Первым барьером в технологии комвоспитания стала кресть-янская семья. Сложившиеся веками родственные и внутридере-венские связи никак не вписывались в нормы советского детства.Понятные и естественные отношения в озлобленной лексике былиназваны патриархальными, мещанскими, а то ещё злее - мелко-буржуазными. Взамен привычного малолеткам всучили новыеформы взаимообязательного общения - пионерию с комсомолией.Исключительно школе юных ленинцев мы обязаны тем, что современем естественная детская доброта обратилась в повальноесыновнее предательство, радикальное политическое хулиганство.
Даже положительные с виду действия, по которым носталь-жирует нынешняя педагогическая общественность, были лицемер-ны и искусственны по сути. Особенно умиляет будируемоенакануне войны тимуровское движение. Придуманный штатным,но талантливым соцреалистом сюжет пригоден только для вы-ехавших на летние дачи сытых отпрысков столичной номенклату-ры. В деревенской жизни тех лет лишних рабочих рук не было,даже детских. Чтобы в семье вырос работник, ребёнка с малых летприучали к усложняющимся год от года хозяйственным обязанно-стям. Коллективная игра в тимуровцев есть всего лишь хорошеемероприятие, которое всё равно надоест. Вот если захочется сло-жить дрова в поленицу из личной жалости к бабе Маше...
Предмет моего интереса — не «пионеры и школьники, кото-рые наравне со всем героическим советским народом»... Этимштампом заикаются почти все, говорящие о военном детстве, воз-можно пе подозревая, что пышной лексической формой прикры-вается преступление против детства. Здесь рассказ о техдеревенских соотечественниках, по детству которых прошла бедаОтечественной.
Прежде, чем хвалить или хвалиться, вспомним как неоспори-мый факт, что война большинство из них обратила в безотцовщи-ну. Утроим миллионы призванных на фронт отцов и получиммасштабы пока потенциального детского героизма. При ответе навопрос — «кто виноват?» не надо пошлить, ссылаясь на веролом-ство и внезапность. Перед нами дети. Для армии в миллионы сол-дат, десятки тысяч танков и самолётов, самый большой и толстыйгенералитет да при гениальном вожде такого аргумента нет.
К безотцовщине деревенское детство начало привыкать современ раскулачки, принудительной вербовки и всесоюзных облавпо заказам ГУЛАГа. Текучая безотцовщина, определённая срокамивербовки и отсидки родителей, экономически принуждала малоле-ток к каторге. По колхозной отчётности предвоенных лет, зелень
648
Хроника колхозного рабства
человеческая, начиная с 12-летнего возраста, проходила обяза-тельной статьёй трудоспособного штата. На пару со стариками.Следовательно, и планы государственных заготовок прикидыва-лись на шеи сопливых и шаркающих.
С началом Отечественной тыловая безотцовщина почти безпромедления обращалась в сиротство с перспективой героизиро-вать всю оставшуюся жизнь. Катастрофа первого года войны ли-шила отцов уже миллионы детишек. Правда большинству из нихдосталась патриотически-сомнительная участь сироты пропавшегобез вести родителя. Полноценный сирота Страны Советов — спохоронкой на руках, бумагой, подтверждающей факт гибели отца.Среди без вести пропавших, понималось всеми, много пленных,поэтому они проходили по статистике жертв войны, но в больше-вистском уме держались как потенциальные предатели.
Позднее, когда наладили учёт фронтовых потерь, пошли пре-имущественно сироты без отягчающих судьбу фактов. У детдо-мовцев послевоенных лет обстоятельства потери родителей сталипредметом особого культа. Всем хотелось иметь отца, погибшегопод Сталинградом или Берлином. На родственников, потерявших-ся без вести, лепились наивные детские легенды.
Больше всего хлебнули горя дети, завезённые из оккупиро-ванных областей Союза. Относительно легче сложилась судьбамалолеток, попавших в эвакуацию вместе с родителями. До лихо-ты намыкались те, кто прибыл в учреждениях соцвоса (детприем-ники, детдома, интернаты). Советизация «освобожденных» намирайонов Западной Украины и Белоруссии имела результатом та-кую же беспризорщииу, что и раскулачка в наших краях. Рядом сдетдомовцами па восток везли ребят из медучреждений и пионер-ских лагерей. Война началась в самую середину летних каникул.
Эшелонирование детей в тыл считалось приоритетным объек-том эвакуации после демонтированного оборудования и основногоштата промышленных предприятий. Но далеко не самым срочным.Отступление и связанные с этим эвакуационные мероприятия во-обще не предусматривались мобилизационными планами СССР.Планы ввоза и дислокации многих тысяч пленных европейцев —да! Но пришлось вот. Поскольку хаос, связанный с перевозкойдетишек, не грозил трибуналом, он оставался бездушно рацио-нальным. Вагоны с малолетками медленно тянули через всю стра-ну, временами останавливая на полустанках, высаживая больных,и подыскивая места размещения.
К нам вагоны детской эвакуации стали прибывать сентябрёмсорок первого. А позднее пошёл основной контингент — ребятиш-
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
649
ки из приютов соцвоса и дети второй столицы. Впереди эшелонов,обгоняя гудок, летели телеграммы о срочном приёме и размеще-нии детей. Никаких согласований и дебатов, предписание и не-укоснительное исполнение. «Кочкарь. РИК. Направляем 150взрослых и 150 детей из Ленинграда. Разместите в Степном. Длядетей шлите крытые машины, шубы, одеяла». «Галкино. РИК. На-правляем в Чумляк 340 детей 4 детинтернатов Ленинграда. Не-медленно шлите транспорт, крытые машины, шубы. 14-11-1941».«Кунашак. ПредРИКа. 13 часов направляем детдом, количеством150 детей. Обеспечить транспортом и тёплыми вещами. 8-12-1941». «Шатрово. РИК. Примите Шадрииске 400 эвакуированныхдетей». «Кыштым. РИК. Встречайте 100 эвакуированных семейсовпартработников Ленинграда, одновременно встречайте детясли— 60 человек».1
Были ли предпочтения? Да сплошь и рядом. Если в мирнойжизни мы сидим на разных пайках, то уж беда-то для пас обяза-тельно разная. Номенклатурное поголовье рвало из осаждённыхстолиц во все лопатки. Если где и можно найти абсолютное во-площение лозунга «Коммунисты — вперёд!», то это платформыэвакуации. Первой очередью в вагоны садили семьи партсоветскойноменклатуры, эти поезда быстро и ночами уползали из опаснойзоны бомбёжек. Эвакуируемых сбрасывали не абы куда, а разме-щали по городам и сразу ставили на довольствие. Примерно так.«Свердловск. Эвакопункт. Просим содействовать продвижению 20вагонов 800 с детьми Коминтерновского района города Москвы».2Или так. «Управление делами ЦК ВКП(б) просит Вашего указа-ния Челябинскому Облторготделу выделять детскому комбинату вШадрииске фонды продуктов и молока для указанных целей(усиленное диетическое питание) детям эвакуированных семейработников аппарата ЦК ВКП(б), находящихся в Шадрииске.Список детей, которые будут обслуживаться через детский комби-нат в Шадрииске, представит зам. директора тов. Попов. Управ-ляющий делами ЦК ВКП(б) Д.Крупии».3 Документы, подобныеписьму, адресованному секретарю Челябобкома Патоличеву, со-провождали каждую партию номенклатурной эвакуации.
Детишки рядовые выбирались в тыл трудно, порой трагиче-ски трудно. Обратимся к документам. Ленинград, детдом № 80.Выехали из блокадного города 25 августа 1942 года. По дорогенесколько человек были сданы в больницы. Судьба таковых реша-лась Богом и местными врачами. Большинство детей истощены додистрофии, у многих цинга, чесотка... До Ханты-Мансийска доб-
650
Хроника колхозного рабства
рались через полтора месяца, откуда распределены в Сургутский иПесчанский детские дома.4 Всю дорогу детишки голодали.
«В Глядянском районе размещено 350 детей, эвакуированныхиз Ленинграда. При перевозке детей на станции Курган оказалось7 человек обмороженных, которых поместили в Курганскую боль-ницу, у двух из них пришлось ампутировать ноги. Всего же боль-ных оказалось 30 человек, эти дети были в таком состоянии, чтоих невозможно было перевозить. Из перевезённых в район детей30% болеют чесоткой, все дети крайне истощены. Большинстводетей в летней одежде, в сандалиях и рваных ботинках, имеют поодной паре изношенного белья, совершенно не имеют постели. 150человек детей в возрасте от 3 до 6 лет. Перевозка затянулась по-тому, что на 80-110 км везти детей на лошадях или в открытыхмашинах было нельзя. Взяли два автобуса».5
В ноябре-декабре того злого года по всему Уралу и Приобыоползли обозы с детишками из оккупированных областей страны.Малолетки безропотно платили здоровьем и ещё неосознаннойжизнью за преступления большевизма. За авантюристическуюидею молниеносного покорения Европы, за военную бездарность ввойне реальной и оборонительной. Значительная часть детишек,прибывающих в наш регион, делала второе колено эвакуации.Детские дома и молодь в розницу перевозили из областей Нечер-ноземья, куда их скинули по первости. К концу сорок первогостратеги большевизма поняли, что от немца лучше сбежать, чемвоевать с ним. Готовые отступать до Урала, они приказывали си-рот, устроившихся было в Ярославской, Вологодской и другихобластях, сталкивать дальше на восток.
Мотающиеся с места па место детские эшелоны вконец запу-тали ситуацию. Именно на тот трагический момент войны прихо-дится большинство разбитых семей. Эвакуированные с заводамиили оставшиеся в оккупации родители совершенно пе знали, кудавывезены дети. Справочные бюро всесоюзного ПереселенческогоКомитета и его областных отделов утонули в запросах с мест эва-куации, фронтов и госпиталей. «Я тяжело ранен и нахожусь наизлечении в Кисловодске, и сейчас не знаю, где находится моясемья. Раньше она проживала в БССР».
В силу подвижной хаотичности эвакуации союзный Пересе-ленческий Комитет не обладал достаточной информацией, надобыло писать веером в возможные области дислокации. «По дан-ным Переселенческого отдела, — классический ответ, — Ваша се-мья не зарегистрирована прибывшей в Челябинскую область».Радость приходила редко и пе надолго. Горькая правда жизни,
Глава 13. Шапка воюет на фронте..»
651
изложенная в письмах отыскавшихся детей и родственников,вновь жгла вроде бы оттаявшее от горя сердце.
Теперь прикинем на местность судьбу несчастных детишек.Привозят в район, не имеющий ни метра жилья, кроме частного,200-400 детей детсадовского и младшего школьного возраста.Нижний возрастной лимит советского патриотизма много меньшекритерия гражданской зрелости. По этой причине молодь старше14 лет подлежала обязательному трудоустройству. Привозят насело полураздетых дистрофиков, страдающих всеми недугами, со-провождающими беспризорность и нищету. Шуб и теплых вещей,необходимых для спасения ребятни, у деревенских не было и впомине. Государственный статус овечьей шкуры наглухо отучилземляков от шитья тулупов и полушубков. А что оставалось отвремён лучших, подлежало сбору и отправке в действующую ар-мию. Принудительным сбором тёплых вещей для наших солдат идругими всесоюзно патриотическими акциями мы обязаны той жевоенной бездарности большевизма. Вместо сытой и тёплой Евро-пы РККА пришлось зимовать в окопах под Москвой.
И кормить малолетних гостей было совершенно печем. К мо-менту их приезда на пустых колхозных токах гуляли холодныеветры. Под присмотром уполномоченных бабы со сдержаннымматом домолачивали последнее. И немедленно, па коровах, выво-зили па глубинки. Пока оформят приезжих в новое детучрежде-ние, пока выбьют наряды в области и районе, пока что-топривезут из одежды и съестного, судьба сирот Страны Советоввоенного призыва полностью определялась благородством моихдеревенских земляков. Заворачивали не родных, но своих детишекв ветхое тряпьё, толкали простуженных на печь, садили за столвместе с собственной ребятней. Оставим пока приезжих школьни-ков наедине с их проблемами, чтобы заглянуть в героическоепрошлое самых забытых свидетелей той великой драмы — детейясельно-детсадовского возраста.
Хуже всего живется детям там, где в ходу плакаты тирана сребёнком на руках. Диктатура - первый враг детства. За всемидекоративными советскими кампаниями по защите ребёнка кроет-ся голый расчет — освободить женщину от основного инстинкта ипревратить её в активную тягловую особь. Вспомним про фемини-зацию нашей промышленности. Сделать деревенскую женщинустроителем социализма совсем просто, достаточно завербовать илипосадить кого надо. На фронт из деревни выдергивали последнихмужиков, преимущественно механизаторов. Действуя по логиче-ской схеме: каждый нормальный тракторист может стать танки-
652
Хроника колхозного рабства
стом, а каждая здоровая баба — трактористом, за год с лишком донеожиданной войны развернули массовую техучебу молодух.
С первой военной осени начались героические будни грудныхи ясельных детишек. История мытарств, совершенно не интерес-ная для высокой политики и забытая потомками по неразумению.Пока мать работает на току, есть какая-то возможность сбегать инакормить сброшенного на чужие руки ребёнка. С пересадкой натрактор или комбайн она вытряхивается из семьи насовсем и пе-реходит на трудовой режим тракторного стана. С эволюцией дере-венской матери в трудовую героиню открывается история самойварварской формы соцвоспитания. До этой поры колхозы обычноне заводили детских садов и яслей. Ребёнок воспитывался в семье,па время отлучки родителей в поле малолетки оставались подприсмотром стариков и старших детей. Теперь им предстояло де-лить «самоотверженность и героическую судьбу» вместе со всемсоветским народом.
«В артели «Красный самолёт» помещение яслей занято напо-ловину под квартиру переселенцев, дети стеснены в одну комнату,где находится 12 детей площадочного возраста и 7 ясельного. Бе-лья совсем нет, имеется 7 коек, а 12 ребят спят на голом полу.Грудным детям питание не обеспечено. Матери работают далеко ине имеют возможности ходить кормить своих детей. В помещени-ях очень много мух». «Ясли на 18 коек, оборудование плохое, бе-лья пет, на 18 детей дают 4 литра молока. Грудное вскармливаниене организовано, матери направляются па работу за 9-10 км отясель. Разъездная комиссия облздрава предложила организоватьсбор грудного молока, па что председатель ответил: «Возить груд-ное молоко на лошади смешно. Возьмите бочку и наберите на це-лый месяц. За телят судить будут меня, а если сдохнут дети — тоих родителей!»6 И председатель колхоза «Смычка», и инструкторпо Ковригина, составившая акт обследования, были правы. Ком-мунист Катайцев судил по партийным понятиям, медработник —по совести. Председатель прожил своё вяло, а Мария Ковригиначерез десяток лет стала министром здравоохранения СССР.
Это первые эскизы предвоенных детских лет. Потом мы при-близимся к действительности настолько, что героическое пойдетядовитыми пятнами национального позора. Серой отчетной маку-латуры о быте колхозных яслей в архивах тьма. Но материал этотдля историка-профессионала не привлекателен. Хотя, по существу,деревенская малышня есть самое гвардейское поколение Отечест-венной. Среди них, вскормленных баландой из отходов и мякины,с соской из жёваной ржанииы, встретивших жизнь в тряпье и хо-
Глава 13. «Папка воюет на фронте..
653
лоде, нет ни героев, ни предателей. Есть только просто выжившиеи вымершие без вести.
Первые месяцы принудительной женской мобилизации пока-зали, что вытравить основной инстинкт не удаётся даже указом опрогульщиках и летунах. Криминал зрел по обе стороны разо-рванного материнства. Опрокидывая всякие уголовные нормы,матери побежали из бригад. С другой стороны, по всей странерезко подскочила детская смертность. Большинство умерших —малолетки бессловесного ясельного возраста. В зиму 1941-1942годов к дистрофии добавилась простуда, детские учреждения, осо-бенно для эвакуированных, оказались совершенно не готовыми кхолодам: ни дров, ни тёплой одежды.
После зимней мобилизации баба и на деревне оказалась в де-фиците. «В связи с необходимостью большего участия женщин-колхозниц в работах, — из спаренной директивы Челябобкома иОблисполкома от 24 февраля 1942 года, — заранее обеспечьте ор-ганизацию яслей простейшего типа и детских площадок с выделе-нием для этого дела менее трудоспособных женщин-колхозниц, атакже привлечь к этой работе учительниц».7 Бумага списана с го-сударственных директив, сопровождающих любой акт мобилиза-ции женщин, будь то промышленное предприятие, лесозаготовкиили военное строительство.
Детсады «простейшего типа», эти приюты лагерного содержа-ния сельских малолеток, создавались туго. «В части обеспеченияясель, — читаем документ тюменской райтупдры, —имеется рядрешений правлений колхозов, которые остались лишь на бумаге.У всех председателей колхозов мотивировка и ссылка на неотпусксельпо продуктов питания, нет средств. Договора о создании яс-лей колхозы не выполняют». Действительно, ни денег, пи хлеба,ни детских продуктов в колхозе нет, а за молоко, отправленное вясли, проверяющие Комитета заготовок дают нагоняй. Выпоенноетелятам ещё куда ни шло, а отправленное в детский сад считаетсязлостно разбазаренным.
Только бездетная женщина способна возвыситься до совет-ского патриотизма. Предавать детей и родителей во имя власти —достояние немногих. Мать, пусть даже иомепклатурно подданная,всё-таки больше любит ребёнка. При виде условий содержаниямалышни многие из солдаток наотрез отказывались доверять сво-их детей государству и колхозу. Запомним, это были дети воюю-щих или уже погибших отцов. Для большинства матерей онибыли олицетворением всего: опаленной войной любви, прошлойсемьи, единственной надежды па счастье.
654
Хроника колхозного рабства
Бабьи слёзы и вздохи власть пресекла. По Указу ВерховногоСовета СССР от 7 августа 1943 года трудоспособных матерей,имеющих малолеток, следовало на жалость не испытывать, а мо-билизовать на все виды работ с вручением путёвки в детский сад.Если и на этот раз мамаши станут ерепениться, гнать их немед-ленно под военный трибунал, лепить из них не героев тыла, а де-зертиров. Детишек, если не обнаружится родственников илиопекунов, переводить на полный пансион как круглых сиротСтраны Советов. Указ подписал Калинин, всегда пребывающий напереднем крае большевистской морали.
Жизнь заплела державную подлость в хитрый узелок. Не всёна Руси так плохо. Годом-тремя позднее деревенские матери ивдовы, дабы спасти семью от голодной смерти, настырно просилизабрать малолетних детей в детские дома, где хоть как-то корми-ли. В случае отказа некоторые женщины шли в прогульный реци-див, зарабатывая отсидку по указу от 26 июня 1940 года.Многочисленные просьбы об устройстве голодающих в приюты неозначали отказа от родительских обязанностей, просили принятьдетей на срок голодухи. Обычно отказывали, ссылаясь на перегрузприютов действительными сиротами, и только в случаях возник-новения замора детей в колхозных яслях или на дому местныевласти давали разрешение, оговаривая сроки пребывания.
Чтобы читать советскую историческую классику о школьни-ках военных лет, надо иметь мозолистое сердце. Иначе может за-щемить клапаны от гордости. И глаза надо беречь. Чтобы пеполезли на лоб от удивления. Как же мы из таких хороших выро-дились в нынешних? Голая правда военного отрочества нашейстарости не украсит. Поэтому взятая с газетных полос и комсо-мольских отчетов идеологическая туфта, коей до сих пор набиталетопись военного детства, выглядит много патриотичнее и при-влекательней. Раз темно впереди, значит рай где-то позади. Этосейчас не на что посмотреть, в детстве мы были хоть куда!
А если документально и честно, то в годы те ходили мы не впионерах, а в очень голодных. 150-200 граммов хлеба в сутки, разтвои родители служащие, и ничего, когда колхозники. С этого ма-териального базиса и начнём экскурс в героическое прошлое. Унормального ребёнка желудок говорит громче разума. Всегда! Темне менее, входим в деревенский класс, скажем, года сорок второго.На стене плакат — «Спасибо Великому Сталину за наше счастли-вое детство!». На другой — тоже великий вождь, только в прото-кольной позиции. Остальное документально точно. «На почвесистематического недоедания 20 учителей страдают истощением,
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
655
из них 8 человек — острой дистрофией. Все учителя — женыфронтовиков, среди учителей есть больные туберкулезом, стра-дающие нарывами на почве истощения».8
Вы наш депутат, жалуются Маленкову учителя из Режевскогорайона, и хорошо помним, что на выборах много нам обещали. Вшколах полно дистрофиков среди учащихся и педагогов. Но дажесправки врача, удостоверяющие заболевание, не помогают. Пайковне дают, ссылаясь на трудности военного времени. Если смотретьне в печатные дацзыбао, а в рукописные отчеты о медико-санитарном состоянии школьников, героическое восприятие про-шлого уступит место обычному стыду. По всему Уралу и При-обыо детишки вместе со взрослыми держали патриотический пост.
Ребятня военных времен и отголодовала досыта, и отмёрзла.Перед Отечественной подавляющая часть городских помещений иабсолютно весь сельский жилой фонд сидели на индивидуальном,преимущественно печном, отоплении. В города завозился уголь, ана деревне и в пригородах с ранней весны начинался заготови-тельный сезон. Каждый старался поскорее выбить место в деляне,напилить и наколоть дров на предстоящую зиму. Поленицы сухихвеснодельных дров под навесом свидетельствовали о том, что вдоме хороший хозяин и зимой в ладони дуть не придётся.
Материалистически осмыслив, что тепло, наряду с хлебом,является условием выживания, пролетарская власть национализи-ровала лесной ресурс до последнего сучка. Самостоятельная по-рубка или даже сбор валежника, квалифицировались хищениемсоцсобственности и прямо вели под «дедушкин указ». Каждое по-лено стало распределяться классово. На месте распределениемугля и дров занимались райтопы, снабжая дровами организации иноменклатурпо-теплолюбивых. Остальным за право вырубки сле-довало платить. Последний пассаж уводил заготовку в криминал.Колхозники предпочитали дрова красть. «Отец, слышишь, ру-бит...». А я сидел на телеге и колотил палкой в пустое ведро, что-бы рыскающие в темноте волки не порвали корову.
С уводом мужика из деревни в избах захолодало. Заготовкадров попала под случай, так как дело это для одинокой женщинынепосильное. В войну стало ещё стуже. Сначала сожгли то, чтобыло под рукой и казалось не очень нужным. Из второй мировойроссийская деревня вышла беззаборной и бездвориой. Окружьегородов взялось насыпухами из ворованного шлака, а сельскиеземляки лесостепных районов полезли в землянухи, сложенные изпластов дёрна. Землю под усадьбу давали только ударникам, и тосо скрипом, о лесоматериале для строительства жилья в войну и
656
Хроника колхозного рабства
говорить было стыдно. Пещерные условия имели две стороны — всооружениях самостроя было теплее, но очень клопотно.
Поголовная мобилизация гужтранпорта на весенние сельхоз-работы и вывозку хлеба зимой изменила весь хозяйственныйстрой. Заготовка топлива по весне ушла в прошлое, теперь при-выкали к иному — как печь топить, так за дровами ехать. Дежур-ными постановлениями Совнаркома СССР каждую зиму пародподмобилизационно выгоняли в лес. Главным историческим пер-сонажем этих свершений была опять же колхозная баба. Дровоза-готовки проводились зимой именно потому, что в это время укоммунарок был относительный просвет между колхозными рабо-тами. Местная власть приходовала заготовленное и распределяла.Второй струной всех писем и во все углы власти были жалобы нахолод. От населения отталкивались талонами на дрова, которыеследовало вывозить самостоятельно.
