельзя, так как его искале-чили, и освободить нельзя, так как много людей расстреляли ичто сейчас одна надежда, что он умрёт в тюрьме...»58
Архивные следственные дела дают лишь намёк на широкоеиспользование провокаторов и подсадных уток. Обычно тонкостипреступных методов дознания раскрывают бывшие сотрудникиНКВД, дожившие до ветеранских седин. Кто в чинах и почёте,кто-то с лагерным прошлым. Некоторые из них были привлеченык выяснению обстоятельств в первую волну реабилитации. Винысвоей они не чувствовали, никто их не пытался обвинять.
Тот же начальник Тагильского доротдела НКВД Трепин, по-казания которого выше цитировались, сопровождает таковые сле-дующей просьбой: «Период моей службы в органах ОГПУ-НКВД,в период с 1926 по 1938 год, мне желательно чтобы как службу вармии приобщили к общему стажу работы, что связано с получе-нием повышенной пенсии...». Вот так! Чекистов охотно отправля-ли на персональные пенсии, как же — умаялись родимые в борьбес собственным народом. В музеях славы и галереях ветерановтруда, украшающих правозащитные учреждения, рябит в глазахот фотографий карателей.
По показаниям многих взятых за седалище чекистов в хоро-шем ходу камерной обработки были «каменные колуны». Каждо-му крупному следователю — специалисту по троцкистам — давалидвух-трёх расколовшихся на допросах вождей. Их прилично оде-вали, подкармливали и подсаживали к арестованным. Вождь-провокатор, давя на подследственного авторитетом и орденами,склонял того к якобы полезной для дела партии лжи. Арестован-ные кололись как берёзовые чурки в феврале, с треском. У пом-нача 4 отдела Свердловского УНКВД Мизраха лучшим колуномбыл бывший областной прокурор, знакомый нам по материаламкниги, следователь Варшавский очень дорожил своим колуном,который до того был управляющим крупнейшего треста в метал-
Глава 9. В преисподней коммунизма
423
лургии Урала, у Боярского в подсобниках ходил завотделом об-кома ВКП(б). Во второй половине тридцать восьмого, в связи сперестройкой работы органов НКВД, «каменных колунов» рас-стреляли заодно с самыми упрямыми арестантами.
Следственная работа нашла, в конце концов, оптимальныйрежим и приняла исключительно творческий характер, где, какизвестно, конечный результат предопределён способностями вая-теля. Если таковых нет, учись на чужом опыте. «Чего вы стесняе-тесь, — учил сотрудников начальник Тагильского доротделаНКВД Алексеев, — враг никогда не скажет о себе всего, нужнописать в протоколе не то, что говорит враг, а то, что он думает».
Лейтенант ГБ Трепин, к примеру, по первости накатал прото-кол допроса на арестованного Суворова. Из бумаги выходило, чтовражина признаётся в контрдеятельности, но в обоснование еёжуёт серые обыденные факты. Ни террора, ни впечатляющеговредительства. Показали творение лейтенанту ГБ Шарикову изСвердловского ОДТО. Тот, прочитав, задумчиво постучал пальца-ми по столу и обещал передать бумаги сотруднику Соломатину,слывшему гением протокольного жанра.
Когда документы пришли из Свердловска, лейтенант Трепинпонял, что всевышний раздавал таланты с похмелья. В протоколахвсё было чин-чинарём: и террор, и вредительство, и даже шпио-наж. У обвиняемого уши отвисли от навороченной лжи, и он от-казался подписывать детектив. Трепин, однако, был человекомдолга и дисциплинарную норму УНКВД — из камеры не выхо-дить, пока не подпишешь протокол допроса, — соблюдал ревност-но. Суворова по лету расстреляли.
Уфалейским РО УНКВД, держим образец чекистской липы,в городе Касли арестован парикмахер Блиновский, которого вско-ре шлёпнули по обвинению в контрреволюционной деятельности.Но па каких понтах это сделали! По статье 58, дробь два, шесть,девять и одиннадцать! Шлейф не короче, чем у самого ЛаврентияБерия в пятьдесят третьем. Парикмахер был сомнителен в нацио-нальном плане, хил в непролетарском происхождении, ну и впол-не естественно панически боялся побоев. Такая подследственнаяособь любой энкаведюге в радость. Твори, выдумывай, пробуй.После обработки признается, что самолично уволок Христа наГолгофу.
Утащили робкого в челябинское УНКВД и давай писать из-ложение. Сначала наш парикмахер, якобы, совершил акт вреди-тельства на каслинском мехзаводе, потом пустил под откосжелезнодорожный состав на станции Маук. И в завершение под-
424
Хроника колхозного рабства
палил скотный двор в колхозе «Красный партизан», где сгорело120 телят, 15 овец и 64 ягненка. Под грузом фактов окрестной итипичной бесхозяйственности, взятых из районной газеты иудачно переведенных следователями Ворончихиным и Мальцевымв уголовный актив парикмахера, тот пошел на дно.60
«Дело на Тихонова П.Н. закончили следствием в два дня, -фрагмент письма Берии теперь от опера Свердловского УНКВДЖемчужникова Михаила, — протокол был написан мной заранее,ответы также были даны мной, никаких показаний от обвиняемогоя не имел. Такие моменты как показания на других участниковконтрреволюционной организации, лица указывались также мной.Были такие случаи, что включались в протокол, когда обвиняе-мый этого человека совершенно не знает. Момент вербовки такжеписался заранее, не жалея красок, он не соответствовал действи-тельности. В результате получался не протокол допроса, а фанта-стическое произведение».61
Работники УНКВД, сообщается дальше Лаврентию Павлови-чу, работают до 2-5 часов утра, а на работу выходят в 1 час дня.Завтра заседание тройки, отделу из пяти человек надо подгото-вить дела с расстрелом на 200 человек: составить повестки, фаль-шивые протокола, часть обвинительных заключений и прочуюбумажную дребедень. Поневоле начнёшь сгребать завтрашних по-койников в контрреволюционную организацию.