Колхозникам готовых райтоповских дров не полагалось. Нуж-да заставила брать всё из-под йоги. Помалу возили дровишки насебе. Утрами ребятня, старики, женщины, избегая взоров бдящих,с сапками отправлялись в ближайший лес. Ловить таких наруши-телей легко, по не совсем интересно, так как под уголовную ответ-ственность они пе влазили. То вдова, то полные сироты, топрестарелые родители уже героически павшего. Оперативная ра-бота без срока по суду или через ОСО на протяжении всей нерв-ной истории НКВД считалась делом совершенно пустым. Вотгородских младохищепцев, а больше их родителей, иногда уголов-но доставали. Те мошкарой лепились на проходящие составы суглём и сбрасывали крупные куски под откос, чтобы потом ихсобрать. На краденом топливе жили пристанционные и придо-рожные трущобы всех уральских городов.
Солиднее дрова крали ночами. Обычно втихаря валили где-нибудь лесину, пилили и прятали кряжи в траве. А тёмным вре-менем вывозили на телеге. Короткой летней ночи едва хватало,чтобы сделать одну ходку в лес на своей Бурёнке. Пяток разсползаешь за лето, зимой на печке отогреешься. Дома с дровиш-ками следовало работать тоже осторожно. В самый холодно-голодный сорок третий кое-где стали практиковать самую рево-люционную технологию заготовки — конфискацию частного топ-лива. Чтоб делу дать законный вид и толк, сельсоветчик с каким-нибудь пристяжным требовали с хозяина ордер на наличные дро-ва. Предуголовная ситуация, когда дровишки есть, а ордера — не-ма, вынудила земляков совсем бросить заготовку летом. Пустьшипят в печи сырые поленья, но зато на душе тихо. По двору бе-
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
657
лыми клочьями ползает метель, не за что зацепиться самому бди-тельному большевистскому взгляду.
Робкие и убогие с властью не конфликтовали, заготавливаякизяки — кирпичи из навоза и соломы. У колхозной коровы техлет, сидящей на соломенном рационе, навоз был похож на верб-люжий и горел хоть недолго, но жарко. Запахи, сопровождающиегорение этого суррогата, напоминают автору глубокое детство ипервые ароматы малой родины, но словесно почти непередаваемы.
В большинстве сельских школ детей привлекали к организо-ванному сбору сухостоя для школы. Когда заготовить дрова неудавалось, школьники либо мёрзли, либо вообще отказывалисьходить на занятия. Лучший вариант событий нашёлся быстро, ужев сорок третьем. Местные районо установили для школ план дро-возаготовок, разверстав его подушно. Каждый ученик обязывалсялибо выставить норму в организованных заготовках, либо нестидрова из дома. Полено в руки, и бегом на уроки. В случае невы-полнения плана приказывалось не допускать детей до занятий.Позднее местную инициативу нашли вредной, так как провали-лась посещаемость. Нормальные родители рассудили, что ребёнкулучше сидеть дома. Вы их поймёте.
Зимой сорок третьего со всех углов Урала и страны пошлисообщения о катастрофическом сокращении учащихся. По самымголодным районам и эвакуированным детским учреждениям — на40-50%. Под напором дистрофии, холода, отсутствия сносной оде-жды и обуви опустели классы. Куда там в школу, стучали в ужасерайоно, вообще на улицу детишкам не в чем выходить. И кормитьнечем, ежедневно то дети, то учителя валятся в голодные обморо-ки. Просили, клянчили, иногда даже истерически требовали хотьчего-нибудь. Детскую статистику повело. В морозном тумане рас-таяли сотни тысяч отроков. Деревенский подгон спрятался от го-лодной обязаловки на печках и в лохмотьях.
Стали выявлять дезертиров школьного фронта. В спины сер-добольных родителей упёрся ствол сталинского закона о всеобщеми обязательном образовании. Он вышел как раз посерёдке войны.Директивой предписывалось сначала оприходовать всех детей ввозрасте от 8 до 15 лет, а затем турнуть всех в школу. При со-противлении благому начинанию со стороны родителей сельсове-там предписывалось немедленно оформлять на таковых дела всуд. За противодействие мероприятиям советской власти.
Приступ любви к всеобщему образованию может вогнать до-верчивого в патриотическую слезу. Война в самом центре России,а Сталин думает о детишках! Реветь не надо. Любовь по расчёту
42 Заказ 1360
658
Хроника колхозного рабства
греет не сердце, а карман. Сушит глаза вполне здравая мысль —зачем учить малолеток. Чтобы потом тысячами отправлять поднемецкие пули? Не учить их собирались, а учитывать. С уходомиз школы крестьянские дети выпадали из принудительно органи-зованного героизма и возвращались в нормальную семейнуюжизнь, пусть голодную и в холоде. Стране Советов нужны былине дети, а бесплатный детский труд. Потому требовался пронзи-тельно лицемерный повод, чтобы снова завести детишек в оглоблипионерско-комсомольских и колхозных обязанностей.
Правильно считать российских малолеток научили постанов-лением СНК РСФСР от 12 октября 1943 года. Данные приказалибрать из похозяйственных книг, учитывающих крестьянское иму-щество, а также живое поголовье. До тяги к образованию частнуюскотину учитывали тщательнее детей. Сами судите: сельхозналог,план по молоку, мясу, мобилизация на сев и под седло. К учётумелкой людской наличности относились даже небрежно. Ну ктораньше знал, что дело дойдет до детского героизма? Дезертирыясельно-детсадовских заведений заботливую власть совершенно пеинтересовали, потому ревизии не подлежали. На сопливого мини-мум трудодней не накинешь.
Кампания по возвращению детей в школы пошла комом. По-хозяйственные книги, неслось из глубинки, особенно из приоб-ской тундры, не дают возможности точно определить количестводетей искомого возраста. Считайте методом подворного обхода,посоветовали сверху. От привычной, па скорую руку, туфты сель-советчиков оберегла прокуратура, оповестившая низы, что в слу-чае обнаружения на селе бесхозных подростков старше 12 лет,местные кадры полетят под суд за укрывательство дезертиров. Справовой точки зрения все нормально.9 А нравственно кинуло всторону. Исключить обвинение в сокрытии желторотых дезерти-ров легко. В отчётные бумаги районных отделов образования про-сочились дети-покойники. Тут сельсоветчиков понять можно, заошибки в сторону завышения никаких кар не обещалось.
С начала Отечественной и до конца пятидесятых по шее де-ревенских подростков подогнали хомут минимума трудодней. «Всвязи с создавшимся напряжённым положением в колхозах и сов-хозах области с выполнением плана сельхозработ направить наработу в колхозы и совхозы: ... 2. Учащихся 6-9 классов неполныхсредних и средних школ (села и города)... Установить, что каждыйпривлечённый на сельхозработы, должен отработать в колхозах неменее 40-50 трудодней (в совхозах — 30 смен)».10
Глава 13- «Папка воюет на фронте..
659
Особо бдительного внимания заслуживали старшеклассники.Уход из школы подростка старше 14 лет косвенно квалифициро-вался как дезертирство. И вот почему. Этот возраст попадал подмобилизацию в ФЗО, всякие РУ, ЖУ и считался основным, да ипоследним, трудовым ресурсом военной промышленности. Следо-вательно, отрок Страны Советов становился уже полноценнымобъектом уголовного преследования. Младшеньких дезертировтрудового фронта при рецидиве воспитывали через наказание ро-дителей, либо направляли в детскую трудколонию.
По сталинскому закону сорок третьего ввели плату за обуче-ние в старших классах средней школы. За образовательным хоз-расчётом у нас всегда прячется тонкая подляна. Современный вуз,переведённый на коммерческую основу, превратился в институтблагородных девиц для прекрасной половины бездельников. Запять лет пребывания в студенчестве, пусть даже очень платном,есть надежда выдать дщерь замуж. Сильную половину престижнаяформа паразитизма спасает от армии и обременительной экономи-ческой самостоятельности.
Тогда платное образование стало школой выживания для но-менклатурного подгона. С какого бока у колхозника возьмутсяденьги? От мобилизации в систему трудовых резервов спасалисьдети, удачно выбравшие родителей. Отпрыскам оргинструктора, кпримеру, даже сельского райкома не к лицу РУ, ЖУ или ФЗО.Туда дорога наследникам пролетариата и трудового крестьянства.Просторылым отрокам с претензиями на интеллектуальный образбудущей жизни давали от ворот поворот. Школам категорическизапрещалось допускать до занятий лиц, внесённых в списки моби-лизованных в трудовые резервы.
Очаровательно мы выглядим там, где разговор заходит о тру-довых и очень героических буднях деревенских школьников. Нотут надо нырять не глубже полос хвастливой советской прессы ипионерско-комсомольских отчётов. Где родился, вступил и жилтолько любовью к советским идеалам. Упаси Бог провалиться подлабзы коммунистической идеологии, засосёт, затянет в болото са-мых низких документальных истин.
«1. Создать из учащихся старших классов во главе с учителя-ми-комсомольцами бригады по 5-6 человек, которые должны ра-ботать у молотилок, веялок, сортировок... Организовать выходучащихся старших классов после уроков в ночную молотьбу.
2. Организовать пионерские дозоры на полях, токах, складах,зернохранилищах и сушилках по охране зерна от порчи, хищений,а также организовать пионерские дозоры по выявлению зерна.
42*
660
Хроника колхозного рабства
3. Организовать шефство пионеров и школьников над конём(подноска корма, воды, наведение чистоты в конюшне, а такжеуход за конём на станах, молотилках).
4. Организовать пионеров на сбор и починку мешкотары, сборверевок, сбруи для упряжи.
5. Организовать из пионеров и школьников бригады по 3-5человек на зерносушилки для перелопачивания зерна...
7. Установить круглосуточное дежурство школьниц в детсадахи яслях по графику, утверждённому директором школы.
8. Установить дежурство пионеров и школьников па колхоз-ных кухнях, стоянках бригад. Обязанности дежурных — пилить иколоть дрова, мыть посуду, установить контроль за своевременнойподвозкой воды и продуктов в бригады.
10. Организовать бригады на подсобные работы при складах,молотилках, сушилках».11
Деревенский ребёнок — существо универсальное, безответноеи выносливое. Его героическая и самоотверженная судьба быларешена директивами обкомов ВЛКСМ, типичный образец кото-рых приведен выше. И совершенно безразлично, что по данномуповоду думали настоящие родители. С началом Отечественнойотносительно трудоспособные детишки Страны Советов станови-лись непосредственно подданными партии и пристяжного комсо-мола. Директивы детского рабства штамповали все этажи власти,но так как небольшевистские детские организации у нас не при-жились, обязательства адресовались всем школьникам. Гонитевсех деревенских малолеток в пионеры, требовали сверху, иначе влетние каникулы их не достать.
Заложенные в бумагах нормы детской самоотверженностидовели до начальства школ и прочих заведений соцвоспитания,где героизм директивно включили в расписание учебных занятийи графики позедения вне таковых. Предпочтение отдавалось бес-платному труду и всевозможным кампаниям по сбору вещей, под-писке на заём. Понятно, что любая аномалия поведения сразуквалифицировалась как нарушение режима военного времени, свидами на раннее предательство.
За юными героями надо было следить в оба. Чтобы самоот-верженность стала абсолютной, пионерию и комсомолию, ранеепреимущественно школьные и зимние игры, перевели на кругло-годичный режим. На деревне даже более летний режим, нищейродине от мальца больше проку на току, чем в классе. Всю Отече-ственную и послевоенную голодуху детские души пребывали впостоянном нервотрясе от фронтовых заданий, сборов, отчётов,
Глава 13. «Папка воюет на фронте..» 661
агрессивных стенгазет и суровых наставлений партийных товари-щей. Из беличьего колеса детского и юношеского принудительно-го героизма не давали выскочить никому.
Колхозный режим, как совершенное воплощение сталинскойконституции, отреагировал на веление времени ещё категоричнее.Всю деревенскую молодь от 12 и выше включили в трудоспособ-ный штат колхозов со всеми вытекающими из этого факта досто-инствами. Ежедневная и обязательная явка на все летниесельхозработы. По нормам школьникам предписывалось отрабо-тать 50 трудодней минимума. Кому довелось работать по колхоз-центровским расценкам, прикинет цену детского патриотизма.Остальным поясню, что за обычные работы на току по перелопа-чиванию зерна, погрузке-отгрузке, за прополку посадок и полив,за самый изнурительный физический труд, малолетке выходилопо 0,25-0,5 трудодня. На выполнение прописанного минимумауходило все тёплое время года.
Сначала газетно и привычно соврём: «С первых дней убороч-ных работ все пионеры и школьники района активно включилисьв сельскохозяйственные работы». От этого штампа рябит в глазахпри чтении местной прессы тех лет. С него начинается любой ны-нешний экскурс в историю военного детства. Тогда все знали, чтоэто абсолютная ложь, знали молча. Малолеток просто вытолкну-ли па бесплатную принудиловку. Теперь мы задыхаемся от гордо-сти. А как же? «Ученица 5-д класса Полтавской школы Гречущевавыработала за лето 250 трудодней, ученик 7 класса этой же школыДолганов — 150 трудодней. Ученик 5 класса Кизил-Чиликскойшколы Коркин Серёжа — 135 трудодней, работая машинистом насенокосилке, руководил звеном из двух сенокосилок. Его звеновыполняло норму на 150-200%, соревнуясь со звеном АртемьеваСени. За 42 рабочих дня ученица 2 класса Которова Маня выра-ботала 67 трудодней (колхоз «Путь к коммунизму»)».12
Теперь мысленно поставьте на место Мани, Серёжи и Сенисвоих детей, пусть они бесплатно и голодом вкалывают всё лето.Что, жалко? И в глазах детишек огонька не видно? Скажите имсерьёзно и важно что-нибудь про продовольственную безопасностьРоссии. Опять не помогло? Не расстраивайтесь, они у вас нор-мальные, как и те, что жили шестьдесят лет назад. Вот пообещаютв случае отказа детскую колонию, сами отправите малолеток вколхоз. А самоотверженными и героями их сделают наёмные сло-воблуды из газеты и общественной науки.
В отличие от оборонных мероприятий мобилизация детскоготруда в сельском хозяйстве лицемерно называлась платной. Всю
662
Хроника колхозного рабства
Великую Отечественную уральский трудодень, и детский тоже,был легче мечты. Принудительный героизм наших родителей былещё лицемерно-восторженнее потому, что заставляли работать де-тишек, еле носящих ноги от голодухи.
Война, давно ожидаемая, но ставшая в силу стратегическойбездарности вероломно-провальной, высасывала из страны сначаламужское, а потом и женское население. Сразу после нового 1942года началась мобилизация женщин в возрасте от 19 до 25 лет длястирки и ремонта военного обмундирования. С фронтов поступалоогромное количество вещевого имущества солдат. На каждую изобластей — десятки тысяч шинелей и ватных телогреек, штанов игимнастёрок, портянок и обмоток, рубах и кальсон, сапог и вале-нок. Людооборот войны был невиданным, нового обмундированияне хватало даже новобранцам передовой, что говорить про штраф-ников, штурмовиков или клиентов госпиталей
В банно-прачечный сервис войны брали женщин с лёгкимизъянцем. Лучших — цветущих и годных к строевой — с весны1942 года стали призывать для службы в ПВО. «Мобилизацииподлежат, — читаем постановление одного из обкомов партии, —физически здоровые комсомолки в возрасте от 19 до 25 лет, вчисле мобилизованных 40% должны иметь полное среднее образо-вание, остальные не менее 5-7 классов».13 Бумага рекомендует ме-стным властям «организовать тёплые товарищеские проводы».
Позднее молодых женщин призвали для службы во вспомога-тельных частях. Директивно так. «Приказываю: 1. Приступить кукомплектованию женских комсомольско-молодежиых подразде-лений местных стрелковых войск, дорожно-эксплуатационныхчастей и войск связи... из числа комсомолок и женщин, не со-стоящих в комсомоле, в возрасте от 18 до 26 лет физически здо-ровых и годных к строевой службе в Красной Армии...»14
Тут бы, под напором высоких чувств, промурлыкать под носчто-нибудь героическое: «И боец молодой вдруг поник головой...».Те, у кого впереди разум, промолчат. Возраст призываемых жен-щин даёт понять, что на фронт отправляются красноармейки, жё-ны воюющих. И, самое главное, матери, мобилизация которыхзагоняет деревенских детей в полное сиротство. Призыв в основ-ном шёл за счёт сельских женщин, на прекраснейшей городскойполовине держался производственный штат заводов.
Готовить универсальный полуфабрикат социализма к самойпатриотической работе приказали с мая 1943 года. Тут надо былоучить всему и без отрыва от производства. Инстинктивная жен-ская любовь, как и ненависть, не идёт дальше семьи, поэтому тре-
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
663
бовались усилия, выходящие за адресованную призывникам муж-ского рода 110-часовую программу всевобуча. Особенно по идео-логической части. Ничего, освоились. Днём с серпом, по вечерам счисто березовым суррогатом трехлинейки.
Призыв в армию женского контингента наряду с отвлечениемтрудоспособных женщин на заготовки дров и леса, мобилизациейна промышленные предприятия и в систему трудовых ресурсовпокоробил облик сталинского колхоза до неузнаваемости. Равно-душно-заспанная физиономия коммунара довоенных времен уто-нула в прошлом, по столбовому пути устало шагали тщедушные, спреждевременно постаревшими лицами подростки. Несовершен-нолетние рабы Страны Советов. Те, кому придется протопатьмногие десятилетия советской нищеты и, под старость, стать пер-выми жертвами нищеты постсоветской. Шагали пока даже не кол-хозники, устав артели и сталинская конституция фарисейскизапрещали использование детского труда.
И раньше малолетки становились невольными жертвами вой-ны. Невольными! Теперь же детскими судьбами бесчеловечно, ноосознанно рассчитывались и за экономический авантюризм пяти-леток, и за бездарность военную. Из выгребной ямы сорок первогострана вытаскивала себя за волосы. Держать фашиста во имя спа-сения России приходилось не умом, и самым примитивным спо-собом — солдатским мясом. Теперь выкачивали всё население,сколь-нибудь способное к окопам или труду на эвакуированныхзаводах. Уже ко второму лету войны за детским штатом деревниустойчиво закрепились многие хозяйственные операции, к кото-рым в добрые времена ребятню не подпускали без присмотра ро-дителей. Колхозные огороды, прополка и травля кобылки, сенокос,работа на току, летний уход за скотом — всё это стало патриоти-ческой обязанностью исключительно малолеток. Помимо этого, надетство распространялась вся система изнуряющих поборов *пользу вдруг обедневшей РККА: сбор и вязание тёплых вещей,взносы на всевозможные оборонные мероприятия.
К вопросу детской эксплуатации парторганы отнеслись впол-не серьёзно, приказав колхозам завести на малолеток трудовыекнижки. В первый год тылового героизма из-за отсутствия ком-ментариев к постановлению ЦК и СНК о преследовании сопли-вых негодяев, не выполнивших минимума трудодней, стали былооформлять дела в суды. А как судить? Малолетки не являютсячленами колхоза, из чего вычитать 25%, если припаять таковымИТР, нет у них и огорода. Пожилых дезертиров отправляли подтрибунал. А если дезертир колхозного фронта бегает с рогаткой за
664
Хроника колхозного рабства
воробьями? Ладно, решили на пленуме Верховного Суда СССР,судить подростков до 16 лет за трудодни не будем. Пусть их до-нимает комсомол.13 А вот к юным дезертирам с промышленныхпредприятий надо применять меры как к призывникам ФЗО иремесленных училищ. Тем по указу от 28 декабря 1940 года по-ложили трёхлетнюю отсидку.
Между советским патриотизмом и малолетним рабством естьпросвет только лексический, содержательно они близнецы, радиспасения сумасбродных идеалов большевизм легко кинул в костервойны зеленую поросль нации. Героическое тыловое детство —продукт большевистской пропаганды, когда подлость в отношениибеззащитного ребёнка подается высоким самодвижением юнойдуши. Подлость очень хорошо просчитанная. Выжившим пасын-кам военных лет оставлено единственное почётное место в исто-рии Отечественной — ребяческий героизм. Реальное сиротство,беспризорщина, повсеместная голодуха и холод, ставшие причи-ной деградации и массового вымирания детей России, работаютбольше на возвышающую ложь, чем на уничижительную истину.Лучше слыть героем, чем страдальцем. Они правы до тех пор, по-ка в оценке ушедшего века Отечества потомки не преодолеютбольшевистского хвастовства, пока пе вернется к ним естествен-ная способность к состраданию. Боюсь, не дотянут они до нашеговыздоровления. Не потому ли так капризно-завистливо мое поко-ление к иной, относительно свободной и сытой, молодости ны-нешних лет?
ВЛКСМовские активисты, отрабатывая косяк от фронта, не-щадно будировали безнадзорную детскую массу. То настаивали напоголовном участии в тимуровском движении, то призывали соз-давать везде комсомольско-пиоиерские фонды помощи кому-то, топрямо обязывали школы заключать договора с колхозами на по-ставку малолетних рабов. «На полях Челябинской области, — двестроки из отчёта секретаря обкома ВЛКСМ, — сейчас работает56602 учащихся неполных средних школ. Работают, как правило,отлично. Соревнуясь, ребята стараются пе отставать от взрослых».
Дело было летом сорок второго. На колхозные и совхозныепросторы Урала выгнали около четверти миллиона школьников.Большинство призыва падало на героев деревенского происхожде-ния, унаследованные от родителей покорность и забитость легкопринять за самоотверженность и подвиг.
Постановлением ЦК и СНК о мобилизации на сельхозработык Агрогулагу пристегнули городских школьников. Конвейер экс-плуатации детского труда работал уже без скрипа. Авральную
Глава 13. «Папка воюет на фронте..
665
самодеятельность сорок первого года заменили пролетарской дис-циплиной. Из городских старшеклассников неполных среднихшкол (дети 12-14 лет) сформировали отряды и выгнали вместе сучителями на колхозную натуру. Артелям и совхозам предписалиустроить малолеток с жильём, обеспечить работой и питанием.Срок принудиловки определялся хозяйственной ситуацией. С на-чала летних полевых работ и до глубокой осени. Младшие школь-ники привлекались к труду путём организованных выездов впригородные хозяйства.
Городские призывники работали в основном на прополке по-лей, заготовке сена, а осенью занимались подработкой зерна натоку. Им чаще всего поручались самые трудоёмкие, порой изнури-тельные и малоценные виды работ. Кому посчастливилось пере-лопачивать бурты горящего зерна плицами, хорошо знает и лихо,и расценки за него. Местные школьники старались закрепиться заобслуживанием сельхозорудий, живого тягла, попасть на колхоз-ный огород. Там тоже мимо хлеба, но можно кое-что урвать в об-ход трудодня: косилкой втихаря заготовить сено для личнойскотины, попутно подвезти из леса сухостоину или валежник.
Места для подвига тогда хватило почти всем, а бытовые ме-лочи из жизни первопроходцев можно вспомнить походя. «Мама,может ты сумеешь похлопотать за меня. Я работаю в поле, пита-ние очень плохое. Живём мы в курятнике, спать очень холодно».
«В результате полного отсутствия мыла у детей появилисьмассовые накожные заболевания. Из 42 детей, прошедших медос-мотр, только 6 детей здоровы, остальные имеют заболевания.Кроме того, уже 7 суток дети не видят хлеба, питаются жидкойкашицей, так как во всем Октябрьском районе остановилисьмельницы».
«С 13 по 17 число кормили нас только один раз в сутки, да-вали по 300 граммов хлеба. Живём мы в конюшие и валяемся наголом полу безо всего, даже соломы нет. К нам относятся оченьплохо».16
Лоскуты прорвавшегося в документы детского горя никого неволнуют. Откуда знать ребёнку, что в тот год солома пошла дефи-цитом. Тут не до школьников, спасти бы скот. Солому, на сей счётбыли особые директивы, даже коровам подстилать запретили. Ко-гда в поле работает исключительно ребятня, на сытую зиму у бу-рёнок надежды плохие, сенокос всё равно останется игрой, а неделом. По осени райкомы обязали свезти к фермам солому ози-мых культур, от которой даже верблюда пронимает икота.