Отпускать арестованных из-под следствия было страшнымгрехом. Все ползали перед НКВД на брюхе, героические чекисты,следовательно, ошибаться никак не могли. Да и сам арест момен-тально превращал гражданина в гада. Пусть назло оказался чис-тым, но как отпускать, если в родном коллективе сразу, в деньареста, его гневно осудили и единодушно проголосовали за рас-стрел.62 И, наконец, самое главное. Подследственный кадр всегдабыл в большом дефиците. Это гуманным потомкам кажется, будтожертв было много. А когда захолустному горотделу НКВД столи-ца предписывает отлавливать по полсотни троцкистов в день, ка-ждый арестованный на вес золота.
Арестовали, скажем в Тагиле 8 января 1938 года, сразу 80 че-ловек. Сплошная морока до и после. Первая большая проблема —кого садить? Арестуй человек пять-шесть, наставлял сотрудниковначальник Тагильского доротдела НКВД Алексеев, у каждогонормального человека есть до десятка знакомых. Хорошо побьёшь— вспомнит больше! Вот вам и террористическая группа. «Тольков протоколе, — тут дословно, — должна быть обязательно дивер-
Глава 9. В преисподней коммунизма
425
сия или террор... Нужно такие групповые дела из имеющихсяодиночек провести по всем службам».
Заметную практическую помощь оказывали шифровки поиноконтингенту. Предписывалось арестовывать всех без исключе-ния поляков, греков, иранцев... Нетипичная морда в толпе сразубудировала пролетарскую бдительность. Правда, действовать надобыло с умом. Взял лейтенант Трепин, к примеру, грека Киракиадив протоколе допроса провёл его агентом греческой разведки. «Тычто, рехнулся?» — возопили в Свердловске. В самом деле, не хва-тало, чтобы ещё такая мразь завелась на Советском Урале, за та-кое голову могут снять. Киракиади пошёл под вышку членомпробританской террористической банды, к тому времени где-тоуспели арестовать ещё четырёх греков.
Героические будни уральских чекистов тех лет в большинствеслучаев оборвались не мажорно. Хотя начинались неплохо. В де-кабре тридцать седьмого «за образцовое и самоотверженное вы-полнение важнейших правительственных заданий» 10 чекистовнаградили орденом Ленина и 400 — орденами меньшего достоин-ства. Наши — начальник Свердловского УНКВД Дмитриев и на-чальник Челябинского УНКВД Чистов — получили по орденуЛенина.63 Вскоре Чистова откомандировали начальником Сталин-ского (Украина) УНКВД, что значительно удлинило жизненныйпуть нашего карателя.
Начальника Свердловского УНКВД Дмитриева-Плоткинаприговором Военной Коллегии Верхсуда СССР по статье 58-1а,58-8, 58-11 расстреляли 7 марта 1939 года. Обвинением значитсяучастие в контрреволюционной вредительской организации внут-ри НКВД. На допросах он чекистской стойкости не проявил, вы-дав следствию показания на карателей ближних и московских.Организации не было, но свой расстрел он заработал с лихвой.
Чистов убрался с Урала своевременно. Как он проявил себяна новом месте, я не скажу. 3 сентября 1941 года на Юго-Западном фронте близ города Конотопа немцами был взят в пленбез сопротивления большевистский генерал-майор Павел Чистов.При нём оказались партбилет, орден Ленина, орден «Знак Почё-та», мандат депутата Верхсовета. Об этом факте даже сообщилоимперское радио. Войну провёл в немецком концлагере. Роднаясоветская власть вспомнила о нём 26 сентября 1946 года и немед-ленно арестовала. Да нет, не за десятки тысяч трупов, коими за-биты старые шахты близ села Шершни, за плен. Приговором от 7марта 1947 года он получил десять лет заключения по статье 58-
426
Хроника колхозного рабства
16 и 58-11. На момент реабилитации его жертв (1956) справкаконстатирует, что Чистов Павел жив и находится в Магадане.64
Главные поделыцики карателей были осуждены в 1939-1941годах на трибунале войск НКВД. Начальники отделов получилипо вышке, рядовые трудового следственного фронта — по 8-10 лет.Под реабилитацию они не попадают, следовательно, и прочитатьих дела нет возможности. Но свято место пусто не бывает. Взаменрасстрелянных карателей партийных и просто карателей прибыличекисты с чистой, судя по представлениям, совестью и холоднымумом. Свердловской области повезло вдвойне, секретарём обкомаВКП(б) назначили Валухина.
Бывший начальник Омского УНКВД — человек исключи-тельно надёжный. Перед отбытием на повышение он доложил ге-неральному комиссару госбезопасности Ежову, что «операция поВашему приказу 00447 закончена. Всего осуждено по первой ка-тегории 11050 и по второй категории 5004. Приведение приговора50 человек, рассмотренных сверх утверждённого лимита по первойкатегории, задержано...65 За выполнение планов по расстрелам(первая категория) и посадке на долгие года (вторая) Валухинтоже получил орден Ленина и сан депутата Верховного СоветаСССР от Тюменского избирательного округа. Ну и должностьочередного вождя Свердловской области. Скромнее так — партий-ного руководителя. Вождь в стране остался один, холод расстре-лов отвадил всех от высоких претензий.