666
Хроника колхозного рабства
В том, что мобилизованным детишкам пришлось скитаться поконюшням и курятникам, виноват исключительно Гитлер. Угораз-дило изверга напасть на нас раньше, чем мы па него. В лучшемраскладе событий на скотском режиме прозябали бы изнеженныенароды покоренной Европы. А так — сплошной героизм даже вбытовых мелочах. На деревне, кроме ферм, всё либо сожгли го-лодными зимами, либо заселили эвакуированными.
Документы о варварском отношении к мобилизованнымшкольникам в годы их массового призыва не секретны. По итогамкаждой осенней кампании в тысячах бумаг районо и школ о томнаписано ну до скуки много. Просто эти документы лежат нижеуровня нравственной и научной досягаемости штатных историков.Нырять в прорубь истины даже за оклад доктора наук пе стоит.Поэтому диссертабелыю надежнее скользить по блестящей гладигазет и партийно-комсомольских директив, отчётов о свершенияхнаших голодных, но зело героических малолеток. Скользить вос-торженно и патриотически гордо. Ведь как хорошо думалось иписалось о миллионах погибших солдат до того всплывшего наво-зом мерзкого факта, что их останки полвека таскаются не погре-бёнными по всей осовечешюй Европе.
Особой статьёй военного и послевоенного сиротства шли дет-домовцы. Вспомним честным словом про местных воспитанникови про детишек эвакуированных, которых оставили вниманием вначале главы. К войне основная волна региональной беспризор-щины, вспененная раскулачкой, ссылкой и большим террором,пошла на убыль. Старший контингент соцвосовской безотцовщи-ны либо тихо вымер, либо подошёл к трудоспособному возрасту.Перешагнувших 14-летний барьер воспитанников, переданныхпромышленным предприятиям, ждала героическая судьба раба-гегемона. Детские сельские дома тихонько обзавелись собствен-ным хозяйством и практически стали жить даже лучше колхознойребятни. Малолетние клиенты, ранее привезённые из западныхосовеченных районов Европы, смотрели в мир безучастно, и нирежима, пи психологического фона детских домов не изменили.
В этом углу системы соцвоспитания война передёрнула все.Изменились организационная сеть детских приютов, их состав,взаимоотношения с местным населением и властью. Большаячасть эвакуированных осенью сорок первого детдомов размеща-лась в сельских населённых пунктах. Жилой фонд и все системыобеспечения городов были перегружены работниками эвакуиро-ванных предприятий и учреждений. В общественных зданиях, какправило, размещались производственные мощности и оборудова-
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
667
ние, а муниципальное и частное жильё уплотнялось с каждойволной эшелонов с запада.
Размещение детской эвакуации преимущественно в сельскойместности нашли целесообразным и по другой причине. Полага-лось, и верно, что в деревне больше возможности самообеспече-ния, за счёт колхозов и подсобных хозяйств. В первых эшелонахприбыло чистое сиротство — воспитанники детдомов из оккупи-рованных областей. Поступали они организованно и с воспитате-лями, что позволяло уплотнить частью новосёлов местныедетдомы. Только часть. Расширять сеть детдомов пришлось поддавлением неорганизованной беспризорщины, поступающей оттранспортных служб и детских распределителей.
Позднее стали прибывать дети из Ленинграда. То были ещёне сироты, а жертвы блокады. История трагедии, называемой бло-кадой, хорошо известна, поэтому можно представить, кого на хо-лодных полустанках встречали мои земляки. Большая частьпоступающих партиями малолеток формировалась из детей, со-всем недавно живших в семье и в относительном бытовом благо-получии. Вторая советская столица всегда жила где-то междуМосквой и провинцией.
Дети войны и блокады находились на грани голодной смерти.Сопровождали такие группы люди случайные, не имевшие особогопедагогического опыта. Из эвакуированных несирот формирова-лись интернаты, отличные по режиму от детдомов и рассчитанныена временное содержание. С местных кадров, ответственных засоцвоспитание, особо спрашивалось за обеспечение и устройстводетей-ленинградцев. Судьба последних считалась более героиче-ской в сравнении с мытарствами местной и эвакуированной издругих краев Союза сиротской шушеры. Полагалось вполне есте-ственным, что первый случайный кусок должен достаться детям,вынутым из колыбели революции.17
Эвакуированных малолеток расталкивали по самым глухимуглам Урала и Приобья. Для формируемых походя интернатов идетских домов совершенно не было нарядов на хлеб и иное про-довольствие, пе предусматривались и фонды вещевого обеспече-ния прибывших. Колхозники, на благодеяние которых мудрорассчитывалась сиротская эвакуация, к тому времени сами сиделина картошке. Сердобольность пайковых земляков сменилась чув-ствами несколько иными, когда сверху всей системе сельпо прика-зали снабжать эвакуированных детей из районных хлебныхфондов. Жизненные колеи местных прикормышей власти и эва-куированных малолеток опасно пересекались.
668
Хроника колхозного рабства
В топографическом пасьянсе ситуация выглядела масштабно.На начало 1942 года в Челябинской области, типичным примером,находилось около 300 эвакуированных детских приютов, в кото-рых спасалось от нашествия 38 тысяч детей. Это плюсом к 110детдомам собственным и 11 тысячам родных сирот.18 Просимуточнить суммы, ассигнованные на содержание, благоустройство иремонт детских домов, взвыли местные власти, каким образом ор-ганизовать питание, нормы, каким образом распределять, чтобыисключить объедание воспитанников персоналом приютов. Ближек зиме к голодным стенаниям добавлялись истерические просьбыдров и тёплой одежды.
Материалистически-бытовой аспект детского героизма — какхвастливой заднице крапива истины. Вылазим, ребятки, приехали!На 1 января 1942 года, по отчёту переселенческого отдела и обло-но, прибыло 10300 ленинградских детей в возрасте от 3 до 15 лет,которые размещены в 37 районах. Создано заново 96 интернатов.Все дети переэвакуированы из Ярославля. «Так как уезжали ле-том, нет одежды, нет даже смены белья. Ехали в теплушках, всепростудились и завшивели, есть случаи заразных заболеваний...Так как дети поступили только в декабре, заготовки овощей небыло, молока нет даже для дошкольников... Совершенно нет пай-ков для персонала детдомов и интерпатов».19
В лирической части документа с сожалением отмечено, чтоэвакуированный контингент плохо приспособлен к колхозномуклимату, в сравнении с местной выносливой и работящей детво-рой приезжие смотрятся активными нытиками. Шокированныереалиями тылового социализма, городские переселенцы жалобнозаскулили. Воспитанники, к примеру, Кусинского костно-тубер-кулёзного диспансера вместо сбора денежных средств или мха-сфагнума (шёл вместо ваты) для Красной Армии коллективно иупрямо строчили жалобы во все тяжкие — от канцелярии вождянародов до местного райисполкома.
«Систематически дети недоедают. 28-31 октября дети не по-лучали хлеба совсем, а затем получили по 300 вместо 500 грам-мов. Такие случаи недостачи хлеба бывают очень часто. Помимохлеба дети не получают полную норму остальных продуктов пи-тания... Утром чай б/с и по три картошки без хлеба, на обед —суп и картошка, ужин — чай и картошка в мундире, но без жи-ров». Во французском Париже осенью сорок третьего царил от-кровенный бардак, а в нашем, челябинском, — сплошной детскийгероизм, о чём и свидетельствует цитируемый материал.
Глава 13- «Папка воюет на фронте..
669
«Окна не застеклены, рамы не промазаны, наружные двери неутеплены, печи не отремонтированы... Дети, как правило, не раз-деваются, спят и принимают пищу в пальто и шапках. В комнатахвоспитанников грязно, холодно, неуютно. Обнаружено много кло-пов, тараканов и вшей. Внешний вид воспитанников неопрятный,дети бледные, худые, истощённые... Совершенно раздеты малышки3-4 лет, которые из-за отсутствия белья и одежды целыми днямисидят на своих коечках... Имеется 15 жестяных кружек на 116 че-ловек и ни одной ложки».20
После прогулки по нашему Парижу, где всё закончилось ре-комендацией комиссии кормить воспитанников лучше и развиватьсреди них социалистическое соревнование, заглянем в места нестоль экзотические. Губернский, к примеру, детдом для ленин-градских малолеток-дошколят. Недалеко, в ста верстах севернееЧелябинска и рядом с нынешним атомным комбинатом «Маяк».Из сотни привезённых воспитанников за 1943 год 15 детей умерлиот голода, после чего часть острых дистрофиков передали в Кыш-тымский дом ребенка.21 Что скажешь, война... Потери вполне со-поставимые с передовой где-нибудь под Ельней.
На героическую самоотверженность были обречены все детирегиона. «Воспитанники детских домов области, — теперь листаемманускрипты Свердловского облоно, — встречают наступающуюзиму плохо обеспеченными обувью, одеждой и постельными при-надлежностями. Особенно в тяжёлом положении оказались те5600 сирот и детей фронтовиков, которые приняты в детские домав текущем году. Недостаточность централизованных фондов инизкое отоваривание их привело к тому, что 4500 воспитанниковне имеют кожаной обуви и валенок, 7200 человек — зимних паль-то и шапок, в детдомах не хватает 8500 матрасов, 7200 подушек,8000 одеял... Решение Облсовета об изготовлении 70 тысяч паробуви из утильного брезента не реализуется, не получено ни пары.Ходатайство Облоно перед УралВО и главным интендантомКрасной Армии генерал-майором Драчёвым о выделении для де-тей фронтовиков, воспитывающихся в детских домах, нетабелыю-го и утильного имущества, осталось без удовлетворения».22
На дворе стоял год сорок четвёртый. Утиля, как и пленных, вКрасной Армии не бывает. В опорках и обмотках на запад шагалирядовые даже некоторых линейных частей. Посмотрите кинохро-нику. Еды, обуви и обмундирования не хватало до самых восста-новленных границ Союза. Действительно, родные освобождённыепросторы, ошпаренные раскулачкой и войной, теплили толькодушу Полегчало с переходом границ. Даже то, что осталось от
670
Хроника колхозного рабства
буржуазной Европы после Гитлера, в сравнении с нашим колхо-зом казалось раем. Освободители перешли на подножный харч,что позволило сменить голодомор сорок третьего на просто голодвторой половины сорок четвёртого и года победного. Потом, прав-да, пришёл год сорок шестой.
В нашем регионе командование УралВО последними словамикрыло районы, отстающие с ремонтом и стиркой солдатскогоимущества. Порой власти военные обращались к органам кара-тельным, если обмундирование терялось, списывалось или ис-пользовалось в качестве спецодежды. До ребятни ли тут?
«Прибывшие в сентябре 1942 года дети были настолько сла-бы, что не могли двигаться, была угроза смертных случаев. Детипосле еды лежали в постели не шевелясь». «Не имеем с осени ни-каких запасов: ни рыбы, ни грибов, ни ягод. На 136 детей всего 80пальто, 53 шапки (30 совсем рваные), брюк — 224, ботинок 113пар (50 — совсем непригодны). Кормят детей болтушкой, давая ейразные экзотические названия. Молоко от коров идёт на питаниедошколят и на выпойку телят». При медобследовании обнаруже-но: из 118 воспитанников 8 туберкулёзников, 17 — болезнь лим-фоузлов, 19 — бронхит, 15 — ревматизм, 19 — болезни дёсен изубов, 40 — дистрофики, 7 — чесотка, 11 — конъюнктивит.23
Коллизия имела место в широтах, идеальных для ссылки, вширотах, где когда-то прозябал светлейший князь, генералиссимуси сын конюха Александр Данилович Меншиков. Эскизы героиче-ской натуры взяты из быта детдомов тюменской тундры — Берё-зово, Шайтанки и Кедрового. Зачем тащить сирот в эти суровыекрая? Этим вопросом никто не задавался. По привычке везли.
Тюменская область до изумления огромна. Сползём теперь насамую южную точку этого административного колосса. «Матери-ально-бытовые условия содержания детей в детдоме исключи-тельно скверные. Помещение не отремонтировано, в корпусах, гденаходятся дети, холод, грязь. Вода совершенно отсутствует, детиумываются во дворе снегом, снег употребляют вместо питья, ходятполураздетые и полуразутые... От непосильных работ и тяжёлогоматериального положения, а также зверского отношения со сторо-ны администрации совершают частые побеги и кражи, взламываютзамки, крадут и кушают мороженую картофель. Набрасываются иизбивают воспитателей».24
Акт обследования детского дома № 33 Маслянского районазавершают факты мародёрства. Райвоенкомом, заведующим рай-оно и директором из подсобного хозяйства украдены гуси, кабан,корова и некоторые продукты пайкового ассортимента. Объедали
Глава 13. «Папка воюет на фронте..» 671
приюты везде, где брюхо выше совести. А где последней не былововсе, царил произвол, определяемый исключительно личнымиспособностями к подлости. Директор указанного детдома вывез 14самых бойких ребятишек в казахстанскую степь и бросил.
Интернатовское бытие лишь в самом начале несколько отли-чалось от детдомовского. Всё-таки не сироты, эвакуированы роди-телями из-под оккупации и блокады во имя спасения. Пока то дадругое обменяли на хлеб, пока изредка помогали родители... Пер-вый приступ официальной заботы и суеты быстро сменился при-вычным равнодушием. На вопли интернатовской оравы сталиреагировать спокойнее, а потом, до самой реэвакуации на запад,вовсе не отличали её от классических сирот. «Централизованныенаряды на хлеб не отовариваются по причинам, лежащим вне на-шей компетенции, круп нет в наличии даже в Заготзерно, мясо-продукты и жиры не отгружены по причине невыполненияобластного плана заготовок, молоко колхозы не отпускают в силунизких надоев и высоких планов». Так отталкивались от воплейвозмущения руководители приютов. То была чистая правда. Дажемизерные средства, которые давали на содержание интернатов идетдомов, обычно не осваивались. Купить всё равно было нечего,деньги безналом уходили на патриотические почины.
«Тов. Сталин! У нас много пишут и особенно говорится какзаботятся о детях фронтовиков. На самом деле, заботы этой со-вершенно нет... В настоящее время мой сын находится в интернате№175 Краснове Исетского района. Дети там ужасно голодают. Какправило, все свои пальтишки и платья отдают колхозникам в об-мен на несколько картошек. Это считается в порядке вещей. Мойсын на почве недоедания болел целых три месяца. Учительницапишет, что дети худы, глаза вваливаются...»25 Письмо матери изЛенинграда, отправившей ребёнка в тыл, весьма типичная бумага.
Питерские детишки оказались слишком чувствительными кголодному режиму; быстро променяв привезённое тряпье, они, каквсякий клиент Агрогулага, не имеющий собственного огорода, за-голодали. Сопровождающие и ребята повзрослее тотчас же приня-лись катать жалобы во власть и родителям. Встреч кипелинегодованием родители-блокадники. Зачем везли детей в Сибирь,если они там мрут с голода? Волна истерических жалоб пришласьна 1942-1943 годы и вскоре схлынула. Взыскующие поняли, чтописьма в народную власть надежно перехватывались цензурой.Обращалась к председателю омского облисполкома, жалуется Ве-ликому Сталину наша блокадница, Калинину, — всё безрезультат-но, верно и это письмо пойдёт в мусорную корзину. Ошиблась
672
Хроника колхозного рабства
мамаша, её письмо стало документом истории. До Сталина его непропустили, но жалоба попала в архив секретной переписки об-кома партии с УНКВД.
В Отечественную и годы послевоенные приютская сеть Уралаи Приобья зыбко дышала. Волны сиротства и беспризорщипы на-катывались одна за другой. Постановлением СНК СССР от 21января 1943 года «Об устройстве детей, оставшихся без родите-лей» в приюты исключительным порядком разрешили приниматьдетей погибших фронтовиков. С приходом голодомора в колхоз-ную деревню красноармейки и матери-одиночки скопом кинулисьв начальство с просьбами забрать малолеток в детские дома дляспасения от голодной смерти. Ни артели, ни семья не гарантиро-вали выживания. Колхозные дети, жаловалась в ЦК ВКП(б) жи-тельница Аромашевского района, сидят только па картошке имрут с голода, а дети служащих и рабочих в детучрежденияхснабжаются централизованно. Женщина попала в десятку, потомукак сразу же после письма в ЦК ее долго третировала местнаявласть, а потом определила в психушку.26 Могло быть и хуже. Заочевидное, высказанное вслух, полагался срок.
В самом деле, в сравнении с колхозным прозябанием дажедетские дома казались раем. Местным властям разрешили персо-нально определять кандидатов на государственное содержание,исходя из установленных лимитов. Матерей сразу предупредили осроке — пе более года. Выбирать приходилось из многих тысячпросьб. Двум моим двоюродным сестрёнкам, Валентине и Надеж-де, повезло. У них отец уже в сорок первом погиб под Смолен-ском. Младшую Фаину оставили при матери по малолетству.Моей маме категорически отказали, иждивенцев только двое, мужв армии, но живой. Да, и брак официально не зарегистрирован.
Тем, кому было невтерпёж, решались па лихое. По сообщени-ям милиции, с сорок третьего резко участились случаи подкиды-вания детей в возрасте 3-5 лет. Обычно с записочками — какзовут ребёнка и обещанием забрать после голодухи. Выявленныхродителей, если это удавалось, жестоко клеймили от имени про-грессивной советской общественности, и отдавали под суд.
Иногда решались и на такое. «Не имея своего подсобного хо-зяйства, получая незначительное количество продуктов на трудо-дни, выработанные в колхозе «Новая жизнь», где она состоитчленом со дня его организации, Говорова вела нищенский образжизни, в силу чего осенью 1948 года проводила детей по железнойдороге в Тюмень. Дети были задержаны и определены в детский
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
673
дом № 5 и № 72 Н-Тавдинского района, где они находятся в на-стоящее время».
18 февраля 1949 года народным судом Ишимского района Го-ворова Агафья Васильевна была приговорена к одному году тю-ремного заключения. Суд принял во внимание смягчающиеобстоятельства. В октябре 1948 года председатель артели, подоз-ревая Говорову в объедании животных, выселил её вместе с деть-ми из колхозной избушки, находящейся на территории скотногодвора. И хотя старший сын обвиняемой, несущий службу в Совет-ской Армии, с жалобой в областную власть опоздал, всё закончи-лось хорошо. Его братишки и сестрёнки выжили. Матери,отбарабанившей срок от звонка до звонка, по освобождении пере-дали детей на предмет дальнейшего семейного прозябания.27
Часть воспитанников соцвоса шла полуторными сиротами.Примерно так — отец погиб, а мать в заключении по указу семьвосьмых. Встречайте, мы прибыли надолго, на срок отсидки ма-маши. Все директивные бумаги по эвакуации и устройству детейпредписывали отдавать малолеток опасного возраста на патрони-рование или усыновление.
С осени сорок четвёртого началась реэвакуация детей на за-пад страны. Но напряжённости с размещением и содержаниеммалолеток не убавилось. Одолевала беспризорщииа местная. Изовсей системы соцвоса и трудовых резервов молодёжь дезертирова-ла сломя голову. Бежали из подыхающей с голода деревни. Мате-ри-колхозницы, видя безысходность, отправляли детей по миру вуход. В самостоятельную беспризорную жизнь на станциях, рын-ках, в очередях. До начала пятидесятых докладные ДПР и мили-ции фиксируют: примерно половина беспризорников — дети,сбежавшие из голодающих, но живых семей.
Беспризорщина накатывалась прибоем и стояла тихими ому-тами. Большая часть соцвосовской клиентуры Урала поступала изтранспортных и территориальных отделений милиции. Дорожникиработали с мигрирующей по всему Союзу детской шпаной, участ-ковые и РУПы стерегли её местную разновидность. Из сохранив-шихся документов можно уловить заметные различия в поведенииосновных категорий сиротства.
Относительно тихая местная беспризорщииа поступала в сис-тему соцвоса по классическим причинам: отец погиб на фронте,мать умерла с голода или сидит в заключении. Местные отделыобразования, не имея никаких средств па поддержку, вносили на-родившихся сирот в заявку на детдом, подписывали таковую в
43 Заказ 1360
674
Хроника колхозного рабства
милиции и направляли вверх. Тонкие районные ручейки слива-лись в нарастающий поток.
Области относились к запросам снизу весьма холодно, мест-ные приёмыши воспринимались чистыми иждивенцами. Под си-рот войны, коими была забита детдомовская сеть региона, как ипод централизованно направляемых воспитанников отпускалисьсредства. В крайнем случае, можно было взывать или клеймить.Именно потому, что ни память о павших, ни совесть, ни больстрашно пережитого в тылу ещё не пересохли, детдомовцы после-военных лет материально жили много лучше сверстников дере-венских. Это было заметно даже в пятидесятых. Но бытиедетдомовца никогда не было предметом зависти. Что заменит ре-бёнку тёплый взгляд и ласковые руки самого единственного чело-века в мире — матери?
Первой в подозрениях шла беспризорщина деревенская. Вме-сто мобилизации внутренних резервов на выполнение планов па-тронирования и усыновления, возмущались областные паробразы,сельские районы отгружают нахлебников. «Колхозы проводят ан-тигосударственную политику, — жалуется райкому начальникИшимского ДПР, — они отправляют сирот в детприёмники».28 Невозмущайтесь, старшина Сувач, судя по должности, был добрымчеловеком. Милиционер перерождается в мента, когда свой кар-ман ставит выше долга. А тут никакой корысти. Скажу, что жало-вались на колхоз многие уральские детдомы и ДПРы. У детей,потерявших последнего кормильца, в коммуну на законных осно-ваниях изымалось всё.
Напомнить основания? На колхозной земле садить картошкуи держать скотину может только член сельхозартели. Единолич-ников, не выполняющих твердых заданий (первые главы этойкниги), выселяли из собственных домов под предлогом конфиска-ции земли под усадьбой. Колхозник, во-вторых, всегда жил в кре-дит у власти — налоги, недоимки по индивидуальным заготовкам,по подписке на заём. Обобранных за долги сирот колхозы сталки-вали на государственное обеспечение. Это и вызывало справедли-вое негодование с мест предварительного воспитания.
Раз колхозы поступают антисоветски, сбрасывая иждивенцевна пролетарское государство, надо их наказывать по-советски —куском. И всплыла инициатива — отправлять ограбленных бес-призорников на принудительное патронирование в артели, ото-бравшие семейное имущество. Идея в жизнь не пошла. Никто нехотел возвращаться в голодную деревню. Да и в НКВД знали, что
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
675
колхоз — плохой отчим, способный естественную и искреннююлюбовь к малой родине обратить в искреннюю ненависть.
Теперь взглянем на справедливость извращённо, с позицийколхоза. В середине тридцатых, в пору второй советской кампаниипо борьбе с беспризорностью, руководимой не Феликсом Дзер-жинским, а Генрихом Ягодой, изъятие имущества у детей, остав-шихся без родителей, обусловили колхозной опекой. Забираетевсё имущество с сиротского двора, — пишите в отчимы коммунуимени Надежды Крупской. И чтобы ваши прикормыши дальшеоколицы не совались. В городах своих беспризорников хватает.
Десять лет — украшение Уголовного Кодекса РСФСР, но несрок для вечно живой и подозрительной теории. Прокуратурыуральских областей освежили память земляков, продублировавдирективу от мая тридцать пятого. Эта бумаженция обещала срокза хроническое уклонение от душевного благородства. В первуюголову, за невыполнение планов принудительного патронирования
29
и усыновления.
Но колхозы, и особенно сельсоветы, продолжали уклонятьсяот отцовства и упрямо клянчили места в детских домах. Заглянемв типичный сорок седьмой. По отчётам Тюменской прокуратуры,за год снято с товарняков 3600 беглых и беспризорных, чуть ме-нее того поступило от территориальных отделов милиции. Черездетские распределители пропущено три тысячи ребятишек: семь-сот человек отдано на колхозное патронирование, усыновленотолько 54 ребёнка. Возможности трудоустройства беглых детей исирот, заботится прокуратура, в области ограничены. Облоно даёточень мало путёвок в детские дома, потому надо бы несколькоремесленных училищ и детскую колонию.
Не станем корить в бессердечии ни местную власть, ни зем-ляков. На патронирование и усыновление в деревне не было ни-каких средств. Вспомним, что творилось в колхозных яслях идетсадах. Кому в голодуху нужны лишние рты? Посылать за ко-лосками по осени и за гнилой картошкой по весне? Был толькострах. За погибель своих детишек от дистрофии или колхозногодиатеза отвечаешь перед Богом и собственной совестью. Заморилприёмного ребенка, — муки душевные плюс тюрьма неотворотная.Что председателю колхоза, что отчиму-частнику. В нищей благо-творительности больше резона, чем души..
У власти местной душа тоже не железная. Десять-пятнадцатьлет назад беспризорность лезла только в глаза. Сирот кулацкихбыло принято не жалеть, как-никак классовые враги. Пожировалисвоё, говорил в спину раскулаченным малолеткам завистливый и
43*
676
Хроника колхозного рабства
всегда нищий строитель деревенского социализма. Преступноедвижение души находило оправдание хотя бы в том, что за плеча-ми кочующих по баням, скотным дворам и сельсоветам беспри-зорников оставалось розовое пятно семейного благополучия икороткого детского счастья.
Беспризорники сороковых были чистыми пасынками СтраныСоветов. Тем поколением, у которого позади темнела только ни-щета. Они родились в голодуху тридцатых, их детство утонуло вголодухе военной. Краденые колоски по осени да гнилая картошкапо ранней весне. Из года в год. Власть отобрала у них самое доро-гое, что связывало их с родиной. Святым и неотъемлемым достоя-нием беспризорника сороковых оставался последний взглядуходящего на фронт отца и умершей или взятой в НКВД матери.
Колхозы и сельсоветы отказывались от опеки и патронирова-ния сирот по вполне понятной и естественной человеческой жало-сти. Лишними ртами были даже свои дети. Поэтому деревенскаявласть искала любую возможность устроить сирот в детские дома.Столь же искреннее желание двигало поступками матерей-колхозниц. О том свидетельствуют тысячи писем во все инстан-ции с просьбой забрать детей в детдом хотя бы на год и такимобразом спасти их от голодной смерти.
В Курганской области существует 3 детраспределителя с ли-митом НО человек. Смотрим отчёт за 1944 год, направленный впрокуратуру РСФСР. За последние четыре месяца поступило 863беспризорника, из которых 63 вернули родителям, 600 сдали вдетдома, 76 — в колонии, 80 направлено на производство. Всясистема приютов и иных воспитательных учреждений забита доневозможности. В области 97 детдомов с 10688 воспитанниками,56 интернатов на 4710 человек, 3 детдома для малолетних инва-лидов, 2 — трахомных, 4 дома ребенка. Кроме того, имеются дведетские трудколонии на 500 человек.51
Возможности, итожит ситуацию облпрокуратура, не покрыва-ют годового поступления беспризорников. Приходится отказыватьв приёме детей погибших фронтовиков и направлять преимущест-венно местных малолеток на принудительное патронирование. По-следнее мало эффективно, так как закреплённые за бесхлебнымколхозом дети тотчас же возвращаются к бродяжничеству. Бегутдаже из колоний.
В Свердловской области 6 детских распределителей (област-ной центр — 2, Нижний Тагил, Серов, Красноуфимск и Каменск-Уральский). За 1944 год оприходовано более девяти тысяч детей,основная причина поступления — нищенство и сиротство, более
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
677
тысячи клиентов — опасные дистрофики. Заглянем в лучший изприютов, ДПР №1. Ежедневное поступление 25-45 человек. Детираздетые, ходят босиком (картина февраля 1944 года). На контин-гент в 350 клиентов имеется 30 пар обуви. Из-за отсутствия меств детдомах ДПРы превращаются в сиротские стационары.32
Конфликт между настырной милицией, в ведении которойнаходились детские реформатории, и субтильными педагогами,отвечавшими за наше счастливое детство, имел следствием лишьропот последних. В приютах, мол, и так содержится тридцать ты-сяч воспитанников, да более двенадцати тысяч заявлений от голо-дающих вдов лежат под сукном.
Детдомовское сиротство не исчерпывается материальными не-взгодами. На протяжении всей соцвосовской истории непрерывносовершенствовалось идеологическое истязание детей. Троцкисты,враги народа и фашисты, как персонажи мобилизующие, утонулив прошлом. «При детском доме создана первичная партийная ор-ганизация, состоящая из 13 коммунистов, создана школа по изу-чению «Краткого курса истории ВКП(б)», которую посещают всекоммунисты и весь воспитательный состав детдома. Изучают 4главу, налаживается методическая работа». Из земных радостейЮговскому детдому Молотовской области в апреле 1947 года от-пущено 2 тонны мороженой картошки, 2 тонны квашеной капустыи тонна солёных огурцов.33
Методобъединение приютов Оханска хвастануло тем, что вос-питатели шести школьных и трёх дошкольных детских домов изу-чили доклад Жданова о журналах «Звезда» и «Ленинград».Согласившись с критикой негодяев от литературы, педагоги за-просили 200 пальто, 370 пар валенок, 300 одеял, 880 пар обуви.Обком ограничился словами благодарности.34
Дети, поступающие из детприёмников, жалуются в обком пар-тии тюменские педагоги, уже преступники. Из областного ДПРбыли направлены в один из приютов Казанского района 13 детей.Пока оформляли па них подорожные бумаги, гости обокрали кас-су Облоно и скрылись. Детские дома, сообщается в жалобе, от-дают сучьей войной, полыхающей во взрослом ГУЛАГе. Приезжиесразу же наводят свои порядки, избивают воспитанников. Еслиприбывают фраера, наоборот, обязательно колотят и третируютновеньких. Некоторые уже прошли детучреждения почти всегоСоюза. Часто транспортная милиция привозит туберкулёзников,сифилитиков, трахомных и страдающих иными опасными заболе-ваниями. Малолетних уголовников, с которыми детдома не могутсправиться, переталкивают друг другу, фальсифицируя докумен-
678
Хроника колхозного рабства
ты. Воспитанники-рецидивисты в одном приюте больше года неживут. Побольше бы детских колоний — мечта всех уральскихдетдомовских воспитателей.35
Воспитанников-рецидивистов сняли с шеи гражданских педа-гогов инструкцией «О порядке направления и сроках содержаниянесовершеннолетних в трудовых воспитательных колониях НКВДСССР», от 21 июня 1943 года. Серьёзная бумага, подписаннаяРычковым, Бочковым и Берией, обязывала немедленно направ-лять в колонии подростков в возрасте от 11 до 16 лет, задержан-ных за хулиганство и мелкие кражи, беспризорных, не имеющихродителей и определённого места жительства, воспитанников дет-домов, нарушающих внутренний распорядок, дезорганизующихнормальную постановку учёбы и воспитания. Отбор клиентурыпроводился тоже органами бдящими. В колонии направляли зло-стных детдомовских дезертиров, малолетних спекулянтов и ры-ночных воришек, уличное хулиганье. На пути более серьезныхдействий стоял УК. Промежуточное между детдомом и ГУЛАГомвоспитательное звено находилось в ведении НКВД и полагалосоответствующий статусу режим.
В приютах нормального типа жизнь поддерживалась подсоб-ным хозяйством да идеологическим наркозом. Голодных детишеквтягивали во взрослые игры — заставляли собирать деньги в по-мощь РККА, покупать облигации и участвовать в лотереях, вязатьи шить тёплые вещи для фронта. Летними месяцами заготавлива-ли дрова и продукты, работали в колхозе. Если нечем больше,хвались нравственно высокой нищетой. Только во время войны,сквозит во многих отчётах районо, учащимся серьёзно прививают-ся навыки физического труда.
Ещё бы! И в школе война способствует лучшему восприятиюматериала. Школа времен Отечественной требовала политическойнасыщенности занятий. Урок русского языка? Пиши изложениена тему «Убей немца». Физика — дай сложение сил на примереполёта пули. Историю вообще можно держать на поводке минут-ной действительности. К примеру так, каким последним орденомнаграждён тов. Сталин? Или: каковы условия выхода союзныхреспублик из СССР? Последний вопрос обычно считался заваль-ным. Кто мог знать, что республики тараканами разбегутся, кактолько отечественный коммунизм одолеет старческая немощь.
Дети колхозные и воспитанники системы соцвоса, от яслей дотрудовой колонии НКВД, есть герои. Всё величие их подвига со-стоит в самом факте самовыживания, в том, что мы сейчас есть.Тут приходится говорить о высоком с оттенком горечи. Ибо глав-
Глава 13. Шапка воюет на фронте..» _679
ный фронт детской Отечественной лежит там, где царствуют чис-тый героизм и самоотверженность, не замутнённые никакими по-дозрениями запоздалого разума. На оборонных и промышленныхпредприятиях глубокого тыла.
Война и героическая тыловая принудиловка для деревенскихдетей наступили не внезапно. Гитлер здесь больше свидетель, чемпреступник. Стратегия мирового господства преступна, преждевсего, по отношению к собственной стране. Отечественный ком-мунизм, агрессивный ко всему окружающему миру, в планах пре-дельной милитаризации и военной коммунизации Европыполагался на хищническую эксплуатацию населения, включая де-тей. Всесоюзные репрессии и абсурдно расточительная форма ин-дустриализации привели, в конце концов, к дефициту трудовыхресурсов. Глубокая физиологическая и нравственная деградациянаселения стала прямым следствием великих строек, этих мура-вейников примитивного физического труда, и хронической голо-духи. Вместо крепко сложенного, самостоятельного работника ихозяина времён доколхозного процветания Россия получила тру-соватого заморыша-колхозника и покорного во всём гегемона.
Велика Россия, но не бесконечна. Уже за два-три года довойны встала проблема структурного сдвига во всем механизмезанятости. Чтобы выжимать из примитивной кооперации рабскоготруда пушечное мясо мобилизационных возрастов, стали подыс-кивать замену. Из всех тюрем и мест временного заключения вы-толкнули уголовно-подследственную публику в лагеря ГУЛАГа.Любовь к прекрасному полу уступила место хозяйственному резо-ну, началась принудительная феминизация промышленных пред-приятий. А милитаризованная до абсурда экономика пошла вразнос и постоянно требовала новых жертв.
Наконец дошла очередь до малолеток. Начали кампанию да-леко из-за поворота. «В нашей стране полностью уничтожена без-работица, навсегда покончено с нищетой и разорением в деревне игороде, ввиду этого у нас нет таких людей, которые бы вынужде-ны были стучаться и проситься на фабрики и заводы, стихийнообразуя, таким образом, постоянный резерв рабочей силы дляпромышленности».
Концентрированная ложь преамбулы достойна основного со-держания указа от 2 октября 1940 года. «Признать необходимымежегодно подготавливать для передачи в промышленность госу-дарственные трудовые резервы в количестве от 800 тысяч до 1миллиона человек путём обучения городской и колхозной моло-дёжи определённым профессиям в ремесленных училищах, желез-
680
Хроника колхозного рабства
нодорожных училищах, школах фабрично-заводского обучения...Государственные трудовые резервы находятся в непосредственномраспоряжении Совета Народных Комиссаров СССР и не могутбыть используемы наркоматами и предприятиями без разрешенияправительства».36
Обучали профессиональному мастерству и раньше. Где вформе индивидуального ученичества (сначала подсобник, потомподмастерье), где организованно. До объявления мобилизациипри крупных промышленных предприятиях имелись собственныефабрично-заводские училища. Для городской пролетарской моло-дёжи такое обучение было делом престижным, поэтому набиралив школы добровольно, но пе абы кого, а лишь из семей заводскогоперсонала. Деревенские попадали редко.
Теперь дело ставилось по-социалистически, в форме живогоконвейера детского рабства. «Обязать председателей колхозовежегодно выделять в порядке призыва (мобилизации) по 2 чело-века молодежи мужского пола в возрасте 14-15 лет в ремесленныеи железнодорожные училища и 16-17 лет в школы фабрично-заводского обучения на каждые 100 членов колхозов, считая муж-чин и женщин в возрасте от 14 до 55 лет».37 Сразу отбросим нор-мативную часть директивы, через полгода произвол, объясняемыйвоенным временем, смёл все преграды на масштабах самого гнус-ного ограбления крестьянских семей.
Остановимся на существе мероприятия. Перед войной более80% штата уральских колхозов составляли женщины. Типичнаядеревенская семья выглядела изрядно помятой, хозяйка-одиночкаработала в колхозе днями и ночами, а забота о дворе и огороде,единственная возможность как-то выжить, лежала па стариках идетях. Муж и отец либо тянул срок, либо столь же бесплатно ра-ботал на каком-нибудь Промстрое. Все надежды на будущее свя-зывались с подрастающими детьми. Но власть сатанела всёбольше и больше. С той осени сорокового помимо оброка мясом,картошкой, молоком и прочим продуктом, следовало рассчиты-ваться с пролетарским государством живыми детскими душами.
Основной принцип набора исключал всякие человеческиепретензии юного раба — личные планы будущего, интеллектуаль-ные и профессиональные предпочтения, иные обстоятельства.Создали Главное управление трудовых резервов при СовнаркомеСССР — подростковый вариант ГУЛАГа. Материальной базы дляучебного процесса и жизни мобилизованных подростков не было.С московских высот на Союз обрушился поток бумаг с предписа-нием «потребовать, обязать и возложить», сулящий местной вла-
Глава 13- «Папка воюет на фронте..»
681
сти очередную головную боль, а подопытной ребятне — героиче-ское будущее.
Призыв осуществлялся в порядке принудительной вербовки.Сначала в училища и ФЗО нашего региона брали только своихподростков. Документально романтика первого призыва выгляделаневзыскательно. Решением Свердловского облисполкома от 31октября 1940 года объявили мобилизацию трудрезервистов, опре-делили контингент, приказали создать призывные комиссии, иразвели по районам наряды. Исполкомы расписывали оброк посельсоветам, а те по колхозам. Правления артелей судорожно ис-кали крайних, потому как между приказом и исполнением лежалотри дня. Даже сыновьям покорного колхозника такие крутые зиг-заги судьбы не по нервам. Колхозу вменили обязанность — обес-печить призывников питанием, одеждой и бельём.
А вот первый шаг сельских подростков на каторгу обставиливесьма торжественно. По области выписали 16 тысяч путёвок илитеров для проезда к месту учёбы. На вокзалах устроили прово-ды с речами и наказами тех, кто за это деньги получает. До местдислокации доехало только 15300 призывников.38 Власть столкну-лась с совершенно неожиданным явлением — колхозная ребятняоказалась почти биологически упрямой и склонной к массовому иорганизованному дезертирству.
В предчувствии каторги дезертировали подростки всех краёви областей Союза. Кое-где, па манер охраны беспризорников, по-пытались сопровождать группы призывников эвакуаторами, нозатея оказалась безуспешной. В большевистском сознании рослаубеждённость, что малолетки вполне заслуживают быстрых и ра-дикальных мер социалистического воспитания. Не научились ещёрезервисты правильно держать напильник, а пролетарская властьогородила их забором уголовной ответственности. Указ от 28 де-кабря 1940 года заложил прочный фундамент героизма, пообещавдезертирам ФЗО и училищ от трёх до семи лет заключения.
Гениальность идеи, заложенной в создании системы детскихтрудовых резервов, обнаружилась менее чем через год. С началомОтечественной и последующей мобилизацией мужчин сырым ма-лолетним полуфабрикатом станочников, слесарей и прочих про-фессий худо-бедно закрыли прорехи производственных штатов.Тотчас же по всем регионам Страны Советов объявили дополни-тельную мобилизацию в трудрезервы. Отныне все провалы нашихфронтовых операций и трагические в своих масштабах потери от-зывались двойным горем крестьянской семьи. Болью утрат нафронте и горем расставания с малолетками, уходящими на тыло-
682
Хроника колхозного рабства
вую каторгу. Когда в дом приходит похоронка на мужа и путёвкадля сына в РУ или ФЗО. Здесь очень уместно сказать о патрио-тизме, о сознании неотвратимого долга перед Родиной, сваливше-гося на то поколение. О высоком чувстве, которое не развязываетхвастливый язык, а седит душу и волосы.
Три первых года потери на фронтах Отечественной значи-тельно опережали все возможности подготовки рабочих в системетрудрезервов. Надо было любыми средствами возмещать потеримобилизации на фронт. Конвейер детской эксплуатации запустилина предельные обороты. В сентябре 1942 года СНК СССР прини-мает постановление «Об организации в 1942 году краткосрочнойподготовки в школах ФЗО рабочих массовых профессий и допол-нительном призыве (мобилизации) в эти школы молодёжи». Ско-ро корпуса многих промышленных предприятий и конвейерывоенных заводов превратятся в подростковые муравейники. Чембольше потерь на фронте, тем моложе персонал.
Слабонервный впадёт тут в слезливый патриотизм. Тогда жегазетчикам и райлитам настоятельно рекомендовали не акценти-ровать особого внимания на очень ранних проявлениях трудовогогероизма, а если прижмёт случай давать фотографии, либо подыс-кивать особи постарше, либо давать снимки общим планом, безозабоченных детских физиономий. Для освещения чисто детскогогероизма есть «Пионерская правда».
В целях ускорения трудооборота малолеток, чтобы они не за-стревали на стадии учёбы, предпочтение отдавалось школам ФЗО,как более краткосрочной подготовке. Через них погнали профес-сионально черновые специальности, где ремесло лежит недалекоот сырого физического труда. Многие РУ и ЖУ переводились наинтенсивно укороченные программы обучения, в случае крайнейнеобходимости занятия обрывались и воспитанников перебрасы-вали на предприятия. Иногда это называлось производственнойпрактикой, чаще зачисляли в основной штат завода с пониженнойразрядностью. Из деревенского пацана можно сделать героя в не-делю пещерных условий бытия, токарем — много дольше. Полу-фабрикат нуждался в серьёзной доработке на заводе, во имя этогодирективно подхлестнули индивидуальное ученичество.
От ускоренной мобилизации фезеушников деревня отощаладо бабье-девчоночьего штатного скелета. Посмотрите на фотогра-фии колхоза военных лет. В историю смотрят постаревшие с го-лодухи и вдовства женщины да боевой штат артелей — девчонки12-14 лет, сверстниц которых, по нынешнему воспитанию, не ско-ро заставишь помыть посуду на кухне. Аграрные районы взвыли
Глава 13. «Папка воюет на фронте..
683
от обиды и, ссылаясь на отсутствие деревенской молодежи, про-сили освободить от мобилизации в трудовые резервы.
Жалобу Нагайбакского района можно считать типичной дляситуации тех дней. Суть бумаги — нет ни лошадей, ни коров, нилюдей для мобилизации вне района. Трудоспособных 4286 чело-век, включая 900 подростков от 12 лет и 2800 женщин. По наря-дам мобилизации на 1943 год вынь да положи 2800 человек.Откуда такие души взять? Но власть была непреклонна.39
Потом заскулили области. На 1 января 1943 года в сельскихрайонах области, из документов Свердловского обкома партии,числилось молодёжи от 14 до 17 лет 121,6 тысячи человек. Наавгуст призвано в РККА — 21 тысяча, в ФЗО и РУ — 18,5 тыся-чи, учится в школах Наркомпроса — 16,2 тысячи человек. Сво-бодной молодёжи — 46,4 тысяч, большинство работает в колхозах,и призвать в школы ФЗО дополнительно 13 тысяч невозможно. Влучшем случае — 6-7 тысяч малолеток.40
За два года войны сельскохозяйственное население в грани-цах вновь образованной области, жаловался Москве Курган, со-кратилось на 106 тысяч человек. То было абсолютная правда, повсему Уралу за годы Отечественной колхозное население сокра-тилось на 40%. При этом мобилизацией на фронт и в промыш-ленность выбивалась лучшая, наиболее трудоспособная частьколхозного штата. Из области, опять про Курган, мобилизовано16800 в трудовые резервы и 17000 мальчишек по линии военкома-тов в оборонку Урала. Это более трети подросткового контингентадеревни! И тут всё верно. Система трудовых резервов Урала поч-ти на 70% формировалась за счёт деревенской молодежи.41 Этимфактом определено и наше внимание к вопросу.
Иногда аграрные области освобождали от мобилизации кол-хозников в промышленность. Когда голодуха заставляла считатьдеревенских людьми. Постановлением ГКО от 4 мая 1944 года, кпримеру, юную, но замордованную, как колхозную лошадь, Кур-ганскую область освободили от мобилизации сельского населенияв промышленность. Но от оброка в пользу трудовых резервов неосвобождали никогда. Тому были очень основательные причины.
Со второго года войны стало ясно, что собственным детствомрегиона не закрыть потребностей военной промышленности. Кзиме с 1942 на 1943 год на Урал начали завозить рабочую силу иподростков из других краёв и областей Союза. Для совершенночерновой работы, высвобождающей мобилизованных земляков отсамых ломовых затрат, волокли экзотический народ из Средней
684
Хроника колхозного рабства
Азии. Специально в систему РУ, ЖУ и ФЗО Урала везли подро-стков из областей центральной России и республик Поволжья.
В целях дополнительной и ускоренной подготовки в 1943 го-ду школами ФЗО более 10 тысяч кадров массовых профессий Че-лябинский обком ВКП(б) выпросил у СНК СССР право на завозподростков от 15 до 17 лет: 4000 — из Тамбовской области, 2000— из Саратовской области, 2500 — из Чувашской АССР.42 Ос-тальное покрывалось дополнительным призывом местных ребя-тишек. Каждая из областей опорного края получила отпролетарского государства по оброчному лоскуту России.
В деле мобилизации подростков в ремесленные и железно-дорожные училища была ещё одна закавыка. В ФЗО безо всякойписанины и чтения можно научить, к примеру, штукатурить сте-ны, класть кирпич или набивать опоки в литейных цехах. Побольшинству заводских профессий машиностроения подготовкатребовала элементарной грамотности и технических знаний в объ-еме неполной средней школы. В довоенное время подавляющаячасть деревенской детворы Урала, да и развитой части всей Рос-сии, привыкла к семилетке.
Ввоз подростков в систему РУ и ЖУ из национальных окра-ин Союза был ограничен. И потому, что образование там носилобольше ритуальный, чем интеллектуальный характер, и в силунезнания нацменами русского языка. Внутренний, российский ис-точник детской рабочей силы чуть не пересох самой серединойОтечественной. По причине голодухи и разутости-раздетости де-ревенских детей школы опустели. О том мы уже знаем. Но имен-но тут и зарыта собака.
Забота о всеобщем образовании, осенившая власть осенью со-рок третьего, шла не от души, она диктовалась шкурным расчётом.Если сократится выпуск семилеток, то кого же принимать в ре-месленные и железнодорожные училища? Неграмотных? Во вре-мена дополнительного набора деревня шалила, порой отправляяпо нарядам таковых. Способных понимать с глаза перегоняли вшколы ФЗО. А с кругом неграмотными призывниками разводилируками. Дурак неподсуден. Даже самому гуманному суду в мире.
Героизм начинался с первого дня мобилизации. Колхозы,обязанные отправлять резервистов с запасом еды и белья, самимёрзли в хронической голодухе и всеобщей голожопости. Наобо-рот, какие-то надежды выезжающие и их семьи связывали с полу-чением угла и твёрдого пайка, обмундирования и в последующемзаработка. Самые хитрые из мобилизованных грелись короткоймечтой. Приехать, получить обмундирование — и домой!
Глава 13. «Папка воюет на фронте..» 685
Приехали. В Челябинск, возьмём, осенью сорок второго. По-мещение отстроенное наспех и сырое. Со стен и потолков течёт,вторых рам нет, от сырости в помещении стоит туман. Общежитиеоборудовано двойными нарами, столов нет. Тумбочек, табуреток иумывальников тоже. При вопросе о постельном белье коменданткривит недоумением лицо. И кипятка пе варим.