А теперь коротко о первой волне реабилитации. Мероприятиеэто было внутрипартийное. Реабилитировали только своих и посугубому блату. Дело поручили Комитету партконтроля при ЦККПСС. Можно догадаться, какую правду искали аппаратные кад-ры, каждый из которых прошёл полный курс партийного лицеме-рия. «За истекшее после XX съезда КПСС время, — цитируюфрагмент отчёта КПК за 1956-1961 годы, — реабилитированы впартийном отношении 30954 коммуниста (многие посмертно).Среди них 3693 бывших руководящих партийных и комсомоль-ских работника, 4148 руководящих работников советских органов,6165 хозяйственных работников, 4394 командира и политработни-ка Советской Армии».66
Блок беспартийных как-то не подсуетился. Но трагикомизмситуации состоит не в том, что пропуск в рай получили толькобывшие большевики. Восстановление партийной принадлежностирассматривалось выше любого иного понимания справедливости изаконности. Выяснение обстоятельств гибели миллионов и нака-зание виновных, выходили за рамки поставленных задач. Первые
Глава 9- В преисподней коммунизма
427
преступники ходили в вождях и членах, сидели в системе гос-безопасности. С точки зрения человеческой реабилитации, надобыло врать, но врать с горечью в голосе и миной на лице.
С 1939 года приказом по НКВД предписывалось врать так.На запрос родственника о судьбе арестованного отвечать, что онбыл осуждён на 10 лет исправительно-трудовых лагерей без правапереписки и передач. В августе 1955 года с подачи ЦК КПССКГБ выдаёт директиву, приказывающую сообщать относительнорасстрелянных, что они были приговорены к 10 годам ИТЛ иумерли во время отбывания срока заключения. Дата смерти опре-деляется органами КГБ произвольно в пределах десятилетнегосрока от ареста. Предметом вымысла была и причина смерти. Ме-стом смерти назывался адрес пребывания до ареста. Гремучаясмесь кощунства, дикой лжи и спиритуализма так и не взорвалась.
«С 1955 года с ведома инстанций (ЦК КПСС — А.Б.) и посогласованию с Прокуратурой СССР Комитетом госбезопасностибыло издано указание №108сс органам КГБ, определяющее поря-док рассмотрения заявлений граждан, интересующихся судьбойлиц, расстрелянных по решению несудебных органов (бывшейКоллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ-НКВД-УНКВД и Комис-сией НКВД СССР и Прокурора СССР)». Так начинается пись-мо председателя КГБ Семичастного в ЦК КПСС от 26 декабря1962 года. Порядок лжи изложен выше.
«Представляется целесообразным, — продолжим чтение сек-ретного письма, — впредь на запросы граждан о судьбе их родст-венников, осуждённых в несудебном порядке к расстрелу, устносообщать действительные обстоятельства смерти этих лиц, а реги-страцию в ЗАГСах их смерти производить датой расстрела, безуказания причины смерти, как это делает Военная Коллегия Вер-ховного Суда СССР и военные трибуналы в отношении лиц, рас-стрелянных приговором судов».67
Истина восторжествовала, потому как ЦК КПСС предлагае-мый вариант лжи утвердил. На запросы о судьбе репрессирован-ных письменно надлежало врать по-старому — сердчишко, мол, убедного подвело, не дотянул до освобождения. Не трогали и ока-меневший слой прежней лжи, справки о вымышленной смертиреабилитированных, полученные до шестьдесят третьего, приказа-ли считать правдой. Теперь на запрос отвечали содержательно игордо: осуждён — расстрелян — реабилитирован — восстановлен врядах партии (посмертно). В этом месте по протоколу следовалосочувственно посмотреть в глаза родственникам убиенного сдуруи по-большевистски крепко пожать руку.
428
Хроника колхозного рабства
Свет горькой полуправды даже материализовался. Вместопятнающего статуса ЖВН, ЧСВН, РВН семьи номенклатурнореабилитированных получили льготу. Их приравняли к семьям,потерявшим кормильца при исполнении служебного долга. Родст-венники тех, кто раскулачивал, ссылал, мордовал народ в котло-ванах, на лесосеках, потом успел ещё и пересадить тысячисоотечественников, встали в очередь за пособием.
От навороченности нашей истории голова кругом. Сидят ря-дом две старухи с помятой судьбой. Одна ссыльная, другая детдо-мовка. У одной отец кулак, у другой — партработник (но понятно— честный!). Первый умер в ссылке, второй расстрелян.
Возьмём в руки прекрасно изданную книгу «1937-й на Ура-ле». Белоснежными соляными сталактитами окаменели в ней пар-тийные слёзы по жертвам большого террора. Впечатление такое,будто мясные годы прошли верховым палом. В числе оплакивае-мых исключительно партийно-советско-чекистский кадр. Книгапамяти о номенклатурно-павших. 4 ноября 1954 года (раньшемногих!) специальным заседанием ВК Верховного Суда СССР заотсутствием состава преступления был реабилитирован чекистНодев Освальд Яковлевич. «После полувекового забвения, — со-общают авторы, — имя этого большевика-ленинца высечено наплите мемориала героям революции и гражданской войны».