Чего вы хотите, дорогие? На дворе Отечественная. Приехалив город, четырежды уплотнённый эвакуированными. Да, в обще-житии ремесленного, что при заводе № 200, особых удобств нет.Но так везде, по всей стране. Поверим тому. «В общежитии гуля-ет ветер, холодно. Перед нашим приходом ребята разобрали частькрыльца и употребили его на топливо. Бельё у них грязно-коричневого цвета, лопается от грязи. Вид у большинства такой,что они давно уже не мылись в бане. Верхняя рабочая одежда ещёболее грязная, промасленная и рваная. Большинство не имеетсмены белья, не имеет никакой одежды кроме рабочей. Обувь убольшинства совершенно разбитая. Ноги мокрые и грязные...»43Члены комиссии отметили отсутствие должного питания и нали-чие болезней у воспитанников ремесленного училища при сверд-ловском заводе № 63. Если бы знать про такую жизнь, ответилпроверяющим один воспитанник, лучше бы остаться под Гитле-ром. Подыхать всё равно, за то хоть сытым.
Кинем взор несколько западнее и в самое-самое начало. Полгрязный, белье засалено, ежедневно учащиеся рубят на дрова де-ревянные нары. За второе полугодие областными трудовыми ре-зервами «недополучено» 18 тысяч пар обуви. Отсутствие обуви —основная причина массовых невыходов па работу. Вместе с обу-вью за второе полугодие 1941 года «недополучено» 35 тысяч парчулок, 9 тысяч пальто на вате, 13 тысяч телогреек... Не выдержи-ваются нормы питания. Вместо 6 рублей в день воспитанниковкормят абы чем на 2-3 рубля.
А теперь тот же предвоенный рай в акварели. «Столовые на-ходятся в антисанитарном состоянии. На столах нет клеёнок, по-суды не хватает, отсутствуют ложки, ученики пьют суп и едятжидкое из мисок и тарелок без ложек». Любое поступление едово-го инвентаря, оправдательно констатирует комиссия, компенсиру-ется массовой кражей чашек и стаканов и варварским их боем.44
С этого начиналась героическая летопись трудовых резервов.Если, разумеется, писать историю строителей, а не строек. «Быто-вые условия учащихся плохие. Общежитие находится в антисани-тарном состоянии... В комнатах грязно, столы имеются только вотдельных комнатах, на 5-7 человек приходится табуретка, кипя-
686
Хроника колхозного рабства
чёной воды нет. Питание учащихся организовано неудовлетвори-тельно, жиры, как правило, заменяются яичным порошком. Капус-та и картошка выдаются морожеными. Учащимся ФЗО до сих порне выдано обмундирование. Директор объясняет это боязнью, чтопосле выдачи обмундирования учащиеся сбегут».43
Документальный пейзаж взят из года победного и одной изпермских школ фабрично-заводского обучения. Ценители бытово-го героизма найдут в архивах всех областей страны многотомьедокументально зафиксированного варварства. Но нужен ценительвыносливый, однообразие многих тысяч отчётов загоняет в скуку.Но это не главное. Читать бумаги о массовых издевательствах наддетьми России во всяких РУ, ЖУ, ФЗО просто стыдно. Душа пя-тится от патриотического восторга к стыду. А от стыда — к эле-ментарной жалости.
Обязательное по закону обмундирование фезеушники обычноне получали. И не могли получать. Судите сами. За недостачу постирке гимнастёрок и кальсон, за потерю пары ремонтируемыхармейских сапог отдавали под суд. А тут на тебе, какого-то дере-венского мальчишку одень с ног до головы. Учились и работали втряпье, что осталось от родителей. Ещё хуже с обувью. На многихпредприятиях военной поры наладили массовое производство са-моделок — брезентовой обуви с деревянными или кордовыми (отшин) подошвами. Сабо советской модели называли ласково —ЧТЗ. Пермский край славился тем, что в большом ходу у рабочихи резервистов были лапти. Американские подарки сюда не дохо-дили, ручейки заокеанской халявы иссыхали на верхних этажахраспределения. Пёрли все, кому доставалось по чину, кто хваталпоходя и по менталитету.
Выдавать обмундирование боялись даже тогда, когда появи-лась такая возможность. После окончания войны форменную оде-жду фезеушникам заказали промкомбинатам, обслуживающимфронтовиков, а также разрешили использовать для пошива утиль-ное имущество Советской Армии. Но резервисты лучше выглядетьне стали. Казённая одёжка легко пошла в обмен на продукты пи-тания, ее нещадно крали, она стала предметом расчётов по кар-тёжным и иным долгам. Да надолго ли её хватит, если в одном итом же и в пир, и в мир, и в добрые люди. С выдачей обмундиро-вания дёргались масштабы дезертирства.
Голод и невыносимые бытовые условия вынуждали робкихдеревенских мальчишек к побегам. На протяжении всей Отечест-венной и пяти-семи лет после неё дезертирство фезеушников бы-ло одним из самых живых мест уголовной практики. Масштабы
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»_687
косвенного сопротивления бесчеловечному режиму, делают честьтому поколению мальчишек, ничуть не меньшую всячески восхва-ляемой самоотверженности. Бежали с первой ступени пожизнен-ной каторги, бежали на каждом её изломе. Умение защитить себяот скотства окружающей жизни есть несомненное достоинствочеловека. Хотя власть упрямо преследовала малолетних дезерти-ров, она не могла обвинить их в тунеядстве. Летели назад, в де-ревню, чтобы выжить самому и помочь семье.
Ремесленники дезертируют из многих училищ и школ ФЗО,информирует обком ВКП(б) Пермская прокуратура весной сороктретьего. Бегут сотнями в месяц, а с началом холодов ещё веселее.По всем областям Урала отмечен криминальный факт — малолет-ние дезертиры год от года становятся всё смелее и наглее. За 1945год, опять сокрушается Пермская облпрокуратура, сбежало болеетрёх тысяч человек, почти каждый четвертый. В год нашей Побе-ды из системы трудрезервов Урала сбежало более десяти тысячфезеушников.46
Не принимаете должных мер, назидательно парировали кад-ровые большевики, вот и бегут. Карательные органы писгли оби-женные бумаги. Ловим, мол, и садим по мере возможности, но воправдание ссылались на обстоятельства, лежащие вне компетен-ции НКВД и его подручных. «Живем в бараке... На 150 кв. метров50 человек... Сплошные нары... Завелись клопы, столько, что не-возможно спать... Отработав 11 часов, ищем спасение на чердакеили на улице, на траве... Питание плохое. Ничего не дают, потомучто ремесленники. Кто жалуется, отбирают карточки и снимают скотлового питания».47 Конспект с дикой натуры барака №10СУГРЭС оригинален в одной бытовой тонкости, но содержатель-но банален. Варварство было повсеместным и, на этот раз, дейст-вительно оправдывало юристов.
Помимо житейских стимулов дезертирства, были и иные по-зывы. Достаточно вспомнить, что мобилизовали-то детей. Причемдетей голодных лет, они в сравнении с нынешними десятилеткамивыглядели заморышами. Здесь бы тоже до высоких слов надлежа-ло заглянуть в медицинские справки резервистов. Сплошь 30-40-килограммовые герои трудового фронта и каждый третий дистро-фик. Зам. по политчасти свердловского РУ №18 приложил к от-чёту анализ писем своих подопечных. Многие воспитанники,излагал он, из деревни и не привыкли жить без родителей. Втиха-ря хнычут. Письма из деревни до того плаксивые, что читать не-возможно. Потому и бегут ребята.
688
Хроника колхозного рабства
Подливают масла в огонь письма сбежавших. «Хорошо, —рвут душу, — живу в Ташкенте или на Кавказе!» Это в уши го-лодным и стынущим. Эвакуированных из Москвы трудрезерви-стов вообще не удержать. Услышали по радио, что немца отогналиот столицы, ломанулись группами.48 У воспитанников, потерявшихродителей, осторожно сообщают политруки, в большом авторитетежизнь беспризорников, многие готовы обменять всё на свободу.
Скоро закон пишется, да туго дело лепится. Ловить и каратьскользких малолеток оказалось хлопотно. Хотя бы потому, чтодезертиров много. Большие десятки тысяч. Переписка с местнымиорганами власти и милиции заволокитила всё начинание. Указ от28-12-1940 настаивал на быстрых и решительных мерах по борьбес дезертирством. Документы, поданные на розыск фезеушников,считались криминальным вторсырьем. Приоритетно вели дела подезертирам оборонки. Отчасти беглецов отлавливали органытранспортной милиции, из детраспределителя таковых либо воз-вращали по месту учёбы, либо отправляли в колонию. Под судпопадал рецидивный сорт малолеток.
Тех беглецов, что засветились на малой родине, а таковыхбыло большинство, надлежало немедленно вернуть в училища,либо сообщать о них в милицию. На предмет привлечения к суду.Потревоженные дезертиры предпочитали менять судьбу и частоуспевали скрыться. Вне досягаемости оставались малограмотные ине достигшие 14 лет. И те, и другие не подлежали мобилизации,но коварный случай сильнее закона. Не можете придраться ковчерашнему фезеушнику, методировали облпрокуроры местныхправозащитников, хватайте за хищение обмундирования. Без шта-нов далеко не улизнёт. Из Кособродской школы ФЗО, примерклассический, хором дезертировали 70 человек. На пути в никудаих перехватила транспортная милиция. Вернуть казённую формуникто не мог, из одежды больше ничего на них не было. Резерви-стам тотчас пригрозили «дедушкиным указом» с видом на лагерь.Ребята выбрали раскаяние и ФЗО.
В карательной практике опыт тоже приходит с годами. Отвоенных лет остались десятки тысяч заочных приговоров па де-тей-беглецов, растаявших бесследно в советских пространствах.Тысячи запросов на дезертиров оседали в местных органах НКВД.Большая часть приговоров по этим делам, докладывали суды, при-говоры заочные. Хватит, решил зимой 1948 года измученный про-курорский штат Урала и упростил процедуру поиска доцелесообразного бесправия. На места одновременно с запросами обеглецах стали направлять ордера па арест.
Глава 13. «Папка воюет на фронте..» 689
44 Заказ 1360
После Отечественной ввели в практику мобилизацию ремес-ленников через военкоматы. Подошедшие призывные возрастынаправлялись в школы ФЗО, где обучались специальностямугольной и металлургической промышленности. Министерствуобороны предписывалось «зачесть рабочим, призванным для рабо-ты в угольной промышленности и на строительстве шахт, времяработы на шахтах в срок службы в Советской Армии, проводявоенное обучение этих рабочих по месту работы во вневойсковомпорядке». С этих резервистов спрос был особый. Письмом Ген-прокурора СССР от 16-12-1948 года разъяснялось, что лица, при-званные в школы ФЗО военкоматами несут ответственность вуголовном порядке по статье 59-4 УК РСФСР.49
Цветочки ремесленного быта вызревали в горькую ягоду са-мостоятельной заводской жизни малолеток. После училища, позакону, выпускник должен был четыре года отработать на томпредприятии, куда его направили. Трудовая биография вчерашнихдеревенских мальчишек начиналась привычно, по-советски. «Привыпуске училище нас одеждой и обувью не обеспечило. С первогодня выпуска у нас отняли трёхразовое питание и кормят один разв день — первое блюдо без жиров, второе — та же капуста, но безводы. Общежитие завод дал — подвал, в котором до нашего при-хода был свинарник. В этом же подвале живёт 30 человек эвакуи-рованных из Ленинградской области».50
«Нары выстроены в два яруса на двух человек в каждом ря-ду. Девушки, живущие в этом общежитии, называют свои спаль-ные места стойлами. На каждом стойле написано имя живущейздесь девушки: Нина, Маруся, Лиза и т.д. В таких холодных исырых стойлах девушки проводят своё свободное время. Они ле-жат там, укрывшись ветхими байковыми одеялами и пальтишка-ми, не раздеваясь, потому что в комнатах страшный холод, нигдене топится ни одна печь из-за отсутствия дров... Они по полторамесяца не ходят в баню. Ребята ловят вшей и соревнуются — укого больше... Все переболели дизентерией». Молодежь фабрики«Уралобувь», заключает акт обследования, политически здорова. Вмузейной истории этого предприятия сохранились фотографиидевчонок из «фронтовых бригад», читающих «Правду» и берущихповышенные обязательства. Вам место в тюрьме, говорил им вглаза комендант фабричного общежития и соглашался с ответом,что в тюрьме, наверное, лучше.51
Завод № 56, более 70% рабочих — дети от 14 до 17 лет. Вой-дём па предприятие с житейского тыла. Все матрасы сброшены снар на пол, под ними спят ребята. Иначе холодно. До трети ребят
690
Хроника колхозного рабства
в холодные дни не выходят на работу — пет ни одежды, ни обуви.Но боятся, по указу от 26-6-1940 года за прогулы выселяют изобщаги. Хлебные карточки съедают к 20-му числу, потом голода-ют. Летом воруют картошку на индивидуальных огородах.52
Чем дальше от столицы Урала, тем гуще бытовой и трудовойгероизм малолеток. И коллективы политически здоровее. Басья-новское торфопредприятие, 4000 человек. Большинство — девуш-ки и ребята из ФЗО, мобилизованы из Тамбовской области,Татарии, Башкирии, Мордовии. В столовой №4 на 1700 человек60 мисок, простаивают за обедом по 2-3 часа. Поэтому режим про-зябания такой: завтрак с 3 до 5 утра, ужин — с 8 до 12 ночи. Тучасть акта, где излагается санитарное состояние кухни и столовой,цитировать не буду. Тошно. Антураж дополняют мерцающие каксеверное сияние вспышки эпидемий да утонувшее в грунте арест-ное помещение. Хотя контингент вроде бы покорный, итожит от-чёт, за четыре месяца сбежало только 536 малолеток.53
Магнитка — кузница нашей Победы. Легенда от первого днястроительства до начала приватизации. Мощные чугунные мужи-ки, стоящие на постаменте заводского мемориала, внушают ува-жение и гордость. Жаль, что реальные прототипы этих богатырейбыли совершенно другими. Всю Отечественную у доменных печейи мартенов отстояли тощие деревенские подростки, прошедшиеускоренный курс ремеслухи. Отдав родине за высокие слова дет-ство, юность и здоровье.
«В общежитиях поселка им. Дзержинского, где живут 7000человек, 4000 рабочих не обеспечены одеялами и вынуждены ук-рываться грязной верхней одеждой... Во многих общежитиях име-ется завшивленность... Большинство общежитий расположено вземлянках, в которых живут 12 тысяч человек». Несмотря на на-ступление холодов, акт составлен ноябрем сорок второго, ни одноиз общежитий Магнитостроя не отапливается, так как на дрова иуголь совершенно нет фондов.
Режим питания молодых спасителей Отечества усугубляетгероизм до подлости. Рабочим предприятий перестали даватьпродкарточки на руки, заменив их пропусками в столовую. Зачем?Чтобы отстегнуть разуто-раздетых прогульщиков, дезертиров ивообще плохих людей. Талоны ежедневно выдавались бригадира-ми на рабочих местах. На завтрак встаем в 4 утра, за обедом сто-им с 2 до 5, а ужинаем до 12 ночи.54 А куда ты, дорогой товарищ,денешься. Голодного в сон не тянет, да и не проспишь.
В придонной тине героических времен гольянами барахталисьмалолетки, попавшие на предприятия в обход трудовых резервов.
Глава 13 «Папка воюет на фронте.»
691
Таких направляли из детраспределителей, детдомов, из выловлен-ной милицией беспризорщины. Завод для совершенно бесхозногорезерва становился абсолютным воплощением родителя, власти иРодины. Проследим путь хотя бы одной партии чернорезервистов.В конце 1941 года Кировоградскому медеплавильному заводу былпередан на трудоустройство 41 подросток 13-14-летнего возраста.
«Встретили ребят плохо, обувью и одеждой не обеспечили,надлежащего питания не организовали, вследствие чего они забо-лели дистрофией. Дети оборваны и в данное время полубосые.Производственных навыков им не прививают, а используют начерновых работах и побегушках. Из 41 человека в данное времянасчитывается 17 человек, остальные разбежались и один умер».На момент жизнеописания, 2 января 1945 года, пасынки питалисьподачками, страдали дистрофией первой степени и работали наморозе. Особенно умиляли героизмом девчонки — в галошах, лет-них чулках, головы повязаны косынками, и без рукавиц.55
Малолетки, бегущие из РУ и ФЗО, шли под суд по указу от28-12-1940 года. Всё-таки документ предвоенный и слабоватый,стоило дезертиров пугануть крутым словом, те легко соглашалисьстать казёнными слесарями до полной победы коммунизма. Вотпролетарий, бегущий с предприятий оборонки и приравненных кней отраслей, кадр совершенно другой. За ним гнались с указомот 26-12-1941 года. Директива военного времени, бумага той поры,когда мы хватались за соломину.
С начала Отечественной и до вчерашних пор пленных и де-зертиров у нас совершенно не было. Военную катастрофу двухлетних кампаний мы списали на вероломство немца. Пережившихкошмары фашистской неволи отправили в лагеря ГУЛАГа. Тем изачистили историю второй мировой до блеска. По мере эволюцииот идеологического идиотизма к национальному самосознаниюпостепенно признали факт потери миллионов солдат в плену, идаже печально вздохнули в ту сторону.
Ну а с дезертирами трудового фронта пока у нас хроническийтромбоз, тут в голове не прояснило и поныне. Понять сбежавшихиз собственного ада, в том числе малолеток, мы не готовы, потомукак Отечество тех лет привычно отождествляем со Страной Сове-тов. Реабилитировали раскулаченных, сосланных, политическиненаших, политически немых, но выронивших правду вслух и по-лучивших за это ВМН или лагерь по 58-10. Но упорно держим вуголовниках детей, единственным проступком которых былостремление выжить. Блаженствуем, скользя по тонкому льду пат-риотической лжи, — годами мальчики, а какими героями были!44*
692
Хроника колхозного рабства
Итак, Серовский металлургический завод, сорок второй. Вконце лета направлена группа выпускников ФЗО из Кирова, Ка-зани, Калинина — 1400 человек. К ноябрю 415 малолеток сбежа-ли. В доменный цех взяли 42 парня, через месяц убежало 20, вмартене из 38 сбежало 11, в ремонтном — из 83 осталось 29, в ли-тейном — из 48 малолеток дезертировало 43. Завозили, мол, маль-чишек обманом, обещали хорошее питание, одежду, жильё. Вобщежитии они сразу понимают, что их нагрели. Из переданныхЛысьвенскому металлургическому заводу за пять лет 5567 выпу-скников местных школ ФЗО убежали с завода 3650 человек. Иззавезённых в «Комипермьлес» 395 окончивших ФЗО, через годосталось только двое.5 Чтобы попасть в Коми, ответили с уны-лым юмором терпеливые, не надо учиться. Работаем и живём ря-дом с зеками, ни чуть не лучше. Дезертиры прикинули, чторазумнее рискнуть и украсть, чем кантоваться на режиме ФЗО илагерной баланде.
При условиях, которые созданы для работающих подростков,не бежать невозможно. Так комментируют ситуацию почти всекомиссии по линии прокуратур региона. Масштабы дезертирства соборонных предприятий огромны, сотня тысяч в год по пяти об-ластям Урала и Приобья. С упорным ростом криминала. Можно сприближением оперировать только фактами, зафиксированнымивоенными трибуналами и прокуратурой. Где-то 15-20 тысяч под-следственных на область с очными и заочными приговорами.57
Предприятия по многим ранее указанным причинам занижа-ли число прогульщиков и дезертиров. Надо принять во вниманиеи хронический рецидив среди дезертиров-подростков. Из ДПРмальцов вернут на производство, а они опять в бега. Под суд по-падало чуть больше трети бежавших, остальные скрывались. Про-куратура Союза требовала оформлять заочно приговоры на всехскрывшихся, но на местах считали это просто бесполезным.
Из огромной массы беглых более 70% приходится па малоле-ток 14-17-летнего возраста, силой и обманом вовлечённых в ад-ские условия труда и быта. У автора нет никаких моральныхоснований упрекать детей в проступках, обвинять в измене идеа-лам или Родине. Да и называть ребёнка дезертиром кажется пре-досудительным. Это были нормальные крестьянские дети. ИхРодиной была Россия, а мачехой стала Страна Советов. Они лю-били и малую родину, и большое Отечество. Нет их вины в том,что счета советского патриотизма оказались выше детских воз-можностей. Судьбы малолеток пошли разменной мелочью.
Глава 13. «Папка воюет на фронте..»
693
Завальные дела с массовым дезертирством бросали власть вистерику. Подростка не заведёшь под норму, подобную приказувождя от 18 июля 1942 года. В понимании, что малолетки бегутне от заводского труда, а от голода и холода, в январе 1944 годапостановлением ГКО дезертирам обещали прекращение уголовно-го преследования, если беглец немедленно вернётся на предпри-ятие. Власти поверили ещё раз, третий-четвёртый подростоквернулся и написал подробное объяснение.
Упрямых и мечтающих о свободе пуганули постановлениемСНК СССР от 29 июля 1944 года. За распространённый ранеесреди молодёжи рецидив побегов гарантировался срок заключениядо очень зрелого возраста. Повлияло и тут. За девять месяцев1944 года, из отчёта облпрокуратуры, арестовано пять тысяч де-зертиров оборонки, 1050 приговоров выписано заочно. До поста-новления СНК с предприятий Кургана бежало примерно по 200
ко
человек в месяц, а теперь значительно меньше.
Плохо организована оперативная работа, шуровали провин-цию прокуратура Союза и областные инстанции. По розыскнымзаданиям ловится 10-15% дезертиров. За август-сентябрь 1944 вЛысьву, примером, поступило 569 заданий на отлов, выявленовсеми видами поиска только 57 дезертиров. В Соликамске, откудабежали тоже с большим удовольствием, по 147 розыскным зада-ниям отловлено лишь 25 беглых.59 За низкую раскрываемость пре-ступлений ряду райначалышков НКВД дали по 10 суток ареста.Местные власти, жаловались в ответ зоркоглазые стражи, отмахи-ваются формальными справками о том, что дезертир на селе неживёт. А тот в открытую ходит на вечёрки. Надо допрашивать спристрастием знакомых — посоветовали сверху.
Часто матери прятали и не отпускали своих малолеток на го-родскую работу. Дома тот же голод, но на родной печи. Вычис-лишь проклятого, опять проблемы. Надо этапировать в Военныйтрибунал, а у дезертира ни одежды, ни обувки. Сидит на печи безштанов. Что делать с девками-дезертиршами оборонки, спрашива-ют районы, те же сразу выходят замуж. Приходишь к таким с за-очным приговором и ордером на арест, а они показывают брюхо.Организовали 367 массовых облав, пишет Генпрокурору СССРГоршенину прокурор Молотовской области, 8 прочёсываний ле-сов, выставили 12 заслонов, но малолетки бегут. Как снег сойдет,вдвое плотней.60
В отличие от фронтового дезертирства беглые оборонки как-то учитывались. Не надо статистических выкладок о дезертирахпо месяцам и кварталам, рекомендует уставший от цифири проку-
694
Хроника колхозного рабства
рор РСФСР Волин коллегам нижестоящим, а также сведений оросте числа беглых. Прокурорам области и всей страны это хоро-шо известно, а вот с сохранением государственной тайны делоочень осложняется. Но напрасно волновался оберюрист РСФСР,мы секретность храним свято. Трудовой героизм тыловых сооте-чественников запятнан правдой пока значительно меньше, чемгероизм фронтовой.
Весной сорок четвёртого с подачи прокурора Молотовскойобласти Куляпина обком партии предложил Генпрокурору Союзарадикальный вариант борьбы с дезертирством в тылу. Дела набеглецов, резонировал автор проекта, оформляются долго, месяц-полтора. За это время дезертир, обходя станции и города, пешкомутопает в тридесятое царство. Местный розыск, естественно, ис-ключён, а всесоюзный невозможен. НКВД в 70% случаев беглогоне находит и даёт справку, согласно которой прокурор выноситпостановление о предании дезертира Военному трибуналу. Тамбыстро выносится заочный приговор. Оборонное предприятиевместо работника получает копию приговора.