Бывший руководитель Псковской губчека был награждёнименными золотыми часами с надписью: «За беспощадную борьбус контрреволюцией от коллегии ВЧК. 20 декабря 1920 года». Ча-сы, разумеется, сняли с кого-то из классово чуждых. В 1927 годуНодев назначается замом полномочного представителя ОГПУ наУрале. С началом выселений он руководит отделом спецссылкикарательного органа. «Самое активное участие, — продолжим чте-ние, — Нодев принял в обеспечении строительства Магнитки,Уралмаша, Челябинской ТЭЦ, Челябинского тракторного завода,Березниковского химкомбината... Горячим партийным словом онвоодушевлял рабочих».68
Действительно, сотни тысяч каторжан по директивам ОСППП ОГПУ скотом перебрасывались со стройки на стройку. С ус-ловиями их труда и быта мы хорошо знакомы. На костях репрес-сированных покоятся фундаменты гигантов индустрии. Вспомнимпро бытовой людомор взрослых и детей ссылки. Если выбить памраморе тем же кеглем, что и имена святых палачей, фамилиизамордованных на Урале соотечественников, памятных плит хва-тит замостить в Екатеринбурге весь проспект Ленина. И покрытьмрамором с фамилиями и многоточиями покойных детей кресть-
Глава 9. В преисподней коммунизма
429
янской ссылки центральную площадь, где возвышается художест-венно исполненное чучело вождя,
Можно поверить в то, что каторжане вкалывали и мёрливдохновляемые горячим партийным словом начальника ссылки.Тогда треба вызывать души других большевиков-ленинцев. Лав-рентий Павлович, где вы там пропадаете? И кликните, пожалуй-ста, Колю Ежова. Ваши имена давно просятся на торжественноблестящий Лабрадор. Вы ведь всем помогали и воодушевить уме-ли до подрасстрельного самооговора.
В тазовской тундре следовало бы поставить монумент вышебуровых. Судя по письму с просьбой о реабилитации, в этом по-лярном углу томился большевик самой высокой пробы. «Вождь иУчитель! К Вам, могущему предвидеть грядущее в веках, к Вам,олицетворению правды партии и могущества Родины, я обраща-юсь. Я солдат партии, сын нашей Родины, во имя предвечнойправды — символа партии Ленина-Сталина прошу Вашей помощи.
В прошлом я старый чекист школы Дзержинского, чекист изтого отряда чекистов, имя которого было ненавистно врагам пар-тии — Вашим врагам. Я никогда не был двурушником, никогда небыл троцкистом, и не смотря на это, я пробыл восемь лет в за-ключении в лагерях НКВД как троцкист. Троцкист, которого самТроцкий четвертовал бы, если бы политически своевременно егобы не четвертовала партия.
Восемь лет заключения не отняли у меня веру в партию.Вышел я из стен лагеря таким же большевиком-сталинцем, какимбыл до лагеря. Сейчас мне 58 лет. Личной жизни у меня никакой.Я совершенно одинокий человек... У меня не было, нет сейчас ине будет завтра других богов кроме партии и Вас — Великого».
В качестве основного аргумента чекист Вениамин Абрамов, аныне зав. больницей посёлка Гыдоям Тазовского района, излагаетавтобиографию. Родился в Волховском уезде Орловской области,закончил два класса школы и губернские фельдшерские курсы. Вюности примкнул к эсерам. В 1907 году за попытку изготовлениябомбы осуждён выездной сессией Харьковской судебной палатына три года. Каторги избежал по несовершеннолетию. Бежал. В1915 году в Одессе снова арестован и определён на срок в Орлов-скую тюрьму. Освобождён февральской революцией.
В Октябрьскую революцию стал членом Орловского губрев-кома и комиссаром тюрем Орловской губернии. Был членом Ор-ловского комитета левых эсеров. Позднее вступил в партиюреволюционеров-коммунистов, а затем в ВКП(б). В 1921-1922 го-
430
Хроника колхозного рабства
дах состоял членом Черниговского губкома КПУ, членом губис-полкома, председателем губчека.
С этих должностей переведён на работу уполномоченнымЦукрчрезкома при СНК Украины, потом Николаевская губчека,уполномоченный по ликвидации петлюровского мятежа, членчрезвычайной пятерки (под руководством Фрунзе). В следующиетри года жизнь профессионального карателя стала еще более кру-той. Начальник ОГПУ Чеченской, Бурят-Монгольской, Амурскойобластей, затем командовал Охотско-Якутской военной экспеди-цией по ликвидации восстания на побережье Охотского моря,уполномоченный Дальбюро ЦК партии, и, наконец, консул СССРв Западном Китае (Синьцзян).
Когда воевать стало не с кем, чекиста перебросили на хозяй-ственный фронт. С 1931 года он начальник мобилизационногоуправления Союзбумпрома. Учёба в Промакадемии в силу извест-ных обстоятельств не пошла, и Абрамова направили замом настроительство Камского бумкомбината. Долго в строителях он незадержался, через год его определили на Дальний Восток, в кон-тору «Камчатнефть». Как-то незаметно подошло время борьбы свредителями, хваткого на расправу чекиста взяли одним из пер-вых. Но вскоре отпустили. По приезде в Москву его снова аресто-вали по ордеру, подписанному самим Ежовым.
Бутырка, лагерь... «Кулачьё и другая сволочь, собранная в ла-гере, открыто радовалась и ждала избавления от Гитлера. А я? А яждал виселицы. В моём прошлом несколько тысяч расстрелянныхконтрреволюционеров всех мастей. Я ждал, что меня зарежут но-чью где-либо в уборной, так как для окружающих я всегда оста-вался чекистом и ненавистным большевиком... Сейчас живу насевере в окружении тяжелобольных...