Не приходовала работника оборонка и в том случае, еслипреступника все же изловили, он достается ГУЛАГу. Сначала егоэтапировали в трибунал для очного приговора. За те два-три ме-сяца, что он просидит под следствием, молодой работник станетполным дистрофиком. В лагере из него тоже не работник. Поэто-му приходится постоянно выкачивать малолеток из деревни и от-влекать на ловлю дезертиров весь штат карательных органов.Муторно это всё.
Новационная часть проекта сводилась к следующему. Надосоздать комиссии по борьбе с дезертирством, через которые нала-дить возвращение беглецов предприятиям до самого конца войны.Основным инструментом комиссий предлагались заградотряды,подобные тем, что обеспечивали фронтовой героизм. Дислокациятыловых заградотрядов должна быть секретной и эффективной,вокруг крупных промышленных центров и оборонных комплексов.Пойманных не стоило тащить через судебные дрязги, рекомендо-валось посадить их спокойно после окончания Отечественной. Асейчас создать из дезертиров рабочие батальоны для самого при-нудительного производственного режима. Штрафбаты тыла. Длячистого трудового героизма не выпускать провинившихся с пред-приятий вообще.61
Отечественная — время многих упущенных побед. В том чис-ле и в сражениях с собственным народом. Предложение, совер-шенное в идее и частностях, где-то застряло. Десятки тысяч
Глава 13. «Папка воюет на фронте..» 695
малолеток бежали с предприятий, шныряя по региону в статусепреступников-заочников. «Не допускайте, — требовала Военнаяпрокуратура, — передачи дел в Воентрибунал на заочное рассмот-рение без проведения местного активного розыска и использова-ния всех возможностей к розыску и задержанию дезертиров».62
К голоду не привыкнешь. Как только питание и условияжизни стали хотя бы немного лучше, не хорошие, а просто выно-симые подростком, школы ФЗО, ремесленные и железнодорожныеучилища превратились в заведения порядка и трудолюбия. И хотябежали из трудовых резервов до самой отмены принудительноймобилизации, явление это сходило на нет. Вскоре после войны изуголовной практики исчезло определение «дезертир», которымнарочито подчеркивалась особая опасность преступления. Бегствонаучились квалифицировать как подростковое хулиганство, еслиза беглым не числилось обмундирование.
Послевоенная деревня голодухой и трудовым режимом куль-тивировала стремление к дезертирству в привычном направлении— из колхоза в город. В пору моей юности, в конце пятидесятых,сырая деревенская молодежь начинала себя в трудовых резервах.
Если глядеть правде в глаза, стоя на принципе, что нищета ибесплатный труд есть две стороны тылового героизма, надо бы впочтении склонить голову перед туземным людом Средней Азии,завозимым на Урал в годы Отечественной. Действительно, по этусторону колючей проволоки островов ГУЛАГа и лагерей военно-пленных хуже его никто не жил. Штрих в штрих каноническиеусловия прозябания и совершенная форма рабства, когда излишнивсякие идеологические доводы принуждения, ибо невольник дажене понимает языка приказов.
В основании любого хозяйственного тоталитаризма лежитломовой физический труд. Экономика произвола крошится айс-бергами, если возникает дефицит тех, кто может и обязан братьбольше, кидать дальше. В том великая большевистская целесооб-разность системы ГУЛАГа. Лишь с помощью крайнего насилиянад личностью можно столь расточительно использовать чужойфизический труд и здоровье нации. В частном крестьянском хо-зяйстве полно тяжких изнурительных работ, но потому-то оностоль выживаемо, что физическая нагрузка на человека и домаш-ний скот экономна и возмещаема питанием. Лучше всего работни-ка и лошадь кормят на вспашке и сенокосе.
Цена стратегической военной ошибки большевизма — те два-дцать семь миллионов погибших. Несчетными миллионами умер-ших тихо и не героически мы заплатили за ошибки в стратегии
696
Хроника колхозного рабства
тыла. С эвакуацией заводов на Урал перехватило все источникирабсилы. Дефицит рабочих, способных к черновой работе по раз-грузке и установке оборудования, объяснялся просто. Мы этучасть российского населения вымордовали довоенными пятилет-ками или спрятали за колючку. Поэтому с первых месяцев Отече-ственной прибегли к мобилизации всех и вся. ЛаготделенияГУЛАГа потянулись из таёжных районов примитивной лесозаго-товки к промышленным центрам. Вот тут-то и подвернулся судо-рожной памяти сонный феодальный Восток.
Первые партии энтузиастов экзотической масти прибылиранней весной сорок второго. Заглянем в полные недоумения гла-за приезжих. С грачами в адрес завода №8 НК вооружений по-ступала партия в 614 человек из Узбекистана и Таджикистана.Помощников из «братских республик» приняли по-советски.
«Все узбеки очень тесно размещены в землянках в два яруса.Причём многие из них спят втроём на двух топчанах. Простынейи одеял нет. Рабочие вынуждены спать в рабочей одежде и ноча-ми зябнут. Несколько человек сильно простыли и заболели, 5 че-ловек из них умерли. Среди приезжих есть больные сифилисом,трахомой».63 Не заладились и отношения с хозяином. Азиаты по-лучали зарплату позднее и меньше аборигенов.
Лето сорок третьего гости кое-как перекантовались, а к зиместало совсем лихо. Особенно тем, кто приехал в осень. К голодуподступал холод. В области, из бумаг Свердловского обкома пар-тии, на конец 1943 года работает 26800 нацменов из республикСредней Азии. Общего числа южан, мобилизованных в промыш-ленность Урала, не знал никто. Все данные, конечно же, былиприблизительны, так как туземная рабмасса была весьма текучей.
Эшелонами, приходящими с юга, власть отталкивалась отпредприятий оборонки. Те скулили, что вместо нормальных мест-ных мужиков, способных работать и не есть, им подсовывают хи-лых телом фезеушников да неквалифицированных нацменов.Через пару-тройку месяцев те же предприятия просили партийноеруководство областей отгрузить дистрофиков на родину. Умоляли,когда несчастные выходили на последнюю прямую. На фоне замо-ра сообщения о дезертирстве азиатов принимались без привычно-го ожесточения, даже с пониманием.
По тресту Свердлпромстрой в течение декабря-апреля (1942-1943 годы) выбыло 642 нацмена, из них по болезни отправленодомой 347 человек, умерло от разных болезней — 68, дезертирова-ло 90 человек. Для Уралмашзавода сначала «завербовали» 916узбеков. Дорогой 90 призывников дали тягу. По акту от 2 декабря
Глава 13. «Папка воюет на фронте..» 697
1942 года принято 826 работников. Через год на заводе осталось230 душ. Расход такой: дезертировало 156 человек, 39 — умерло,более двухсот посадили за нарушения разных указов. Куда делисьостальные, никто объяснить не мог.64
Для металлургических заводов Нижнего Тагила мобилизовалина юге 7087 (приход всегда точен до души) человек, из них 3842узбека, 1257 казахов, 1215 туркменов, 1086 киргизов. Хотя этигорода рядом, но Тагил во всём на порядок хуже Свердловска.Выходцев из Средней Азии аллах забирал сотнями, но местногомартирологического ландшафта украсить не смог. Здесь ошеломи-тельно быстро мёрли спецпереселенцы, воспитанники ГУЛАГа ивоеннопленные. На Нижний Тагил не упала ни одна бомба, но поплотности покойников времён Отечественной на гектар городскойплощади он не уступит той же Хиросиме или городу Ленина.65
Есть ли предел той дикости, которую потом беззастенчиво об-зовут трудовым героизмом? Порой кажется, что нет. Тавдинскийлесокомбинат сорок третьего. На лесозаготовки брошено 2417 уз-беков. Раздетых, разутых, голодных. С июня по декабрь умерло —207, дезертировало — 283, отправлен по болезням (дистрофия,травмы, простуда) домой — 741 человек.
В самом начале сорок четвёртого ЦК компартии Узбекистанаразослал обкомам Урала гневные письма о недопустимости впредьотправки демобилизованных и больных трудармейцев без одеждыи запаса еды. Варварство же, товарищи уральские большевики, извагонов выносим либо дистрофиков, либо трупы. Потом пошлиписьма из других братских республик. Куда смешнее, даже Куу-синен озаботился положением эвакуированных из Карелии.66
Акты обследования быта азиатов по предприятиям однооб-разно унылы. Во всех общежитиях холодно, печи совершенно петопятся по причине отсутствия дров. Рабочие спят одетыми и вобуви. Порой признаётся, что южане против холода слабее нашихфезеушников, ввиду чего сплошные простудные заболевания. Назаводах, имеющих горячие цеха, нацменам-стахановцам разрешилиночевать в производственных помещениях. Потом ахнули, тепло-любивые братья совались куда не попадя. В пекло лезли и везде-сущие фезеушники. После ряда несчастных случаев ночёвки вцехах запретили, пришлось возвращаться в холодные бараки.
Особенно тяжко пришлось женщинам-нацменкам. По восточ-ному воспитанию они на роль локомотива истории не претендуют,в поведении всегда робки и почти незаметны. Воспитать из нихэнтузиасток не удалось даже самыми изощрёнными педагогиче-скими мерами. Подсылали комсомолок славянской масти, пробо-
698
Хроника колхозного рабства
вали довести высокое через толмача, — пе вняли. На физическихземляных работах они не дотягивали и до половины нормы, чтопо законам военного времени каралось лишением пайка. Жалелиих, и домой отправляли первыми партиями.
Народ наш веками вёл кочевой образ жизни, пишут в обкомпартии казахи, мобилизованные из-под Гурьева, к физическомутруду почти не приспособлены. Мы привыкли к жирной пище—мясо, молоко, кумыс, густой чай, а еду здешнюю — редьку, тур-непс и кислую капусту — желудок не принимает. Заставляют. По-ешь через силу, несёт мимо всего.67
Ничего, усмехнулись обкомовские большевики Урала, при-выкнете. Русские тоже первый раз строят социализм и до этогопропастину недолюбливали. Природа — вещь мягкая. По всем га-зетам Союза той порой летело лозунгом — «Заставить лошадьесть силос!». Лошадь! А уж пото 5ар1еща, будь он таджик иликиргиз, сдвинуть в желудочных предпочтениях — плёвое дело.
Но нацмены по-итальянски ерепенились. Молча не ели — ибаста! В лучшем случае отдавали несъедобное русским или меня-ли на хлеб. «Обед готовится без учёта национальных особенностейи привычек. Узбеки и таджики не кушают рыбы, колбасы, грибов,квашеной капусты. Все узбеки своих ложек не имеют и супа пьютиз миски, а второе кушают грязными руками, так как мыть негде,да и мыла нет».68 Это в каждом добросовестном акте обследова-ния. Выходило, что из тылового пайка азиату-герою оставаласьтолько мизерная хлебная составляющая.
Кинем последний взгляд через плечо обедающего энтузиастаиз низких широт. Итак, кормовое меню работающих, к примеру наУралмаше, узбеков. 100 граммов картошки и 50 граммов капустыутром и вечером. В обед — 200 граммов картошки и 200 граммовкапусты, из овощей 35% несъедобны (гниль). Украшением столаидёт местный карась с выходом на душу — 25 граммов, из кото-рых 15 граммов приходится на кости, а 10 — на мясо. Есть наскладе рис, тонкость местная, но его полностью забирает столоваяИТР. Среди работающих на Уралмаше советских азиатов, из сек-ретной партбумаги, 11 туберкулёзников, 75 дистрофиков, 91 желу-дочно больной, 137 страдают иными хворями.69
Помимо чисто материалистических проблем южной вербовки,возникли трудности с идеологическим воспитанием. Всё свобод-ное летнее время нацмены либо скучают по родине, либо воруюткартошку на индивидуальных участках. В некоторых районахимели место жуткие расправы аборигенов с огородными ворами.Привычка есть овощ из-под ноги толкнула южан на колхозные и
Глава 13. «Папка воюет на фронте..» 699
Малолетки горьких лет Отечественной и лет послевоенныхостались в нашей памяти героями. Так оно, если не впадать вразмышления. Будь у них выбор, детишки предпочли бы простодетство. Мирное и счастливое. Беспризорник выбрал бы семью.Тогда «героический» выбор сделал за них большевизм. И этот вы-бор был определён целями, лежащими не только вне интересовроссийского детства, но даже вне элементарных нравственныхпринципов человеческого общежития.
Демократическая власть под давлением большинства можетошибаться в политике внутренней и внешней. Диктатор — нико-гда, ибо его поступки полностью обусловлены безудержной стра-стью к господству, собственный народ становится первымдоступным средством удовлетворения этой страсти. Вождь с ре-бёнком на руках — вот самое лицемерное выражение дикого про-извола и бессердечия. Не могу без стыда смотреть, как
подсобные участки. В воровстве они примитивны, отмечено в ми-лицейских бумагах, схватил и побежал... Пришлось доходчивообъяснять, что государственный картофель и даже капустные ли-стья много дороже частных, за них полагается десять лет лагеря.
Перевоспитание нацменов решили начать с изучения «Крат-кого курса истории ВКП(Б)», для чего понадобилось вызывать сюга толмачей. Большинство не знало русского языка, и читать неумело. Местам рекомендовалось изыскивать внутренние ресурсы.Решением Свердловского обкома ВКП(б), например, организовалимесячные курсы по подготовке агитаторов, преимуществом в на-боре пользовались физиономии восточного покроя. Кадровымбольшевикам установили единый, раз в месяц, партийный деньзаботы об инородцах.
Совместно с ОБДББ (Общество борьбы с детской безпризор-ностыо и безнадзорностью) проводились заседания, разрабатыва-лись мероприятия. В столице Большого Урала открыли чайханы,украшенные портретами членов политбюро и плакатами на акту-альные темы. К чаю подавали газеты «Правда Востока», «КызылУзбекистан», «Кызыл Таджикистан», «Кизил Киргизстан». «Вы-писали было инвентарь для культурного отдыха и книги. Всякиетам шашки и домино нацмены моментально обменяли на еду, асочинения Шекспира, Пушкина и Лермонтова раньше растащилиинтеллектуально жадные аборигены.70
700
Хроника колхозного рабства
проходимцы нынешние, рвущиеся во власть, демонстративно лас-ковы к несчастным в детстве и убогим в старости.
Беспризорщииа захлёстывает города и веси нынешние. Шеле-стит лохмотьями на фоне новой России, пёстрой в нищете и амо-ральной роскоши. Но это кровная родня сирот Страны Советов.Они дети одного порока. Массовое сиротство и безотцовщина —главный симптом деградации государства, семьи и личности. Ко-гда власть замыкается на собственных интересах, выдаваемых загосударственные, семья разваливается под гнётом глухого индиви-дуализма, а души большинства обычных граждан становятся не-пробиваемы для детского горя.
У беспризорника нет родины, потому что нет ни семьи, ниродителей. Вырастет — пе будет Отечества. Если Родина, как имы, пройдёт равнодушно мимо.
701
Глава 15Ярмо для победителя
День был солнечный и тёплый. На парящихся завалинкахгрелись отощавшие и грязные до первых дождей куры.По подсыхающим сельским улицам уже можно было проехать находке. Вдоль заборов и плетней, там, где двумя неделями раньшекрались как по тонкому льду, втягивая ноги в задницу и боясьоставить обувь в грязи, легли тропки. Весна — она и глухой го-лодной деревне в радость. Да и настроение было хорошее, все содня па день ждали хороших вестей из Германии. И пришли они,ожидаемые, неожиданней, чем начало самой-самой Отечественной.
Вдруг у магазина, что напротив нашей избёнки, страшным, запределами души и рассудка, голосом, взвыла женщина. Потом,где-то в соседях, вторая. Прорвалось сдерживаемое нечеловече-скими усилиями горе. Последние стоны отчаяния уходящей складбища России. Репродуктор на крыше райисполкома объявляло нашей Победе.
Пьяненький одноногий инвалид, сидящий на крыльце дежур-ки, судорожно дёрнулся вверх. Подкинув правый костыль, ловкоперехватил за низ, и со страшной силой переломил его об уголмагазина. Отбросив наотмашь обломок в улицу, он в инстинктив-ной радости шагнул вперёд оставленной где-то ногой, и полетел влужу. Хватаясь рукой за штакетник ограды, вчерашний солдат билвторым костылём по грязи и что-то очень матерно и нервно кри-чал в тёплое майское небо. Мы победили!!!
Поздним летом сорок пятого на деревенских горизонтах поя-вились демобилизованные. Директивно, на сей предмет вышлоспециальное постановление ЦК ВКП(б) и много-много бумаг со-путствующих, полагалось встречать победителей торжественно идостойно их заслуг. Под первые эшелоны так и получилось. В об-ластных центрах и на крупных железнодорожных станциях прове-
702
Хроника колхозного рабства
ли митинги с речами и подарками, из ближних окрестностей зафронтовиками пригнали украшенные транспарантами телеги.
Районам приказали встречать демобилизованных хлебом-солью, а системе потребсоюза — создать местные резервы продук-тов и промтоваров, укоротив нормы снабжения встречающих. Всечин-чинарём. Дабы потомки видели пашу радость, кое-где встречизасняли на киноплёнку. Сейчас эту хронику телевидение и кинозамылили до дыр в связи с интенсивным провоцированием свежейнациональной идеи и новейших разновидностей патриотизма, подкоторыми чаще всего понимается ретушированный до внешнейпривлекательности большевизм. Не будь, дескать, Сталина, колхо-за да заградотрядов, не одолеть бы нам немца.1
Оставим высокой истории первые эшелоны с победителями,и двинем тихонечко в сторону, вслед за теми, кто победил и вер-нулся не под фанфары. В руках типичный райкомовский отчёт овстрече — из Аргаяша, что украшает сейчас самое грязное местоЧелябинской области. Да и всей России. Сентябрь победного.Прибыло 45 человек, из них 25 рядовых, офицеров нет, 3 членапартии. Фронтовикам вручили посылки: по полкило водки, селёд-ки, конфет и 300 граммов сала. До и после были речи. Такие, каквезде. Местная экзотика пробивалась тонкими пронзительнымиштрихами. Из села Метлино, которое ровно через двенадцать лет,в сентябре пятьдесят седьмого, снесёт аварийным атомным взры-вом, молодёжь приехала за своими солдатами на велосипедах.2
Сценарий торжества можно считать каноническим для всегорегиона, если отвлечься от злой выходки рока. В дальнейшемвстречи демобилизованных перестали быть пожарными мероприя-тиями, демонстративная торжественность уступила место естест-венному ходу вещей и искренней человеческой радости. Правда,партия и НКО неоднократно подпаливали хвост региональномуначальству, требуя обязательного торжественного ритуала. Но де-мобилизация растянулась па многие месяцы, вчерашние солдатывозвращались в розницу, да и не на что было хронически празд-новать. Продовольствия и промтоваров для создания фондов по-мощи демобилизованным в районе совершенно пет, так обычноотвечали с мест. Солдатам Великой Отечественной в райцентреговорили хорошие слова, крепко жали руку и вручали бумажку,обязывающую родной колхоз встретить героя как следует.
Всю осень победного и начало сорок шестого по просторамУрала и Приобья растекались уставшие воины России. Шли отжилья к жилью. Межпоселкового транспорта в ту пору почти небыло. Про автомашины деревня забыла, лошадей мобилизовали па
Глава 15. Ярмо для победителя
703
уборочную. Не ехать же за победителем на корове, да ещё за 50-70вёрст. До Берлина дошёл, а домой босиком прибежит!
До жилья они обычно добирались к вечеру, отмахав пешкомдва-три десятка километров. Путников встречали радушно, в избы,где они останавливались на ночлег, собирались все женщины око-лотка. Кормили-поили, что Бог подал, в холода топили баню ивыжаривали из одежды вошь. Затем подробно и серьёзно рас-спрашивали фронтовиков. И понятно, лишь комиссованный дадемобилизованный могли сказать о войне правду. Отечественнойв редакции газетных полос и сводок Совинформбюро тогда не ве-рили. Острая боль утрат долгие годы защищала нас от агрессивно-го хвастовства. Каждая из пришедших грелась надеждой, можетсолдатик что-то знает про её Ивана, без вести пропавшего где-топод Курском ещё в сорок третьем.
Гости рассказывали о фронтовом тоже серьёзно, не переходядаже под хмельком в золотушное бахвальство. Это сейчас, что нифронтовик, то прошёл от Москвы до Берлина, и всё со штыкомнаперевес. В сорок победные говорили и слушали знавшие истин-ную цену войны. В самом деле, возвращались больше братья исыновья из последних эшелонов мобилизации. Они, слава Богу,умели держать нравственную дистанцию между собой и заслугамисолдат, полегших в первые годы ада Отечественной. Позднее всевысокие слова постепенно приватизируют выжившие. Да и рас-путных газетчиков, способных набить героический колер по гряз-но-серой фронтовой канве, тогда было ещё мало.
Родина встретила победителей нищетой, особенно заметнойна столбовом колхозном пути. Неузнаваемо изменился внешнийоблик родных мест. И до Отечественной деревня несла шрамыколлективизации, а теперь дошла до повсеместной убогости, кото-рая была особо унизительной для процветающих в недавнем про-шлом лесостепных сельскохозяйственных районов. За военныегоды земляки спалили деревянную оснастку жилья до голых сру-бов, все хозяйственные постройки и заборы. Много ли привезёшьдров на коровёнке, к тому же и выписать их не на что. По нехват-ке леса в самой таёжной стране мира деревенщина полезла в при-митивные землянухи. Из пластов дёрна с земляным полом. Ктовспомнит исполосованные мелким плугом, под пласт, послевоен-ные деревенские околицы. Что творилось в душе побывавшего вбуржуазных Европах солдата, знает только Бог.
Вот кто-то с горочки спустился... Из романтической гимна-стерочки нашему герою не придётся вылазить несколько лет.Страна обносилась до лохмотьев. Раньше в сельпо можно было
704
Хроника колхозного рабства
что-то купить под индивидуальный хлебозакуп. Теперь — ни зер-на, ни товаров. Какие подарки для демобилизованных, не сдер-жался жалобой в СибВО военком Вагайского района, пришедшиес фронта солдаты и инвалиды за неимением жилья спят на полу вкомнатах райвоенкомата, все товары выдаются по карточкам лишьпартработникам. Жепа-учитель ходит в школу в моей шипели, ине снимает её, потому что под шинелью ничего. Из портянокшьёт детское, а из кальсон — кофту. Я коммунист, пишет старшийлейтенант, привык к трудностям. Но сколько же можно!3
Привычные для российской деревни тулупы, полушубки, ва-ленки ушли через обязательный сбор вещей для Красной Армии.Тот, кто тут думает о соотечественниках хорошо, прав. Мёрзликак собаки, но отдавали. Размышляя, однако, совсем в другуюсторону. Десятки тысяч полушубков и валенок, сотни тысяч нос-ков шерстяных и меховых варежек, отправленных деревней нафронт, не говоря о многом другом, есть, по сути, шкура, содраннаяживьём с тылового населения. Это пе выпадающая из памятисельских старух стынь холодных ночных токов и хроническаяпростуда многосуточных зимних обозов. На бурёнках и быках.Так что юность, проведённую в лохмотьях да опорках, можно счи-тать и высокой жертвой, и подлинной ценой правды о советскойвласти. Ради ложно-высокого мы забыли всё. Страдавшие воочию,помнили большевистское бахвальство о том, что муками лет пред-военных создана сильнейшая в мире армия, гарантирующая ибезопасность, и нахрапистость нашей внешней политики.
Хлебом-солью солдат на околице не баловали. По трудоднямв Отечественную вообще разучились что-то получать. Работали вколхозе, но жили мимо него. В годы возвращения с фронта боль-шинство колхозов натуральных выплат по результатам года пепроизводили, статистически средние шестьсот граммов на трудо-день растворялись в осеннем авансе, принудительной благотвори-тельности и столь же непререкаемой задолженности артелей передколхозниками. Героев фронта встретила привычная для героевтыла голодуха. Именно потому с первых месяцев победы по Стра-не Советов разбежались волны директив, обязывающих всех и всяпомогать демобилизованным и семьям погибших.