Если Вы, читающий мысли, удостоверитесь в том, что я неискренен в моих настоящих утверждениях, то поступите со мнойкак поступали в мифологии с теми смертными, которые дерзалиобманывать богов. 23 февраля 1947 года».69
Да-а-а, удивились в окружном отделе ГБ, хорош гусь! ПрямоСталину, и кичится знакомством с Микояном и Ворошиловым. Назапрос области округ ответил исчерпывающе. Проситель считаетрешения НКВД ошибочными, что попахивает троцкизмом неразо-ружившимся. К своей работе относится несерьёзно, занимаетсяпьянкой, связался со ссыльными. И что самое плохое, «разглашаетмедицинскую тайну о том, чем больные болеют!».
Умилением заходится душа, когда читаешь о вынутых из бес-славия честных большевиках. «Чёрная клевета залила дом старых
Глава 9. В преисподней коммунизма
431
большевиков...». В каждом областном центре был свой дом на на-бережной. С изложения драмы, разыгравшейся в его стенах ежо-выми годами, начался и быстро иссяк последний всплескзагнивающего социалистического реализма. В столице, известно,обласканный вниманием дом находится на улице Серафимовича ичешуёй мемориальных барельефов напоминает, как скоротечнажизнь политических наркоманов. Объектом ностальгии в Сверд-ловске стал дом высокономенклатурных большевиков на улице 8Марта. До того, как беда пришла в его подъезды, вихрь дуреломасмёл десятки тысяч простеньких крестьянских гнёзд.
Преступники, производившие массовые аресты, фальсифика-цию следственных материалов, пытки, виновные в гибели тысячлюдей, уходили сквозь пальцы партайгеноссе из КПК и КГБ, по-лучив в назидание шлепок выговора с занесением. «За давностьюсовершённых проступков и положительную работу в последующиегоды» карателям прощалось всё. Мерзавцы-ветераны цепляли накитель ордена тридцать седьмого и, растворившись в толпе сооте-чественников, ничем не отличались от щербатых, изуродованных иконтуженых фронтовиков.
Перестроечные кампании реабилитации не могли быть стольщепетильными. Телеграфом на тот и этот свет сообщили, что всепострадали безвинно, чем казус исчерпали до дна. Поскольку ин-дивидуальной следственной канители никто не разводил, вопрос овиновных за миллионы жертв отпал за беспредметностью. В пяти-десятых реабилитировали за отсутствием состава преступления,сейчас потерялся субъект преступных деяний.
Изучение архивов привело автора к твёрдому убеждению, чтовысшим выражением классовой бдительности и советского мента-литета вообще является донос. Партийно-чекистские директивыпри дутых исторических претензиях всё-таки скучны. Частное со-бытие, препарированное через ум и совесть бдительного гражда-нина, а затем изложенное письменно, тайно, своевременно и комунадо, обретает двойную ценность восстановленного факта и худо-жественно исполненной вещи. Каждый донос есть овеществлён-ный итог естественной потребности и чувства гражданского долга.
Множество естественных наклонностей, побуждающих насту-чать на соседа или сослуживца, — классовая и патологическая не-нависть, зависть, борьба за уютную должность, любопытство —делают стукачество неисчерпаемым источником для изучения на-туры советского человека. Я хочу остановиться на доносах, обу-словленных лишь тремя экстремальными обстоятельствами —
432
Хроника колхозного рабства
животным страхом и пролетарской бдительностью по краям, про-стой любознательностью в середине.
Донос, оформленный, к примеру, двумя слушательницамиСвердловской партшколы на свою подружку, исторической ценно-сти не имеет и может заинтересовать разве что романистов даучёных, шарящихся по потёмкам женской психики. В бумаге, ду-плетом направленной в обком партии и УНКВД, сообщалось, чтоих соседка по комнате неоднократно спала с известным троцки-стом, разоблачённым как враг народа. Более того, враг народапользовал слушательницу, это было заметно лунными ночами, визвращённых позициях. Пособницу врага народа взяли. «Так ей,курве бухаринской, и надо!» — удовлетворённо вздохнули обой-дённые мужиками соседки.70
Абстрактный положительный факт взят мною для мягкогоперехода к целому жанру исторически содержательных доносов.Если мужика забирали в НКВД, его семья подлежала немедлен-ному аресту. Жена, взрослые дети и близкие родственники подстатусом ЖВН и ЧСВН попадали в лагерь, а детей расталкивалипо приютам соцвоса. Робким призраком спасения оставался быст-рый публичный отказ от родственника-предателя. Такая льготапредоставлялась редко и выборочно.
Когда известная в Челябинске артистка драмтеатра заявляетна собрании, что не знала о контрреволюционной работе мужа, асейчас, узнав, категорически от него отказывается, сбрасывает ссебя позорную фамилию и впереди родного коллектива голосуетза немедленный расстрел, вероятность положительного исхода те-плится. Заявление жены мелкого диверсанта, косноязычной и кос-тистой самой по себе, вдохновляющей силы не имеет, а уследствия вызывает законное раздражение — «куда ты, стараяверблюдиха, столько лет глаза пялила?»
Сюжетно богаче случаи с грешницами. По факту арестакрупного номенклатурного уклониста с периферии воронами сле-тались вести о его сексуальных вывертах. Доносы очень правдопо-добные и аргументированные именами. Вслед тому поступалислёзные раскаяния грешниц. Аппаратная работа суетна. Ещё доприезда важного уполномоченного все знают, что он любит чай слимоном, водку под рыбу и полненьких блондинок. Если вкусыгостя не экзотические, потребное берётся с продовольственныхскладов и из комсомольского аппарата. Отказывать в чём-токрупному большевику, сами понимаете, бестактно. Впредь пассиягостя имела продвижение по службе и, как залог хороших лич-ных отношений с вышестоящим органом, переводилась на уси-
Глава 9. В преисподней коммунизма
433
ленный паёк. Райуполномоченные пробавлялись случайным и ме-нее изысканным женматериалом.
Теперь подболыневистские дамы становились козырными ту-зами обвинения. Обычно после свежей любви мужик волнуетсятри недели, а баба четыре. Большевистская бдительность отмениласроки исковой давности. И не зря, аппаратный люд, оказалось,хорошо помнит грешные движения и намерения каждого. Стоилосекретарю Звериноголовского райкома попасть за решётку, кто-тоиз бывших коллег выполнил священный долг, сообщив следствию,что арестованный «не был примером для партийного актива, азанимался пьянством и половой распущенностью, втягивал впьянство партийный актив... Изнасиловал слушательницу сов-партшколы, пытался изнасиловать жену одного из председателейколхоза...». Всё с указанием имён, мест и дат. Будто коллективомдержали фонарь. «Он к ней ездил на квартиру спать — это под-твердит вся партийная организация райисполкома». Женщину, ккоторой ездил правоуклонист и председатель Кушвинского райис-полкома, арестовали, а разложенческий факт украсил обвинениепредставителя власти.
Любовница — существо безответное. Труднее всего приходи-лось большевичкам и комсомолкам. Доводы раскаяния тут самыеразные, но суть едина и лаконичнее всего выражена в письме сек-ретарю Челябинского обкома от тайной пассии врага народа Куд-рявцева — в интимных отношениях, признаюсь и сожалею, была,но идеологической связи не имела.
Доносы неприкрытого шкурного страха примитивней. «Каквам известно, — комсомольским фальцетом доносил Рындину сек-ретарь Копейского РК ВЛКСМ, — в нашем районе долгое времяработал враг народа Ессяк и позднее Потатуев». И далее легкосдавал в утиль старших своих товарищей — действующего секре-таря райкома Маракулина, председателя горсовета Трофимова,редактора районки Приверженцева и других. Вместе, мол, ездилина охоту, ходили друг к другу в гости, пили. А по пьяни два изтрёх чистая контра. Комсомолец опоздал. Информацию, полезнуюдля расстрела врагов народа, раньше подбросили старшие больше-вики. Да и сам секретарь Челябобкома уже сидел под колпакомУНКВД и по ночам думал о вечном.
В стремлении выскочить из подозрений и откупиться чужимидушами оставшиеся на свободе аппаратчики поступали беспре-дельно и порой глупо. Инстинктивная слепота, тем не менее,плела какие-то закодированные природой и неповторимые, какузоры на морозном стекле, кружева взаимных обвинений. Озна-
28 Заказ 1360
434
Хроника колхозного рабства
комившись с содержанием доносов, арестованные легко вычисля-ли авторов и на следующем допросе в окончательный расчёт на-зывали их членами подпольных террористических групп.
«Прошу проверить деятельность и личность Трегубенко П.И.,который в 1933-1934 годах работал начальником политотдела Пе-туховской МТС, в настоящее время работает в редакции «Челя-бинского рабочего». В то время секретарём Петуховского РКВКП(б) работал Козубовский — сейчас разоблачён и арестованкак враг народа вместе с врагом народа Кабаковым. У Трегубенкос Козубовским в то время были очень близкие связи и отношения.Трегубенко с Козубовским в районе творили всё, что вздумается— использование рогатого скота колхозников на полевых работах.Эта директива была дана врагом народа Кабаковым... Они давалираспоряжение о лишении продовольственной ссуды те колхозы,где не работали на рогатом скоте».71
«В колхозе имени Ленина Симонов предложил сеять ночью.На возражения по этому поводу заявил, что мы заставим, а нужнобудет, не постесняемся — стрелять будем... Арестовывали брига-диров тракторных отрядов и трактористов прямо на месте работы,забирали их с собой в машину, привозили и сдавали в НКВД...Секретарь РК имел такие же погрешности. Все члены бригадыуполномоченных вели себя так же... В ряде хозяйств они взялимясо, забив хряка в колхозе «Память Ленина», и 4 барана в кол-хозе «Путь социализма», не уплатив денег».72
Через неделю-другую авторы приведенных доносов сами уле-тели под арест.
Сотни однообразных в содержании и подлости доносов про-читаны мною при подготовке данной главы. Единственное, чтосколь-нибудь их разнообразит, это их география. Писали отовсю-ду, изо всех краёв и отраслей хозяйства. «Уралвагонзавод строил-ся под руководством бандита Марьясина. Эта банда крепконавредила в смысле пожарной охраны». И стукач-пожарник про-сит секретаря Свердловского обкома и УНКВД присмотреться кнекоторым работникам охраны. Известный на Урале журналисттайно информирует Рындина, что редактор «Челябинского рабо-чего» Сыркин ведёт себя суетно и зачем-то втихаря ездил вСвердловск к находящемуся под подозрением НКВД редакторугазеты «Уральский рабочий» Жуховицкому. Не контра ли, мол,слетается на шабаш. Третий убедительно просит «заняться по-настоящему» директором Пермской оперы Кузнецовым, а заоднои Свердловской оперы — Рычаговым.73 Фамилии некоторых та-лантливых стукачей украсили послевоенную историю Урала.