И с победителями хлопот полон рот. К весне сорок шестогочисло демобилизованных по региону перевалило за четверть мил-лиона. Чем их кормить? Проблемы продовольственного снабже-ния городских решились просто. Вернувшимся фронтовикамвыдали хлебные карточки, дополнительная эмиссия которых усу-шила паёк остальных и пропорционально удлинила очереди. В
Глава 15. Ярмо для победителя_705
45 Заказ 1360
ответ на просьбы провинции об увеличении продовольственныхфондов области советовали уважительно относиться к победите-лям и изыскивать внутренние резервы. Местные власти хитрилипо-своему, обязательные сведения о помощи фронтовикам и семь-ям погибших забивали мелкой поимённой фактурой: кому, когда ичто выдано, кому подвезены дрова, выделены участки... В областьсообщали о выданных вдове пяти килограммах гороха, или пудекартошки. От чтения суетного фактажа устают глаза, но за нимудачно скрыта общая панорама бедности.
С демобилизованной деревенщиной дела обстояли проще. Народной околице вчерашний защитник Отечества и герой сновапревращался в серого колхозника. Эта метаморфоза определялавпредь его взаимоотношения с государством, укладывающиеся впопулярный трафарет — за ратный подвиг спасибо, а теперь наподвиг трудовой. И все претензии по поводу пропитания, дров иодежды — к родному колхозу. Пышные речи торжественныхвстреч тут быстро сменились директивами накачки — почему де-мобилизованные отдыхают больше положенного тому месяца.Гнать их немедленно на работу, предупредив, что окопная биогра-фия никак не освобождает от уголовной ответственности за невы-полнение минимума трудодней.
И тут случилась коллизия, которая нашла многообразныеформы выражения и определила экономико-психологический цветвсей послевоенной деревни, от Победы до смерти Сталина. Делодаже пе в том, что выработка трудодней на одного колхозника,подстёгиваемая в годы войны патриотическим кнутом, а большестрахом уголовного наказания, в два первых послевоенных годарезко упала. Главное в другом. Далеко пе каждый победитель во-обще связывал будущее с колхозом, прикидывая в уме, что фрон-том заслужил вольную. К тому подвигли и лестные слова приторжественных встречах. Мечтая выскользнуть из хомута, победи-тели рванулись в города. В первую голову те, у которых войнаосновательно повыбила семейный куст, ровня и старшие полеглина фронте, а предки перемёрли от нищеты.
Ситуация положительно располагала к тяге. Совет МинистровСССР в апреле 1946 года снова директировал срочную вербовкурабсилы и тягла в порядке трудгужповииности. Промышленностьи лесозаготовки Уральского региона, замордованные до тошноты,взывали к партии и Богу. Докатились, неслось с Крайнего Севера,не выполняются поставки рабсилы даже УралВостокЛАГу! Черезгодик, с выходом указа «четыре шестых», лагерный контингентосвежат и доведут до кондиции, а пока промвербовкой с переселе-
706
Хроника колхозного рабства
нием на постоянное жительство привезли многие тысячи человекиз областей и республик Поволжья.
Тем сразу и всё не понравилось. «Мы приехали помогать, —жалуются вербованные из Мордовии в Красиовишерский ЛПХ, —а тут всей техникой управляют репрессированные кулаки, немцы,крымские татары, а директор — еврей!» Проверили. Очевидноговреда от выселенных славян, немцев, крымских татар и прочихевреев не обнаружено. А голод, холод и полтора квадратных метрабарака на душу — это, товарищи нацмены, для таких широт впол-не нормально. Ехали не в отпуск, а на подвиг.
Демобилизованные деревенские земляки охотнее бежали в го-рода, под крыло заводов и учреждений. Где паёк хоть маленький,но почти ежедневно. Ловить дезертиров со столбового пути былонекому. Все карательные органы по инерции тонули в делах обеглых с предприятий. На все запросы о канувших в пространствадемобилизованных областные прокуратуры давали квалифициро-ванные рекомендации и полезные советы. Будет удача, и дезерти-ры обнаружатся на предприятиях города, немедленно оформляйтедела в суд по закону 1938 года (за неимение трудовых книжек),по указу от 26-6-1940 года (за самовольный уход с предприятия),по указу от 15-4-1942 года (за невыработку минимума трудодней).По совокупности уголовных деяний будет весьма поучительно.4
Из двух третей демобилизованных уральцев, что пришлись надеревенщину, большинство пустили привычным столбовым путём.На голодный энтузиазм не взять и обычного колхозника. Дажекнутом. А победителю второй мировой с первого захода литовку вруки не сунешь. И в спину матом не турнёшь. Первые месяцы онещё пыжился героем. Артельно-сельская бюрократия: бригадиры,звеньевые, учётчики, кладовщики, в сельсовете при печати сидеть,— куда ни шло, а сразу в хомут, да ни за что! Эмоциональныйфон сведений о трудоустройстве демобилизованных, восторжен-ный концом сорок пятого, за полгода прокис до паники. Фронто-вики на колхозную работу явно не спешили.
Сейчас хорошо известно, что вернувшийся с бойни, пусть да-же справедливой, психически надломлен и к напряжённому сози-дательному труду временно не способен. А паши фронтовикипришли домой с самой жестокой мировой, пришли в самый разгартретьей советской голодухи. Хотя Отечественная война закончи-лась, с тоской отмечалось буквально во всех отчётах областныхпрокуроров Генпрокурору СССР Горшенину, преступность неук-лонно растёт и принимает совершенно неожиданные формы.
Глава 15. Ярмо для победителя
707
«Наличие преступности в СССР, — лезли в спасительнуюидеологическую казуистику рыцари лжесудия, — есть доказатель-ство того, что страна находится в капиталистическом окружении ичто пережитки капитализма в сознании некоторой части людейещё живут. Пережитки капитализма в сознании людей являютсяосновной причиной, порождающей опаснейшие виды преступле-ний».5 Действительно, с чего бы это простой советский человек наработу ползёт только из-под палки и ежеминутно норовит что-нибудь скоммуниздить.
Земляки с теорией советского права были знакомы плохо, по-тому, спасаясь от голодухи, либо вкалывали днями и ночами вличном хозяйстве, либо стремились на городские заработки. Рас-ставшиеся с надеждой нашли самый короткий путь к самозабы-тыо. Деревня взялась пьянством и инстинктивным куражом.Демобилизованные пропивались до нитки за вчерашнюю Победуи нищету настоящего. Пили с голодухи и холода, от возвращённо-го колхозного рабства. Часто и по причине семейного разлада.
Пока фронтовики тянули окопную службу, бронированныесовпарткадры и управленцы артельные эксплуатировали баб идевок где и как придётся. Пользовали грубо, как вещь бесхозную,почти исключая вероятность ответственности. Кто защитит, ввойну с фронта приходили только калеки. Кобели под броньюзнали, что многие вдовы и солдатки не откажут. Хорошо говоритьи петь о женской верности, но это высокое чувство вполне кон-вертируемо в кусок хлеба или ведро отходов, если дома замираютс голода дети. Любовь и верность. Что может быть выше дляженщины и солдатки? Материнство.
Женщин, сожительствующих с немцами, после освобожденияоккупированных районов вытаскивали на народ за волосы, и да-вали обмораживающий чувства срок. Не любили их и потом, влагерях. А вот согрешивших с большевиком или сочувствующимиждал только суд демобилизованного супруга.6
Пьяный в дым победитель для власти много безопаснее побе-дителя трезвого и думающего. Легко куражиться даже разрешали.Если порок доминировал над чувствами, фронтовики крали чтопопадя, а порой, свалившись с нравственной тропы, брали самогонпод залог боевых медалей и орденов. В последнем случае обухправосудия с треском опускали на головы совратителей. Натур-примером вот так. Колхозницу из артели «Новый быт» Верх-Салдинского района Максимову Ульяну выселили из Свердлов-ской области в Якутию за «систематическую подрывную работупо разложению колхоза», которая выразилась в том, что поимено-
45*
708
Хроника колхозного рабства
ванная споила трёх подряд председателей артели, давая самогонпод залог. Должники оказались нечистыми на руку, долго лытали,и колхозница, завистливому чужая беда двух своих стоит, принес-ла в райком партии заложенные ими под самогон партбилеты, ор-ден Славы и несколько медалей.7
Мой дядя, Завьялов Анатолий, «спецдоброволец» и штраф-ник, пришёл с фронта с кучей медалей и чахоткой. Вскоре хворьскрутила его основательно, и оп остался беспомощным. Кормилаего жена, с утра до ночи работавшая на советскую власть, а ос-тальное время на огороде. Во многих дворах изрядно покалечен-ные войной мужики только украшали семейный куст. Тёплымивечерами дядя выползал па брёвнышко у землянки и рассказывалребятишкам о фронте. За то, что излагал пе так как надо, прихо-дили из НКВД и ругали. Я скоро и без вас умру, отвечал. Своимедали он порой цеплял па ошейник Полкану. Смеялся, когда пёспытался освободиться от звенящего груза. Будь я здоров, отвечалкорящим, пропил бы. Толку-то от них никакого, повесили и забы-ли. Одну медаль он расклепал мне на биту для игры в чику.
Послевоенные горожане тоже не заслуживали восторженноговзора. Возвращение вчерашнего фронтовика к промышленнойпринудиловке шло занозисто. Заводской паёк тех лет держал всухом теле работающего, сбрасывая заботу о его семье па Бога.Естественно, что победители старались найти кусок на стороне,одни тайно садили картошку и овощи, другие доставали лишнююкопейку, продавая уворованное с предприятий. Трущобы про-мышленных центров переживали золотые годы послевоенной чер-но-рыночной стихии и сопутствующей тому мелко-уголовнойромантики, достойно отражённые в отечественном детективе. Вовремена «Чёрной кошки», Володи Шарапова и Глеба Жеглованужда гнала на рынок не только социальные отбросы.
Рост преступности и криминальной активности населения,пережившего войну, вынудил власти принимать чрезвычайныемеры. Ровно через год после победы принимается постановлениеЦК ВКП(б) «О политической работе среди демобилизованных изВооружённых Сил Союза ССР». Общий смысл бумаги — необхо-димо навести большевистский порядок в стране, урезонить за-рвавшихся победителей и загнать их снова в оглобли социализма.Но до уголовно-воспитательной работы по существу, которая восновном легла на плечи карательных органов, надо было поста-вить кое-какие декорации.
К концу сорок пятого эйфория побед постепенно улеглась.Столица ещё клокотала торжественными приёмами и приказами
Глава 15. Ярмо для победителя
709
генералиссимуса, а на деревне стало спокойнее. Главная беда про-шла. Почту встречали без испуга, боялись лишь писем из госпита-лей. Дикий вой баб, получивших похоронку, всё реже рвалдеревенскую тишину. Плакали ночами и втихаря. Ужас потерьуступал место нудной хронической боли да съедающим душупредчувствиям беспросветного вдовства или старческого одиноче-ства. Угасающей надеждой жили семьи, родные которых пропалибез вести. Беда заставит умнеть. Все мимо сводок Совинформбю-ро понимали, что творилось в начале войны.
Уставший от бойни, но осознавший силу народ надо былоснова брать на короткий поводок. Под Новый год привычный хо-зяйственный нервотряс дополнили очередной политической кам-панией, назначив на 10 февраля 1946 года выборы в ВерховныйСовет СССР. Газеты изо дня в день твердили, что выборы озна-чают восстановление принципов социалистической демократии,заложенных в Сталинской Конституции и несколько помятых,якобы, в Отечественную. Что тут скажешь против? До войны бы-ло лучше. Хотя бы потому, что не было войны.
Остановлюсь па избранных страницах кампании, так как счи-таю её самой лицемерной во всей истории советского избиратель-ного фарса. Пронзительнейшая по демагогии и хвастовству, онапроводилась в стране, замордованной пятилетней войной и пятна-дцатилетней кряду голодухой, в стране, только что и бездарно по-терявшей треть взрослого мужского населения. Помимо третираненых и контуженных. Кинем в пассив победы мигом соста-рившуюся от трудомора юность Страны Советов.
С основами социалистической демократии мы уже знакомы.О первых опытах её культивирования в урало-сибирской деревнеизлагалось ранее. Теперь посудачим о классике. «Великий Сталин— наш первый кандидат!» Вне зависимости от того, в академиче-ском ли коллективе, или среди кочевников приполярной тундрыпроводилось предвыборное собрание, оно было единообразно ри-туальным. Поголовная явка, обязательное выдвижение вождя,бурные овации и столь же обязательное единодушие. Аномалииповедения исключались органами безопасности.
Затем следовало выдвижение штатных любимцев народа, обо-значенных в секретной директиве ЦК ВКП(б). В этом месте меха-низм демократии усовершенствовали, национальные и отраслевыевожди из терминологии исчезли. Вождь был один и гениальный.Остались соратники и верные ученики Великого Сталина. Копать-ся в списке соратников не предоставлялось. Разнарядки на депу-татов составили с умом, с учётом национальных предпочтений.
710
Хроника колхозного рабства
Грузинам по душе Берия, армянам — Микоян, железнодорожни-кам — Каганович, пищевикам — снова Микоян. На массовыхпредвыборных совещаниях записных любимцев выдвигали скопом,предоставляя им полную свободу выбора мест торжества.
Сплав прочности и изящества обеспечивался более широкимпредставительством в кандидатском корпусе военачальников, на-учных и творческих работников, а также робких представителейиз рабоче-крестьянской среды. Именно с того времени броскоеразнотравье депутатов на всех уровнях представительной властистало выполнять чисто декоративную функцию. Чем тоталитарпеережим, тем махровее демократический занавес.
Всё правильно. В депутате по вызову полезны не претензиина власть, а молчаливый авторитет. Нет ни того, ни другого, —гордись от имени всего пролетариата. Баланс пустой демократиче-ской процедуры с реальной диктатурой — несомненная классикасталинского социализма. Чуть ослабь вожжи, и прощай советскаяРоссия. Натянул их до храпа, — не видно демократии.
Политика — искусство преимущественно сольного исполне-ния. Партию диктатора Иосиф Виссарионович спел хорошо. Ис-полнению же национальной политики «а капелла» надо долгоучиться. Изумительный пример абсурдного сочетания человече-ских талантов с властными претензиями дали нам первые опытыпарламентаризма. Парад немых трибунов и глухой публики. Ша-баш личностей. Что пе особь, то околоточный самородок, которо-му статус депутата дарит недостающую возможность ежедневноучить и спасать Россию. Жаль, что Государственная Дума заметнодеградирует в профессионализм. Умнеющие от созыва к созывупридумки, спасаясь от геморроя, навадились отлынивать от засе-даний. Парламент, оказалось, не подиум, а толкучка, где профес-сиональное политическое жульё старается выгодно продатьинтересы своих избирателей. Конъюнктуру этого рынка и принятосчитать настоящей демократией.
В сорок шестом творческую элиту тщательно отфильтровалии самых идейно устойчивых представили для выдвижения. Изодарённых аграрников нашему региону достались два самородка —вице-президент ВАСХНИЛ Николай Цицип и будущий народныйакадемик Терентий Мальцев.
Талант первого обнаружился ещё па скамье Саратовскогосельскохозяйственного института. Это произошло на встрече сту-дентов с Иваном Мичуриным. Великий преобразователь природыв беседе со студентом Цициным смотрелся озабоченным и, глядя
Глава 15. Ярмо для победителя
711
через плечо собеседника куда-то в будущее, сказал судьбоносное:«Омолодить бы надо старушку-пшеничку!»
Сказано — сделано. Через три года молодой учёный Цицин,вопреки возражениям консервативных агрономов и практиков,вывел пшенично-пырейпый гибрид. А чуть позднее, в 1935 году,на основе скрещивания травы с культурой создал многолетнююпшеницу № 34085, которая, судя по агитационной печати, могладавать по 4-5 урожаев за три года без пересева. Представляете?Никакой мороки ни с семенами, ни с тракторами, ни с коровами.И по полтора урожая в год. Агрономический рай! Тот же Мичу-рин сказал, что многолетняя пшеница — это значительно больше,чем открытие Америки. Вождь народов, будучи подозрительнымво всём, похвалил агрореволюционера более сдержанно и безотно-сительно других достижений человечества.
«Используя дикорастущие, — продолжим изучение агитки, —Н.В.Цицин получил гибриды: между рожью и житняком, озимойрожью и пыреем, элимусом и пшеницей. Скрещивание элимуса скультурными злаками обещает самые неожиданные результаты.Элимус имеет до 1000 зёрен в колосе, рожь и пшеница только 30-40 зерен. Гибриды с этим дикарем позволяют создать новые сортапшеницы с содержанием нескольких сот зёрен в колосе. В послед-ние годы В.Н.Цицин проводит работы по гибридизации травяни-стых растений с древесными». Успешно прививал горох, скажу безнаучных деталей, на жёлтую акацию.
«Мы хотим, — слово нашему агроКолумбу, — чтобы то, что досих пор росло на траве, стало расти на деревьях. И, наоборот, то,что мы привыкли видеть растущим на деревьях, стало бы расти натраве. Разве не заманчиво иметь гороховое дерево или травяни-стую форму яблок».8
Мужик парил в зените, вешая горох на уши широких народ-ных масс. Региональные учёные и агрономы зло завидовали ге-нию, потому что сами в науке даже пе подпрыгивали. Одниизощрялись в опытах с посадкой картофельных глазков, другиебеспомощно бились мухами в тенётах хозяйственной каузально-сти. Как, к примеру, сеять зерновые по стерне, потому что пахатьне на чем, потому что передохли лошади и коровы, потому что незаготовили кормов, потому что...
Время девальвирует всё не очевидно пустое. В сорок шестомне выросло ничего, ни на деревьях, ни в траве. Не уродились игибриды. Была самая середина третьей советской голодухи. Сы-тыми мы не живали далеко впредь. Надо было, видимо, начинатьопыты по гибридизации с себя. Чтобы много работали и мало ели.
712
Хроника колхозного рабства
А мы, не объегорив природы с первого захода, стали покупатьхлеб в Америке, которую открыл ихний Колумб.
Второй деревенский кандидат-самородок золотых гор не обе-щал, и внешне был воплощением задумчивой простоты. Замеча-тельно о нём сказал поэт Сергей Васильев:
Он не кончал институтов,
Он не кончал академий,
Не получал, пока что,
Международных премий.
В каждом рисковом деле
Выйти ошибка может.
Люди его поддержат,
Сталин ему поможет.Крепкий единоличник, самоучка-опытник, колхозный полевод.Солидное начало биографии Терентия Мальцева в авторитет лю-бому деревенскому мужику. От настырных молодух хоть па пола-тях прячься, или каждой осенью женись. Нет, занесло Христоваизбранника в политику.
Короткий путь в мудрость, минуя образование, — удел шарла-танов да волшебников. Мгновенное ощущение всезнания в обходначальной школы даёт, ещё быстрее, увлечение марксизмом. «Не-сколько лет назад, — сказал самородок в беседе с корреспонден-том областной газеты, — я начал изучать диалектическийматериализм. Передо мной открылся новый мир. Я убедился, что,владея марксистско-ленинской идеологией, можно не созерцатьприроду, а переделывать её...».9
Преобразование природы молодой агродиалектик начал сближайших окрестностей. Сначала в качестве уполномоченного похлебозаготовкам вымел амбары земляков по сельсовету. Потом, втридцать третьем, с помощью марксизма и местного ГПУ опреде-лил па нары по статье пятьдесят восьмой учёного-агронома и сво-его учителя Крутиховского. Это был первый шаг ТерентияСемёновича в агромарксизм.
Раздражающе образованному авторитету зауральского земле-делия сначала дали вышку. За антисоветский взгляд па сроки вы-сева яровых. Москва заменила высшую меру лагерным червонцем.У нас ум полезнее всего на нарах. В силу сугубой одарённостизек-ученого, которая нашла проявление в эффективности шлюзо-вых работ при строительстве Беломорканала, Крутиховского вы-вели под условно досрочное освобождение. Остальные годы онработал на Дмитровской опытной станции, по с марксистами отземли впредь обходился ласково.10
Глава 15. Ярмо для победителя
713
В пауке нет широкой столбовой дороги... Для тех, кто не ла-дит с властью. Тесная дружба с ВКП(б) и ГПУ определила даль-нейшую биографию будущего народного академика. Депутатрайсовета, делегат союзного съезда колхозников, депутат облсове-та, депутат Верхсовета СССР, — таковы ступени вненаучиоговзлёта Терентия Мальцева. Это за каких-то пятнадцать лет, почтипе выезжая из деревни. Позднее он вовсе прописался на предста-вительских местах, став абсолютным кандидатом во власть или нанаграду, штатным украшением любого политического игрища.
Чтобы быть почитаемым при жизни, надо быть сильным.Уважение потомков основано на истинном уме и добродетели.Афоризм Гельвеция вполне применим к оценке заслуг Мальцева.Одни восторгаются гениальностью академика и требуют созданиядома-музея на его родине. Поклонники агроталаита в основномпредставлены коммунистами, для них он последний и, казалосьбы, надёжный фетиш прошлого. У сомневающихся свой резон —большинство кумиров советского прошлого под пристальным до-кументальным взглядом оказались тряпичными идеологическимикуклами. Алексей Стаханов, Пётр Дьяков, Павлик Морозов...
Хозяйственная статистика Урала и Приобья, игнорируя мест-ные патриотические претензии, не зафиксировала заметного ростаурожайности зерновых на момент активной творческой деятельно-сти народного академика. Следы агрономического прогресса от-сутствуют и на показателях Курганской области, где агромарксизмс Мальцевым доднесь популярнее православия и Христа. На уны-лом тренде предвоенной, военной и послевоенной голодухи пиодной положительной зазубрины.
Сухая цифирь отразила факт роста урожайности в 1965-1980годах, во времена мощного инвестирования деревни, перехода кинтенсивным технологиям. Кратное увеличение поставок техники,минеральных удобрений, средств защиты продуктивных культур,заметный рост оплаты труда доказали, что шелест наличного руб-ля даже при советской бесхозяйственности много эффективнеешороха самодеятельной агрономической мысли.
Отсутствие прямых улик гениальности заставляет искать кос-венные доказательства во впепаучной деятельности полевода. На-родный чудотворец просто необходим власти, представленнойполуграмотными политическими проходимцами. Как реальное во-площение созидательной силы пролетариата в пику заносчивойуниверситетской науке. Ареал народных академиков и самородковстрого ограничен, но не диаматом, а знанием арифметики. Прочи-тавший труды Мальцева не найдёт в них корректного научного
714
Хроника колхозного рабства
анализа, принятого за норму в агробиологии. Самый лояльныйобнаружит, смущаясь, что он «синтезировал данные пауки в соб-ственную систему». Но какой след в общественной жизни! Вот онна фотографии с Будённым, вот с секретарем ЦК КПСС, вот скаким-то тоже очень знаменитым с писателем.
Конечно, дело не в конкретном образе шадринского земляка, ав типичном явлении. Из многих нынешних десятков тысяч докто-ров и кандидатов наук большинство претендуют на звание народ-ных учёных. Хоть грешно про убогих, но скажу. Треть из нихспециалисты по научному коммунизму и атеизму, истории КПСС,марксистской философии, политэкономии и другим водянистымпо содержанию и покойным по возрасту наукам.
В научно-интеллектуальном отставании признаваться неудоб-но. Что мы глупее других? Да нет, пе глупее, в смысле житейскойизворотливости даже одарённее многих. Просто десятилетия ипоныне научный труд оценивается не результирующим всё руб-лём, а статусом. Звание и должность даются пожизненно. Мир стораз перевернётся, паука встанет па голову, а ты уйдёшь на пенсиюи в преисподней, при котле, будешь состоять доцентом.
При неуважении к денежной оценке творческого труда, харак-терном для стран нищих, остается единственная мера одарённости— уважение со стороны власти. Тут петь надо идеологически по-ставленным голосом, потому что пропуск в народные выписываеттолько партийный или государственный чиновник. Так что пола-гаться надо всегда на слух и вкус власти или Миикульта В наукенародных дают обычно за выслугу лет без образования.
Почему Исаак Ньютон не народный академик Великобрита-нии, а Майкл Джексон не народный артист США? Да потому, чтоу них нет Хьюстонского районного управления сельского хозяйст-ва Техасской области. Нет по естественной ненадобности.
Сегодня статусный пустоцвет дурит пуще прежнего. Инфля-ция фетишей обгоняет девальвацию советских святых. Вымираютпросто институты. Всё университеты да академии. Это следствиеиспуга, пережитого в 1994 году, тогда пообещали оставить на фе-деральном бюджете только крупные учебные центры. В провин-ции научная номенклатура жидка. Инспекторы Минобразования,страшась сокращения, бросились в российские пампасы, где на-шли многих аборигенов внешне очень похожими на профессоров.Некоторым посоветовали срочно оформить документы па повы-шение. Сотни яловых профессоров и доцентов, народившихся поудачному случаю, возвысили наш статус до университетского иакадемического. Вчерашние институты снова встали в очередь у
Глава 15. Ярмо для победителя
715
федерального бюджета. Меж собой хвалиться новыми погонами непринято, но косануть перед мирскими пе западло.
В качестве конкретного персонажа Терентий Мальцев дажесимпатичен. Тянул всю жизнь лямку провинциального полевода.В меру собственной образованности служил России. Повезло, чтопроскочил годы тридцать жестокие. Как типичный выдвиженец,говорил и поступал так, как того требовала партия. В годы суро-вые научная принципиальность вредила шее, потому он был аг-рессивен к агрономическому оппортунизму, под которым тогдапонималась действительная наука. Есть тому документальныесвидетельства. Но Бог ему судья.
Не сомневаюсь, что полевод был счастливым человеком. Ра-дость творчества выше земных забот. Особенно для одарённогочеловека. Имей он достаточное образование, вне всяких сомненийстал бы настоящим академиком. Но тогда бы и жизненный путьсложился иначе. Пришлось бы сидеть не в почётных президиумах,а вкалывать в шарашке или хлебать лагерную баланду. Как мно-гие приличные отечественные академики: Дмитрий Лихачёв, Анд-рей Сахаров, Сергей Королёв, Андрей Туполев-Выборы прошли празднично. Иначе и быть не могло, как-никак первое мирное мероприятие. Блок коммунистов и беспар-тийных победил оглушающе — 99,7%. Лёгкая географическая ано-малия — чем юго-азиатистее, тем выше единодушие, никого неудивит даже сейчас. Региональные секретари обкомов прошлиобязательным ассортиментом. Первая сессия Верховного Советатоже прошла гладко. Голосовали как надо. Делегациями встреча-лись с известными военачальниками и писателями. Депутаты отСвердловской области сфотографировались с маршалом Жуко-вым. Курганским достался лишь Рокоссовский...
Сразу после социалистической демократии взялись за дерев-ню. Здесь тоже надо было начинать чуть ли не сызнова. За годывойны все научились жить вокруг колхоза. Артельный труд пре-вратился в чистую барщину, потому как трудодень потерял вся-кую связь с мерой трудовых затрат, оплатой и имел значениелишь по отношению к обязательной годовой выработке. По колхо-зам области, читаем отчёт Тюменского обкома партии за 1947 год,на трудодень выпало в среднем по 52 копейки деньгами, 380граммов зерна, 204 грамма картошки, 11 граммов овощей, 384грамма соломы и 7 граммов молока. Нет ни одного района, где бына трудодень выдавалось больше рубля и 700 граммов хлеба.
Что деревенские рубали и хлебали, подсчитайте сами, еслиизвестно, что средняя выработка на колхозника за тот год соста-
716
Хроника колхозного рабства
вила 212 трудодней. До еды кое-что вычтем из того, что начисле-но. Колхозы области остались должны колхозникам 34 тысячицентнеров хлеба и 10 миллионов рублей. План хлебозаготовок,выполнили 15% колхозов, план поставок мяса и молока не выпол-нил пи один район.11 Из «итого граммов», доставшихся колхозни-ку, изымем обязательства по госзайму восстановления народногохозяйства, в тот год мужика молотили с особым остервенением.
Знакомство с годовыми отчётами колхозов всего региона со-провождает чувство патриотической изжоги, когда гордость и лю-бовь к Родине замешаны на голом сострадании. Другим бы ни зачто не выжить. Во спасение России женщины и дети безропотноходили в колхозном ярме всю Отечественную. Тянули с минойозабоченности и злой целеустремленности. Теперь, во имя и брю-хо советской власти, надо было влазить в ярмо и вчерашнему ге-рою фронта, чтобы походя жрать лебеду да отходы.
Приручение народа-победителя к послевоенному порядку на-чали с мер общережимного воспитания. Чтобы пе сорвать очеред-ной хозяйственный год, апрелем сорок шестого ЦК ВКП(б) иСовМином СССР принимается постановление «О мерах по лик-видации нарушений Устава сельхозартелей в колхозах». К высоко-фальшивой букве колхозного устава большевики обращались вся-кий раз, когда не срабатывала подлость откровенная.
Деревенщина выжила и прозябала вопреки колхозу, потомунарушений оказалось много. Хоть пруд пруди. Начали с налажи-вания учёта штата колхозов, трудодней и выполнения минимума.В первом приближении к действительности обнаружилась чёрнаядыра между трудоспособным населением деревни и колхознымштатом. Крайне подозрительная социальная прослойка росла шаг-реневой кожей. Кого тут только пе было! И демобилизованные, нозабывшие про колхоз, и инвалиды Отечественной, и ушедшие всамостоятельный житейский промысел, и состоящие на сельсовет-ском учёте дезертиры.
В некоторых районах понятие «колхозник» вообще обрубилидо преступно короткого смысла, исключив из подлежащих барщи-не подростков и стариков. Сказано же русским языком в бланкахнархозстатистики, что к трудообязаниым относятся все жителидеревни — от 12 лет и до погоста. Конечно, подростки в штат кол-хоза не входят, но свои 50 трудодней выработать обязаны.
Подушный учёт определил задачи борьбы на ближайшую пер-спективу. По всем звеньям прокуратуры нервически прошли ди-рективы — наглухо исключить миграцию колхозников и запретитьвербовку их в промышленность. Теперь районная власть гнала
Глава 15. Ярмо для победителя 717
уполномоченных по оргнабору в шею, с неохотой выполняя лишьцентрализованные наряды на рабсилу. Беглых уральская прокура-тура рекомендовала уголовно прищучить за нарушение паспортно-го режима, кадровым службам предприятий надлежало проверитьперсонал на предмет замаскировавшихся колхозных дезертиров.
Много хлопот доставили инвалиды Отечественной. Городскиепротивились нищей промысловой кооперации, куда их толкалавласть. На деревне по этому почётному статусу надлежало даватьвольную от колхоза инвалидам второй группы. И правильно, кро-вью заслужили! Но вылезло непредвиденное. Убогие смотрелисьвызывающе свободными на фоне колхозной принудиловки.
А прямые подозрения вызывал другой факт. В некоторыхрайонах доля инвалидов, имеющих право жить мимо колхоза,опасно и круто поползла вверх. «Комиссии ВТЭК, — озаботилисьпартия и советская власть, — плохо знают врачебпо-трудовую экс-пертизу, устанавливают 3 группу инвалидности там, где нет про-тивопоказаний к выполнению работ по своей профессии, и 2группу инвалидности, — где по характеру заболевания и степенифункциональных нарушений не противопоказана работа в облег-чённых условиях».12 В вину тюменским, к примеру, врачам поста-вили возмутительный факт — удельный вес инвалидов войны 2группы в Ялуторовском районе составил 25%, в Бакаловском —31%, а в Омутпинском районе — аж 34%! 13
Аномально высокий уровень инвалидности был обнаружен всельскохозяйственных районах других областей региона. Врачивместо трудовых рекомендаций и воспитательных бесед, клиширу-ется в партийных бумагах, легко выдают фронтовикам освобожде-ние от работы. Собесы лукаво разводили руками. У нас, мол, естьпланы трудоустройства убогих, их обучения и выведения из нуж-ды. А делает инвалидами ВТЭК. Веским аргументом злокозненно-сти врачей континентального Урала можно считать другой факт.В Ямало-Ненецком национальном округе, примером, врачей нетвообще, и потому самый низкий удельный вес инвалидов, освобо-ждённых от колхоза. Всего каких-то 11%!
Выскочивший из колхоза, знали все, сам выберется из нужды.Кроме пенсии, военные инвалиды первой и второй группы осво-бождались от обязательных поставок с личного двора. Наметив-шуюся было уловку — переписывать хозяйство на убогих —прокуратура раскусила сразу и пресекла, объяснив сельсоветам,что обложение должно строиться не на формальном праве собст-венности, а па фактическом участии членов семьи в хозяйствен-ных делах. Смотрите, кто копает огород и следит за скотом.
718
Хроника колхозного рабства
Выживанием колхозника, чего греха таить, мы обязаны ис-ключительно российской земле. В годы Отечественной властьсквозь пальцы смотрела на увеличение огородов, давала участкипод овощи эвакуированным, разрешала пользоваться сенокосами ипашней подсобным хозяйствам предприятий. Ослабевшие колхозыисключительно живым тяглом с трудом обрабатывали ближниеугодья. Ша, ребятки! — сказала власть большевистская землякам,только что победившим фашизм. И приказала немедленно изъятьлишние земли в пользу колхозов и земельного фонда.
Кампания сразу обратилась в привычный шумно-злой ритуалс поиском врагов и показухой расправ. «Захватчиков колхозныхземель — к ответу!» — парила публику пристяжная пресса. Обжи-гающую лексику газет военной поры переадресовали старикам иинвалидам, засадившим картошкой пару лишних соток. Вдольогородов и задворков забегали с саженями озабоченные землеме-ры. Сотни тысяч гектаров заброшенной пашни затягивало в ре-гионе кустарником и дурным сорняком, но частные огородыдотошно перемеряли вдоль, поперёк и наискось. Не о земле бес-покоилась власть, понимал и землемер, и шагающая рядом вдова,надо было снова абсолютной нищетой загнать деревню в артель.Как сделали пятнадцать лет назад.
В этот раз и прокуратура сработала на опережение. Обратитевнимание на законность пользования земельными участками, пре-дупреждала она директивами места, присмотритесь к разделамдворов, за этими действиями может скрываться желание получитьлишние 15 соток. Легко сказать про законность, а произвол — де-ло исключительно творческое, потому как плодит проблемы накаждом изломе чужой судьбы. Как, к примеру, прикажете посту-пать с огородами колхозных дезертиров или выбывших из артелипо старости? Отбирать ли участки у иеколхозного состава дерев-ни? И что делать с урожаем, выращенным на излишних сотках?
Нет проблем только у советской прессы, у той впереди толь-ко задачи. Газеты стали мерзко хулить соотечественников и зем-ляков, обзывая буржуазными перерожденцами тех, у кого плетеньвыходил за уставные габариты.
На упрёк колхозника не взять. Где привык, где не подал вида.Всякий нищий более отзывчив на воздействие материальное,пусть и грошовое. По этой причине взаимные утробные претензиикоммунара и родной власти сложны до полной невозможностизаконодательного оформления. Так что любой конфликт порожда-ет и произвол, и творческое начало.
Глава 15. Ярмо для победителя
719
«Имеет ли право колхоз забрать урожай огородных культур уколхозника, который выбыл из артели и намерен продать посеян-ные им на приусадебном участке овощи до созревания?»
«Если установлен факт передачи колхозником приусадебногоучастка в аренду, то имеет ли право колхоз претендовать на сня-тие урожая овощей?»
«Можно ли перечислять в колхоз зарплату колхозников-отходников, работающих на стороне, и как возмещать её трудо-днями?»
«Надо ли возмещать колхознику стоимость семян при исклю-чении его из колхоза и конфискации приусадебного участка?»14
Инструктор Березовского райсельхозотдела был человекомпедантичным и затребовал разъяснений у начальства ханты-мансийского. Окружной инструктор Аверин плохо подумал о чи-новнике из тундры, доставшим его пустяковыми запросами, и,ориентируясь политической целесообразностью, кратко ответил —да, да и нет! А хрен его знает, — мысленно ответил он на слож-ный четвёртый вопрос и запечатал конверт.
Конфликт принял форму многолетних домогательств, каждаяиз сторон упрямо и тупо тянула своё. Одна тянула из высокогопринципа, другая — из непреходящей нужды. Лишне засеянноереквизировали, вырывали, запахивали. «Прошу закрепить за мнойв пожизненное пользование земельный участок в размере 30 сотокдля того, чтобы я мог успешно провести начатые мною работы понасаждению плодовых деревьев».
Письмо учителя из Ялуторовского района Ракитина Леонтияпредседателю СНК сопровождало ходатайство колхозников артели«Память Куйбышева». Хорошо зная, с кем имеет дело, автор кон-спективно изложил резон. Я, мол, инвалид второй группы, и вколхозе работать не могу. Если не дадите участок, мне не выжить,придется принимать меня в дом инвалидов. По законам наследст-венности я проживу ещё где-то лет двадцать. Расходы на менясоставят более 50 тысяч рублей. Участок таких денег не стоит...15
Леонтий Григорьевич только просил. Его похвалили и нази-дательно присовокупили, что садоводством можно заниматься ина колхозной земле. Как раз об ту пору разгонялась кампания посадам и прудам. С обязательным монументом великому Сталину.К той же мысли, что умом Россию не пронять, Иван Зольниковиз села Шеркалы (около тысячи километров севернее) пришёлсовершенно иным путём. Нарушитель вторгся своим огородом втак называемый бичевиик, прибрежную полосу, переданную в
720
Хроника колхозного рабства
пользование речникам. В первый год кампании по восстановле-нию колхозной справедливости золыгаковскую картошку выдрализеленью и побросали в Обь. На второй год — рационально и поосени конфисковали. Что делать с картошкой и захватчиком нын-че, испрашивает автор отчётной бумаги.16
По всей Стране Советов обрезали, а порой начисто отбирали,огороды, запрещали выпас скота на земле данной Богом, но про-писанной колхозам. За скотину впеколхозного штата, пойманнуюна выпасе, требовали уплатить штраф. Криминал за изгородьюподворья, карался уголовно. А народ наш дюже сметливый. Пред-седатель одной из артелей Чердынского района, к примеру, раз-решил колхозникам сеять рожь для себя на отдаленной полосе.Хлеб уродился, но кто-то настучал на инициаторов. В Березов-ском районе той же области по колхозам разбросали посевы дляаппарата райкома партии. Повсеместно в колхозах скрывали своипосевы управленцы МТС.17
«Не допускать отвода излишних неиспользованных земельколхозов во временное пользование других организаций без раз-решения Министерства сельскохозяйственных заготовок». Тактребовала власть. Подсобные хозяйства городских предприятий ииндивидуальные посадки горожан тоже попали под кампанию за-чистки. Во все инстанции полетели жалобы. Обиженные доказы-вали, что участки ими разработаны из ранее непригодных дляпашни угодий, что за время войны в них вложено много труда,что без участков работникам никак не выжить. С подсобными хо-зяйствами дело заволокитилось перепиской, а индивидуальныепосадки за городом просто отдавали колхозам.
Единоличников когда-то выкуривали из соображений идеоло-гических. После Отечественной частник попал в объект произволане регламентированного пи нравственно, ни теоретически. Так,помесь большевистского самодурства с чёрной завистью. Особенномного жалоб поступало от лиц, держащих скот. «Почему не сталипринимать в деревенский табун скот жителей, не состоящих вколхозе?», «Почему отбирают накошенное сено?» — вот типичноесодержание жалоб. Была война, отвечали РИКи и сельсоветы, недо вас было. Вот и подзабыли, что такое советская власть и боль-шевистский порядок па деревне.
Настоящий колхозник по утру должен шагать в контору, а нена рынок. Так оно, если бы получать что-то по трудодням, а всельпо можно бы что-то купить. На протяжении всей истории Аг-рогулага таковое оставалось киношной грёзой. Потому жил мойдеревенский земляк двояко: вкалывал в социализме, а потреби-
Глава 15. Ярмо для победителя
721
тельски — либо прозябал в скорлупе натурального хозяйства, ли-бо толкался в мелкотоварном обороте, обзываемом спекуляцией.Самыми радикальными средствами, спасающим колхозника отразлагающего влияния рынка, признаны обсолютная нищета ивездесущее НКВД. Когда категорически нечего продавать и со-вершенно нечего купить.
Весенним постановлением СНК СССР сорок шестого обяза-тельные индивидуальные поставки вздули, стерилизовав тем са-мым зыбкие корыстные мечты деревенщины. При повальномневыполнении всех хозяйственных планов и артелям было не докоммерции. Таким образом, и шмоны, и агрессивная оперработаНКВД па рынках имела вполне логичные основания — большаячасть товарооборота здесь обеспечивалась краденым.
Свободную торговлю продуктами нормируемого ассортиментазакрыли в первые месяцы войны. Под страхом самой жестокойуголовной расправы. Тем пе менее, всю Отечественную и годамипослевоенными повсюду гудел чёрный рынок. Это было самоеживое и криминальное место городов. Предлагалось всё — оттрофейных «Вальтеров» до фальшивых хлебных карточек. Разуме-ется, дела о спекуляции украшали отчётность карательных орга-нов. Страшнее всего карали за продажу карточек, поэтомуимеющие возможность кражи предпочитали их сначала отовари-вать и торговать хлебом. Пойманным повсеместно давали 5-7 лет.Даже в том случае, если продал собственный паёк.
Особенно трясли за «спекуляцию» табаком. Пожилые сооте-чественники вспомнят, что в те годы табак сеяли почти в каждомогороде. Где-то до пятидесятых, до появления в свободной прода-же «гвоздиков» и «Бокса», деревня жила только самосадом. Ли-стья сушили в тени, потом мелко рубили, молодой лист шёлпервым сортом, остальное гнали в крупную махру. Колхозам дава-ли планы заготовок по махорке, которые ежегодно проваливались.
На чёрном рынке курево долго оставалось самым дефицит-ным и доступным для производства в частном хозяйстве товаром,не подрывающим продовольственных ресурсов семьи. Это и раз-дражало пролетарскую власть. Арестовали, к примеру, учительни-цу Коркину, открыто обменявшую 50 граммов самосада па кусокхозяйственного мыла, и дали шесть лет тюрьмы. Секретарь рай-кома был очень занят, на телефонный вопрос судьи, что делать сучителкой-спекулянткой, рассеянно ответил, что шести лет ейхватит за глаза. Когда осуждённую выводили из суда под конвоем,до КПЗ её провожала толпа родителей и школьников. До грехопа-
46 Заказ 1360
722
Хроника колхозного рабства
дения она двадцать лет проработала в местной школе. Срок потомскостили до шести месяцев ИТР, но от педагогической работыотстранили по причинам сугубо моральным.18
Воспитательная прелюдия в мелко-уголовном миноре звучалане долго. Широкие народные массы распоясались донельзя и пря-мо-таки провоцировали обострение исторической перспективы. Ито надо бы понять, тоскливо жить натощак, да ещё и без событий,отвлекающих от пустой повседневности. Всякая голодуха, а этобыла уже третья в Стране Советов, взывает к укреплению социа-листической законности, совершеннейшим вариантом которойсчитается карточная система и подпираемый высшей мерой культобщенародной собственности. Чем пустее брюхо, тем ответствен-нее и выше мы в нравственном измерении.
Основные события начались с указа Президиума ВерховногоСовета СССР от 4 июня 1947 года «О хищении государственногои общественного имущества», «четыре шестых» — в гулаговскомобиходе. Указ как указ, с типично советским лагерным диапазо-ном от 5 до 20 лет. Привередливых к историческим подробностямвозьмёт интерес, зачем понадобилась новая директива о хищенцах,когда уже 15 лет безотказно работал «дедушкин указ» — «семьвосьмых»? Копающийся в навозе тех лет даже заметит, что с июля1947 года в бумагах карательных органов репрессии по указамразведены по особым графам отчётности.
Указ от 7-8-1932 года — алмаз социалистической законности,бриллиант чистой, но пролетарски простой огранки. Десять летили вышка. Никаких промежуточных параметров. Ещё долго по-сле войны указ оставался классикой деревенской карательнойпрактики. Это и логически, и юридически в унисоне. Раз соцсоб-ствеиность — основа советского строя, то означенные «дедушки-ным указом» нормы — фундамент советского законодательства. Ипотому всякий хищенец, механически трансформируется во враганарода. Вор, развил суть оного вождь народов в году сорок седь-мом, есть шпион, а потому права на жизнь в Стране Советов неимеет. Лучше честная, втихаря, смерть с голодухи, таково основ-ное кредо большевистского гуманизма, чем алчные притязания насвященную и неприкосновенную.
Суть нового указа в прогрессивном переходе от факта престу-пления к мере ответственности, легче сказать — в разновесе сро-ков отсидки. В годы Отечественной и сразу после войныизменился объект уголовного преследования. В хищенцах ходилиисключительно старухи-матери, постаревшие от вдовства молоду-хи да детишки защитников Отечества. Колосовали и крали на то-
Глава 15. Ярмо для победителя
723
ках из-за голодухи. Давать таким пусть даже червонец лагеря пеподнималась рука. Немного, конечно, трусили, а ну как вернув-шиеся с фронта солдаты обломают рога обидчикам своей семьи.Всю войну Наркомюст если не рекомендовал подводить голодныххищенцев под относительно мягкую статью 162 УК, то и не на-стаивал на применении к ним указа «семь восьмых». Местныевласти порой просто закрывали глаза на «преступления» горсточ-ников.
Снижение судимости по указу «семь восьмых» в годы войныв значительной мере объяснимо и реальным сокращением фактовпокусительства на артельное имущество и продукт. Подлинный, ане декларируемый идеологически, патриотизм, основанный на по-нимании чрезвычайной опасности, деформировал нравственныеоценки тыловой деревенщины. Ранее чуждая колхозная собствен-ность теперь воспринималась как действительно национальноедостояние. Изъятие урожая, столь драматичное каждой осенью, всуровую годину признавалось вполне естественным и необходи-мым поступком власти. Не было и привычного вредительства,рассчитанного на задержку хлебосдачи.
Нынешние старушки самого пожилого поколения сокрушают-ся по поводу своей молодости, утопленной в принудиловке и ни-щете. Однако, самым ослепительным пятном биографии многие изних считают годы Отечественной, когда бессмысленная в принци-пе колхозная принудиловка обрела высокий статус личного и об-щенационального подвига. Годы жестокие, но подарившие имсчастье гордо смотреть в прошлое и настоящее.
Воровать было зазорно. Многочисленные факты мелких хи-щений всегда возникали из нищеты, граничащей с голодной смер-тью. После войны всё стало на свои места. Мирная жизньосвободила от мук патриотической совести. В первые же лета наколхозные поля выползли деревенские доходяги, резко возрослоколичество хищений в городских потоках еды. Судебная статисти-ка зафиксировала устойчивый рост активных форм хищений —краж со взломом в торговле, на транспорте и оптовых базах.
Остановить криминальный порыв могли только меры чрезвы-чайные. Таковые и полагались указом «четыре шестых», полныйколер от 5 до 20 лет заключения. Свежая норма злосудия не от-меняла «дедушкиного указа», оставляя за ним самые броские делас запахом расстрела. Уже с начала 1948 года Верхсуд СССР отме-тил как тенденцию, положительно характеризующую развитие со-ветского правосудия, тот факт, что две трети хищенцев шли вГУЛАГ по свежей уголовной норме.19
46*
724
Подписаться на:
Комментарии к сообщению (Atom)
Комментариев нет:
Отправить комментарий