Глава 9. В преисподней коммунизма
435
В доносах часто угадывается возраст автора. Приступая к де-лу, старый большевик не претендует ни на что большее, чем пе-реждать лихую годину. Молодёжи свойственно стремление житьвосходяще. Доносы комсомольцев радикальны в обвинениях, вы-водах и очень редко анонимны. Не донос, а заявление на долж-ность недостойного. «Недавно узнал, — к примеру так, — чтобывший редактор «Комсомольской правды» В.Бубекин разоблачёнкак враг народа. А мне очень хорошо известно, что нынешний ре-дактор... районной газеты Никифоров имел кое-какие отношения сБубекиным...». Далее автор, молодой литсотрудник, пересказыва-ет разговоры редактора о том, как они вместе с Бубекиным пилии хулиганили когда-то в Челябинском окружкоме ВЛКСМ. Кро-ме того, рассказывал похабные контрреволюционные анекдоты.
В обкоме ВКП(б) бумаге дали ход, в то время УНКВД шер-стило редакцию «Челябинского рабочего», троцкист-газетчик былв большой цене. По рекомендации партийных товарищей молодойлитсотрудник стал редактором районки и прожил достойнуюжизнь. Я его знал лично, доныне портрет ветерана-стукача укра-шает редакцию одной из районных газет.74
В тему любимую — аграрную — предлагаю фрагмент письма,направленного одновременно Сталину, редактору «Правды» и сек-ретарю обкома, одним из бывших руководителей Овощетреста.«Окончив рабфак, а в 1932 году Воронежский сельскохозяйствен-ный институт, где нас воспитали и дали Ленинский и Ваш стиль— смелость, риск и творчество в работе, я с этой путёвкой выехалв жизнь. За два года, 1933-1935, я организовал и построил с ра-бочими крупнейшую Быковскую бахчевую станцию в Сталинград-ской области исключительно на средства, найденные в земле... Заэти два года я разоблачил из среды научных работников группуСкриппника и Бухоршта-Филова, Стреленко, Куприянова и др.,выгнав их со станции и передав дело в НКВД...
Свердловский Овощетрест в январе 1936 года представлял изсебя мёртвое тело... Заражённый Вашим духом, я решил поставитьэто гибнущее хозяйство на ноги и доказать, что у нас нет плохиххозяйств, а есть плохие руководители».
Обиженный внезапным увольнением, наш автор стал язвите-лен, как Николай Александрович Хлестаков. «Карпов — Облзу,ныне исключённый, великий лентяй. Рогожкин — бывший дирек-тор Свердловского Овощетреста, где по заданию Кабакова сгноилмного тысяч овец на скотомогильниках. Друг Кабакова и Зубаре-ва. Ныне работает нач. живуправления — заметает следы. Началь-ник Овощеуправления Облзу Абросимов — сын жандарма, за
28*
436
Хроника колхозного рабства
пять лет полностью уничтожил овощи области и списал в расходтеплично-парниковое хозяйство колхозов. Начальник землеуст-роительного отдела Глаголев — сын священника, через жену былсвязан с диверсантами...
Главный инженер Облзу Сергеев — сын священника, разва-лил механизацию области. На партсобрании сообщал, что комму-нистом его сделал отец-священник и скрывал его от Колчака, и вэту басню все верят. Можно поверить только в том случае, еслиотец-священник учил его марксизму для шпионажа у нас в тылу...Секретарь Облзу Николаев — сын крупного кожевника, имевшегорабочих. Сбежал с белыми, а сын присосался здесь... Зам. началь-ника спецсектора Мясников — сын жандарма, отец сбежал с бе-лыми, а ему, видимо, поручили пробраться к секретнымдокументам и шпионить. Опорин — работник Облзу, крупнейшийпьяница, опухший от безделья, замаскированный троцкист. Кар-ташов — работник Овощетреста — паразит с партийным билетом.Безграмотный агроном, классический бездельник и лодырь. Пах-тусов — начальник овощных совхозов НКЗ РСФСР — личныйсекретарь Зубарева на Урале.., неразоблачённый враг народа...
Дорогой тов. Сталин! Все эти враги на воле и работают».75
Доносы со страху и большевистской бдительности похожи намумию. Или на рисунок с высоковольтной мачты. Другое дело —доносы любительские, в которых стук возвышен до уровня живо-го народного творчества. Это стук из глубин народной дикости,порой просто талантливый. В стране политического бесправиянепоседливому труднее вдвойне. Он может придать разнообразиежизни, пустив, из чистой любознательности, соседа под срок илиошпарив склокой целый трудовой коллектив. Только для этогонадо писать хорошо и высоко.
«Головка Челябинской области прибрата к рукам, — обраща-ется в ЦК рабочий ЧТЗ Пятин, — но это ещё не всё... Шептулин,по-моему, исключительный карьерист.., выразился, что троцкизмсейчас мёртвый... Секретарём парткома отдела главной инспекциивыбран Рупасов, я считаю, враждебный элемент. Про него я писалв «Челябинский рабочий»... Цыркин, правда, арестован, но поли-тический руководитель парторганизации Рупасов ещё на свободеи может творить свои дела. Меня интересует — почему Челябин-ское УНКВД долго медлит с моим письмом... Передаю коммуни-стический привет Центральному Комитету Всесоюзной КП(б)!».76
Сей большевик завалил все инстанции просьбами немедленнорасстрелять выявленных им троцкистов. Кого надо стрелять вла-сти знали и без Пятина. Его пригласили на бюро Тракторозавод-
Глава 9. В преисподней коммунизма
437
ского райкома для беседы и признали психически больным. Сту-кач, вполне допускаю, был с двойным дном и косил под смурногос пониманием, что маниакально-большевистский психоз естьединственная манера выживания в столь дурные времена.
Работника Егоршинского радиоузла и рабкора Бархатовапришлось обсуждать даже на заседании обкома партии. Чуть лине ежедневно он направлял доносы в адреса многих центральныхучреждений, особливо доставая ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Инте-ресы стукача-добровольца простирались от высокой политики доинтимных отношений, но более всего жгла боль за дела родногоНаркомата местной промышленности. Автором было замечено исделано несколько внушений двум главным вождям, что «наЕгоршинском радиозаводе техническая учёба отсутствует, а каче-ство репродукторов плохое». Про начальника радиоузла, он напи-сал («Руководитель — не нашь!») Калинину, в НКВД и во всецентральные газеты. В последнем перед вызовом в обком письмеон после информации о местных троцкистах задал вождю народовтри радикальных вопроса и сформулировал одно пожелание:
«1. Когда меня и мою семью пошлют лечиться на южный бе-рег Крыма? 2. Когда в Свердловском управлении связи не будетна работе троцкистов и врагов народа? 3. Когда будут работатьдействительные большевики? 4. Хотел бы пойти на оперативнуюработу в НКВД».77
Большевистская бдительность породила особый вид тихойпсихической сдвинутости. Фанаты-стукачи донимали партийные икарательные органы до такой степени, что хоть на луну вой, хотьбери за жопу самих накатчиков. Как, к примеру, закрыть поддува-ло у беспартийного бухгалтера Свердловского облздравотдела,подавшего на предмет сочувствия и бдительности такой отчёт вобком партии. «Дано 60 сигналов: 12 в обком, 12 — в горком, 4— Бухарину, 3 — в облпрокуратуру».
«Хлеб был от колхозников скрыт, а люди умирали прежде-временной смертью...». Письмом тагильского крестьянина СивковаИвана «в ЦИК партии» закрываю тему доносов, потому как вэтом послании есть всё. «Романов (председатель колхоза. — А.Б.),чувствуя себя царьком, тех, кто ему начинал подличать, снимал сдолжностей, а места запоражнивал из поповских сыновей попов-ского охвостья, певчими с клироса и белобандитами... В Тагиленародилось диверсии большой и маленькой до того, что у проку-ратуры начали остывать руки к их ликвидации... О принятых посодержанию письма мерах прошу ЦИК партии меня уведомить.
Приложение: продолжение.
438
Хроника колхозного рабства
Прошу ЦИК партии дать распоряжение Тагилу и области обограждении моей семьи красноармейца от издевательств-насмешеки нашему сельсовету, колхозу — также обслуживанию меня нуж-ной помощью как много лет потерпевшему от головотяпства иразорения до нищеты и, в свою очередь, навести на мысль органысоциального обеспечения Свердловской области об оказании мненужной помощи как инвалиду войны и труда. Жена болеет 10 летспорадическим аппендицитом. В случае дерзновения врагов наменя, как по смыслу или лживого деяния, а также насильного на-вязывания тюрьмы под разными предлогами, прошу ЦИК партиибыть на страже».78
Штучная историческая вещь! Здесь суть как в хорошем соц-реалистическом романе надо искать постепенно, нежно раздвигаяхудожественные детали. Парткадр в доносах прямолинеен, и за-метно, что накат делается во спасение собственной кожи. В стукеот пролетариата и трудового крестьянства тонкий резон — выме-нять шило на мыло — звучит в гармонии со словом.
Год тридцать седьмой захлёбывался в крови и демагогии. Сбольшим террором началась и эпоха социалистической демокра-тии. Захотелось с изжоги подлинного народовластия. Не будураспинаться на тему органичной связи диктатуры коммунистов ивласти трудящихся. Для того надо родиться талантливым слово-блудом или заканчивать ВПШ. В фундамент советской демокра-тии загнали монолит — блок коммунистов и беспартийных. Судяпо идеологическому аккомпанементу избирательной кампании,беспартийным отводилась роль положительно заряженной массы.
В конце сентября тридцать седьмого ЦК ВКП(б) разогнал постране директиву под литером «Г» с таким акцентом. «Обязатьобкомы, крайкомы, ЦК нацкомпартий представить в ЦК ВКП(б)к 5 октября 1937 года свои окончательные предложения о канди-датах в Совет Союза и Совет Национальностей Верховного Сове-та СССР». Первый экскурс в демократию, да ещё на фонебольшевистской бдительности и террора, был обставлен сугубымимерами предосторожности.
На места подали соответствующий обстановке документ.«Комиссия по кандидатам в члены Верховного Совета и в предсе-датели окружных избирательных комиссий не будет принимать крассмотрению материалы, не имеющие следующих данных: пар-тийность, год вступления в комсомол и партию, номер партбиле-та или кандидатской карточки».79 Все кандидаты в ВерховныйСовет утверждались ЦК ВКП(б).
439
Подписаться на:
Комментарии к сообщению (Atom)
Комментариев нет:
Отправить комментарий